Её дядя ещё не окончательно потерял голову!
Кан Вэй слишком мрачно оценивал ситуацию. Конечно, если бы её дядя по-настоящему угодил в расставленную Лю Тяньцюанем любовную ловушку, вытащить его оттуда было бы уже поздно!
Сколько проницательных мужчин, попадая на крючок к женщинам, ведут себя как приворожённые — их и палкой не приведёшь в чувство. Ся Сяолань не то чтобы не доверяла качествам своего дяди, просто она слишком настороженно относилась к этому коварному обществу.
Позволить дяде получить горький жизненный урок было бы действенным способом, но цена слишком велика. Какой смысл зарабатывать столько денег, если разрушится крепкая семья? Ся Сяолань не считала, что её тётя Ли Фэнмэй из тех, кто будет смиренно терпеть интрижки мужа на стороне… Ли Фэнмэй уже один раз была разведена, и второй развод не стал бы для неё чем-то немыслимым.
В таком случае, какой толк будет Ся Сяолань потом разбираться с Лю Тяньцюанем? Тот ведь не станет отвечать за мир и покой в семье её дяди. Любые проверки человеческой натуры на прочность в итоге заканчиваются плохо, поэтому, когда есть возможность задушить проблему в зародыше, нельзя проявлять слабость.
Лю Юн считал, что в нём нет ничего такого, ради чего Лю Тяньцюаню стоило бы строить козни. Ся Сяолань не удержалась от смеха:
— Дядя, вы слишком скромничаете… Вы думаете, та хостес держит с вами дистанцию? Это называется «хочешь поймать — сначала отпусти».
Ся Сяолань сама в такие игры не играла, но о подобных схемах слышала.
В будущем таких называли «стервами-чайницами» или «своими в доску». Они используют этот приём, завлекая мужчину: сначала называют его «братом», каждый день твердят «старший брат то», «старший брат сё», делая вид, что между ними нет и тени романтики — просто жизнь тяжела, и женщине время от времени нужна небольшая мужская помощь. А когда жена узнаёт об этом и закатывает скандал, мужчина искренне недоумевает — это же просто сестрёнка, у нас ничего нет, из-за чего тут шум поднимать!
Он начинает думать, что жена ему не доверяет, дома постоянные крики, а названая сестрёнка с невинным видом пытается их помирить. Одна — в истерике, другая — воплощение понимания. После пары таких утешений даже там, где не было чувств, они обязательно появятся.
Ся Сяолань говорила расплывчато, но Лю Юн слушал, разинув рот.
— С чего бы мне из-за какой-то хостес перестать верить твоей тёте?
Неужели у него мозги набекрень?
Сяо Жоу была очень жалкой, но это ведь не он, Лю Юн, заставил её работать в кабаре. Погодите-ка, а почему он вообще считает её жалкой? Лю Юн почесал затылок. Несмотря на всю его осторожность, неужели он всё-таки поддался чужому влиянию? Иначе почему он сегодня не ушёл сразу, а позволил людям из варьете «Наньян» водить себя за нос!
Лю Юн осознал это слишком поздно и после анализа Ся Сяолань покрылся холодным потом.
С самого первого появления Сяо Жоу она, хоть и не нравилась ему, на фоне остальных девиц не вызывала отторжения. Чем скромнее она себя вела, тем больше уважения Лю Юн проникался к этой хостес. В их первую встречу он «сильно напился», но на самом деле сохранял ясность сознания и видел, что Сяо Жоу не позволяла себе ничего лишнего. Так у него сложилось предвзятое, но положительное впечатление.
А если послушать Ся Сяолань, выходит, Лю Тяньцюань специально подобрал её под его характер.
Включая те сплетни других девиц в туалете, которые он подслушал.
Включая сегодняшнее появление этого якобы жениха из родной деревни.
Лю Юну стало крайне неловко.
— Не ожидал, что, как ни берегись, всё равно чуть не попадусь на удочку. Та девица тоже из провинции Юнань, я слышал её говор… Скорее всего, это тоже не совпадение.
Теперь, когда он вырвался из той атмосферы морального давления, его разум снова прояснился.
Если Сяо Жоу из Юнани, то и её жених точно оттуда.
Если семья настолько бедна, что ей пришлось идти в хостес, откуда у жениха деньги, чтобы притащить с собой семерых-восьмерых человек из Юнани в Пэнчэн затевать ссору? Дорога ведь не бесплатная. Поезд из Юнани в Янчэн стоит больше двадцати юаней за билет, на восьмерых это уже больше двухсот. Скататься туда-обратно такой толпой — это несколько сотен юаней!
