Раздался грохот и звон — начался настоящий погром.
Ни телевизор, ни стоявшая на столе посуда — ничего не уцелело.
— Что вы творите?!
Ван Гуанпин обладал внушительным видом руководителя; когда он становился серьезным, обычные люди пасовали перед ним.
Однако у женщины, возглавившей погром, глаза налились кровью от ярости. В руках она сжимала газету с фотографией Ван Цзяньхуа — ошибки быть не могло, она пришла по адресу! Жань Шуюй задыхалась от страха: неужели их снова пришли арестовывать?
Тарелки со звоном разлетались об пол, осколки стекла пролетали мимо щек Ся Цзыюй.
— Цзяньхуа! — в ужасе закричала она.
Жань Шуюй тоже пряталась за спиной Ван Цзяньхуа. Услышав крик своей девушки, Ван Цзяньхуа бросился на ее защиту.
— Кто вы такие? Давайте поговорим спокойно! Я и есть Ван Цзяньхуа!
Разве мог Ван Цзяньхуа один защитить троих? Ся Цзыюй почувствовала жжение на щеке; коснувшись лица рукой, она увидела кровь. Порез был неизвестной глубины, и сердце ее ушло в пятки. Ван Гуанпин и Жань Шуюй натерпелись обид, пока были на ферме, но они и подумать не могли, что даже после восстановления в должностях кто-то ворвется к ним в дом с погромом.
Соседи хранили гробовое молчание.
Семья Ван переехала недавно, и никто не хотел зря высовываться — все, затаив дыхание, прислушивались к шуму в их квартире.
Разъяренный Ван Гуанпин бросился отнимать дубинку, но его грубо оттолкнули. Терпение Ван Цзяньхуа лопнуло, и он, наконец, пустил в ход кулаки!
Но нападавшие подготовились заранее: зная, что перед ними Ван Цзяньхуа, они велели своим людям бить его посильнее… У Ся Цзыюй подкосились ноги — она узнала предводительницу. Это была мать Хэ Цзя из их подготовительного класса, невыносимая и скандальная женщина.
— Прекратите, немедленно прекратите! Мать Хэ Цзя, что вы творите?
До этого мать Хэ Цзя следила только за Ван Цзяньхуа и лишь сейчас заметила Ся Цзыюй.
Заметив ее, она тут же вцепилась Ся Цзыюй в волосы и дернула на себя:
— А вот и еще одна соучастница! Сегодня я и тебя заодно проучу, и не надейся отвертеться!
Хватка у женщины была железной, Ся Цзыюй не могла вырваться. Она звала на помощь, но Ван Цзяньхуа сам едва держался.
Жань Шуюй, попытавшаяся разнять их, тоже получила несколько ударов. Супругам Ван в этот момент было не до Ся Цзыюй. На них внезапно обрушилось несчастье, и Ван Гуанпин был так разгневан, что у него едва не случился удар.
— Шуюй, звони в полицейский участок! Скажи, что сюда ворвалась сумасшедшая!
Жань Шуюй только сейчас вспомнила, что нужно сообщить в органы. И впрямь — сумасшедшая, влетела и давай всё крушить!
Мать Хэ Цзя выдрала у Ся Цзыюй целый клок волос.
— Ладно, если хотите, чтобы ваш сынок сел в тюрьму — идите и заявляйте!
Мать Хэ Цзя вела себя крайне агрессивно, и никто не понимал, чего она добивается.
Ся Цзыюй тоже не понимала, что происходит, но смутно припомнила слова учителя из подготовительного класса о том, что Хэ Цзя не приходила на занятия на этой неделе.
Неужели с Хэ Цзя что-то случилось?!
— Мать Хэ Цзя, выслушайте мои объяснения…
— Объяснения? Когда я отдавала дочь в ваш класс, что вы мне обещали? Ну конечно, вы открыли эти курсы только ради репутации и денег! Сегодня я прибью вас обоих, бесстыжие твари!
Обещали? Обещали подтянуть успеваемость!
Ся Цзыюй кипела от унижения и ярости. Даже если оценки не выросли, в худшем случае можно было вернуть деньги за обучение. Разве это повод врываться в дом с погромом и побоями?
— Тётя, скорее звоните в полицейский участок! Она просто скандалит без причины!
Все тело Ся Цзыюй ныло от боли.
Она еще никогда не оказывалась в столь жалком положении. Мать Хэ Цзя, словно базарная хабалка, осыпала ее градом ударов.
Опасаясь за свое лицо, Ся Цзыюй хотела лишь одного — поскорее выгнать этих людей и отправиться в больницу.
Но Ван Гуанпин уловил в криках женщины нечто иное.
Пришла из-за подготовительного класса?
Что там могло произойти?
Это было куда серьезнее, чем побои, полученные Ван Цзяньхуа и Ся Цзыюй.