А ещё нужно «пройти границу» из Янчэна в Пэнчэн; тем, у кого нет пропуска в погранзону, приходится пробираться тайком. Все эти детали теперь казались совершенно нелепыми. Лю Юн горько усмехнулся:
— А я-то ещё считал себя умным!
Ся Сяолань увидела, что дядя всё понял, и не стала дальше давить на больное.
— Проект, к сотрудничеству в котором вас приглашал Лю Тяньцюань, — это ведь Сянмиху, верно?
Лю Юн кивнул.
Ся Сяолань вкратце рассказала о предыстории Сянмиху: это ключевой проект правительства города Пэнчэн. Лю Тяньцюаню и самому с трудом удалось отхватить кусок этого пирога, неужели он и впрямь готов поделиться с Лю Юном?
Теперь Лю Юн ни на йоту не верил Лю Тяньцюаню. Он разволновался куда сильнее, чем если бы его по-настоящему застукали с любовницей:
— …Я уже подписал контракт с Лю Тяньцюанем.
Подписал?
Для Ся Сяолань это было куда важнее всяких там хостес.
— Нужно сначала посмотреть контракт, вдруг удастся найти лазейки.
Сейчас ещё нет даже нормального «Закона о контрактах», а даже если бы и был, при подписании договоров хватает способов обмануть, не говоря уже о 1984 годе, когда расставленные в документах ловушки могли попросту уничтожить человека. Ся Сяолань уже приготовилась к тому, что в этот раз дяде придётся понести серьёзные убытки.
Сейчас она подумала, что кредит от У Ханчжана, пожалуй, только навредил.
Пока племянница и дядя разговаривали, остальные в машине молчали. Услышав слова Ся Сяолань, Пань Сангэ внезапно произнёс:
— Если этот гонконгец посмеет жульничать с контрактом, я заставлю его выплюнуть деньги другим способом.
— Пань Сангэ, спасибо… но лучше решить этот вопрос законными методами. В исключительные времена можно прибегать к исключительным мерам, но мы должны поступать по совести, чтобы не ставить других в затруднительное положение.
У Пань Сангэ наверняка нашлись бы способы заставить Лю Тяньцюаня вернуть деньги. Такие, как Лю Тяньцюань, больше всего на свете боятся смерти. И это Пэнчэн — даже если у того есть связи с триадами в Гонконге, здесь ему не разгуляться.
Пань Сангэ — дело другое. Ся Сяолань не удивилась бы, даже если бы он похитил Лю Тяньцюаня ради выкупа.
Но так поступать нельзя. Ся Сяолань не хотела, чтобы Пань Сангэ рисковал, к тому же её правилом всегда было решать коммерческие вопросы коммерческими методами. В этом она полностью сходилась с Чжоу Чэном: когда тот разбирался с Фань Чжэньчуанем, он хоть и тайно собирал улики его преступлений, в конечном итоге предоставил властям арестовать его. Так, может, и нет чувства немедленного возмездия, зато последствий гораздо меньше!
Лю Юн заметно нервничал. Ся Сяолань успокоила его:
— Главное, что с вами всё в порядке. Тётя Ли Фэнмэй, Тао Тао и моя мама уже здесь, так что не вздумайте показывать виду, иначе я не смогу скрыть от них ваш поход в варьете!
Кан Вэй вёл машину и хотел рассмеяться, но не смел, отчего его лицо раскраснелось от напряжения.
Лю Юн в шутку возмутился:
— Гэ Цзянь, почему ты просто не вырубил меня и не увёз оттуда?
А?
При чём тут он?
Простодушный Гэ Цзянь, сбитый с толку Лю Лаобаном, совсем растерялся. Он знал, что пьяного Юн-гэ нужно уносить на плечах, но неужели теперь и трезвого тоже?!
…
— Сяолань приехала в Пэнчэн?
После окончания собрания Тан Хунэн услышал эту новость от Сяо Вана.
— Она хочет пообедать с вами. Мне показалось, что у неё какие-то неприятности.
Что это за новости? Только прибыла в Пэнчэн и уже в беде? Или она специально приехала к нему в Пэнчэн из-за этих неприятностей? Тан Хунэн кивнул:
— Тогда организуй встречу на сегодняшний вечер.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