За годы на ферме Ван Гуанпин научился многому, но прежде всего — выдержке.
Боль — дело второстепенное, сперва нужно во всем разобраться.
Мать Хэ Цзя и не думала останавливаться. Разгромив в доме всё, что попалось под руку, и избив Ван Цзяньхуа так, что тот повалился на пол, она посмотрела на Ся Цзыюй, чье лицо было залито кровью, и с силой наступила на газету с портретом Ван Цзяньхуа.
— «Передовой пример среди современных студентов»? Тьфу! Выходите и ждите меня на улице. Сначала я его отделаю, а потом сделаю так, чтобы вся его семейка и слова пикнуть не посмела!
Эти люди, похватав дубинки, вышли наружу.
Соседи, наблюдавшие за сценой, видели, как сильно пострадала семья Ван, и хотели было вмешаться, но дорогу им преградили палкой:
— Их сынок приставал к честной девушке. Скажите сами, заслужил он трепки или нет?
Сын начальника департамента Вана?
Такой видный студент, о котором в последние дни писали все газеты… Сегодня он привел в дом невесту, а сам, оказывается, вытворяет такое на стороне!
Ся Цзыюй едва не лишилась чувств от злости.
Ван Цзяньхуа приставал к Хэ Цзя?
К этой сопливой девчонке? Да с чего бы Ван Цзяньхуа на нее вообще посмотрел!
Ся Цзыюй ни за что бы в это не поверила, как и Ван Гуанпин с Жань Шуюй. Сам Ван Цзяньхуа и вовсе был в полном замешательстве. Ся Цзыюй знала мать Хэ Цзя, но Ван Цзяньхуа появлялся в подготовительном классе лишь ради постановочных фото для газет. Всеми делами на курсах заправляла Ся Цзыюй, так что он не знал ни Хэ Цзя, ни ее мать.
Мать Хэ Цзя холодно усмехнулась:
— Твой сын влип по-крупному. Руководитель из Министерства образования? Посмотрим, как вы замять этот скандал попытаетесь!
Мать Хэ Цзя до глубины души ненавидела эти курсы. Увидев Ван Цзяньхуа в газете, она пришла в неистовство.
Проблем в подготовительном классе было предостаточно: на учеников там всем было плевать. Оказалось, кто-то просто использовал детей как трамплин для карьеры. Увидев в доме Ся Цзыюй, мать Хэ Цзя убедилась, что подозрения ее семьи были верны. Отец Хэ Цзя не мог вмешаться лично — его появление помешало бы потасовке, и семье не удалось бы выпустить пар.
Но для матери Хэ Цзя, как для женщины, таких преград не существовало.
Лицо Ван Гуанпина потемнело. Противница знала, кто он такой, и всё равно посмела так поступить — на что же она опиралась?
Жань Шуюй тоже побоялась звонить в полицейский участок — тон матери Хэ Цзя был слишком уверенным.
Ся Цзыюй, прижимая ладонь к лицу и превозмогая боль, заступилась за любимого:
— Вы всё врете! Цзяньхуа не мог такого сделать. Даже если с вашей дочерью что-то и случилось… Цзяньхуа тут ни при чем!
Почти каждый раз, когда Ван Цзяньхуа ходил на занятия, Ся Цзыюй сопровождала его. Даже если бы у него возникли некие… потребности, у него была она. Словом, Ся Цзыюй абсолютно в это не верила.
Кто же надоумил мать Хэ Цзя устроить этот дебош?
Мысли Ся Цзыюй совпали с мыслями Ван Гуанпина, вот только тот винил политических врагов, а Ся Цзыюй — Ся Сяолань. Ван Цзяньхуа только вчера ходил к Ся Сяолань, и вот сегодня к ним врываются с погромом — этот почерк был очень похож на методы Ся Сяолань.
Ван Цзяньхуа, разумеется, начал клясться и божиться, что и пальцем не трогал Хэ Цзя.
Он сегодня это имя-то услышал впервые!
— Не трогал?! Моя дочь беременна! Я немедленно иду в управление общественной безопасности подавать заявление об изнасиловании!
Если бы двое студентов просто согрешили, это не нанесло бы подготовительным курсам смертельного удара. Но мать Хэ Цзя теперь шла напролом, твердо решив повесить всё на Ван Цзяньхуа.
Ее душил гнев, который некуда было излить. Раз уж Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа затеяли этот класс, она не даст им выйти сухими из воды!
Да, это была чистой воды месть!
Ван Гуанпин и сам не понимал, правда это или ложь. Но если всё подтвердится… Его сын ни в коем случае не должен попасть в полицейский участок. Даже если расследование докажет его невиновность, одних только слухов будет достаточно, чтобы поставить крест на блестящем будущем Ван Цзяньхуа!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
