Чжоу Чэн тоже пребывал в полном недоумении.
Эта проверка казалась чем-то вроде «много шума из ничего»: она закончилась так внезапно, что Чжоу Чэн не мог понять, в чем дело.
Собрав свои вещи, он вернулся в общий лагерь. Смеявшиеся и болтавшие до этого курсанты мгновенно замолкли, словно кто-то нажал кнопку паузы. Лишь через пару-тройку секунд разговоры возобновились. На Чжоу Чэна смотрели с любопытством и пытливостью, но в то же время отстраненно.
До этого Чжоу Чэн совершил выдающийся подвиг, и вдруг его поместили под следствие в изоляцию.
Повсюду поползли слухи: говорили, будто Чжоу Чэн судил обо всем так точно потому, что заключил сделку с контрабандистами.
Неизвестно, кто пустил это первым, но рассказывали всё в мельчайших подробностях.
Чжоу Чэн и впрямь был слишком молод; некоторым проще было поверить в его «жульничество», чем признать, что он действительно талантлив.
Разве это не выставляло бы тех, кто был старше него, сущим бесполезным мусором?
Лишь Ши Кай, курсант, которого Чжоу Чэн спас, рискуя собой и получив пулю в бедро, выступил вперед и громко крикнул:
— Капитан Чжоу, как твоя рана на ноге? Получше?
Когда Чжоу Чэна изолировали для проверки, рана на бедре только начала покрываться корочкой.
Пусть другие говорят что угодно, но Чжоу Чэн получил эту пулю из-за него, и Ши Кай помнил об этом долге!
Чжоу Чэн даже опешил. Ши Кай по-прежнему называл его капитаном и при всех упомянул о ранении — так он хотел вернуть его в круг курсантов и не дать остальным сторониться Чжоу Чэна.
Прежний Чжоу Чэн из гордости отказался бы от такой помощи, считая, что правда рано или поздно всплывет сама собой, и не снизошел бы до объяснений!
Но нынешний Чжоу Чэн повзрослел и оценил заботу Ши Кая.
— Шрамы уже сошли, так что всё в порядке. Спасибо за заботу!
Бодро ответил Чжоу Чэн, как будто изоляция и проверка на него никак не повлияли. Поскольку он сам не придавал этому значения, курсанты снова заговорили с ним.
Чжоу Чэн действительно не беспокоился и даже расспрашивал их о том, в скольких заданиях они участвовали.
Пока Чжоу Чэн был в изоляции, курсанты выходили на задание еще раз, но на этот раз при поддержке военно-морского флота:
— Поймали только мелкую рыбешку, никакой крупной добычи, как в прошлый раз.
— Все-таки нужно, чтобы в дело вступил капитан Чжоу…
— Капитан Чжоу, ты будешь участвовать в следующем задании?
Наконец кто-то из курсантов задал самый важный вопрос. Действительно, будет ли Чжоу Чэн участвовать в следующем задании? Иными словами — считает ли начальство, что Чжоу Чэн все еще заслуживает доверия? Каковы результаты проверки в изоляции?
— Это, конечно, зависит от распоряжения академии. Откуда капитану Чжоу знать?
Снова вмешался Ши Кай, защищая Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн был благодарен Ши Каю, но, видя испытующие взгляды остальных, понимал, что должен встретить это сам.
Чжоу Чэн не стал увиливать и ответил прямо:
— Проверка закончена, и я, конечно, хочу как можно скорее вернуться в строй и сражаться вместе со всеми. Но, как сказал товарищ Ши Кай, мы, военные, должны подчиняться приказам. Я подчиняюсь распоряжениям академии!
Даже если придется посидеть на скамье запасных — ничего не поделаешь.
Эта проверка началась странно и закончилась скомканно, так что Чжоу Чэну оставалось только заявить о своей позиции.
Эти слова заставили остальных курсантов одобрительно кивнуть.
Раз проверка закончилась и Чжоу Чэн не понес наказания, значит, новости о сговоре с контрабандистами были ложными.
У него были заслуги, а тут нагрянула такая беда из ниоткуда. Хорошо, что Чжоу Чэн оказался психологически устойчивым: он выглядел бодрым и не впал в уныние!
Оставив гордость, Чжоу Чэн легко снова влился в коллектив.
В изоляции нельзя было общаться с другими, и ежедневное общество книг закалило терпение Чжоу Чэна. Он не спешил: то, что должно принадлежать ему, будет его, будь то возможность отправиться на задание или заслуженная слава… Возможно, это займет больше времени, но это обязательно случится. Он обещал Сяолань стать еще лучше.
Всего два года, они пролетят быстро.
Неизвестно почему, но рассудок подсказывал ему, что Сяолань не может знать о его изоляции. Даже если бы она приехала навестить его в сухопутную академию, там бы нашли какой-нибудь предлог, чтобы спровадить её — а может, и оправданий бы не искали, просто сослались бы на дисциплину!
Рассудок рассудком, но у Чжоу Чэна было чувство, что, когда он не мог ни с кем связаться, он не был одинок.
Холодные слова и символы в книгах были словно присутствие Сяолань рядом с ним.
Тьфу-тьфу-тьфу, это звучит как-то не к добру, он, должно быть, совсем одурел в этой изоляции.
Самым неприятным было то, что даже после окончания проверки Чжоу Чэн всё еще не мог связаться с Пекином. Это правило касалось не лично его, его должен был соблюдать каждый курсант.
Чжоу Чэн спрятал книгу под подушку. Интересно, чем сейчас занята Сяолань?
Конец семестра, неужели готовится к экзаменам?
…
Ся Сяолань не готовилась к экзаменам.
Её подкараулил Ду Чжаохуэй.
Этот богатый наследник рассматривал её изучающим взглядом, словно прикидывая её ценность.
— Ся Сяолань, ты не хочешь принимать предложение о работе в «Чжэнжун Групп», тогда не думала ли ты поехать в Гонконг и стать звездой? Гонконгские кинозвезды — это не то же самое, что актрисы на материке, они не живут на одну зарплату. Какой толк изучать архитектуру? Много ли в мире известных женщин-архитекторов? Ты попусту тратишь свой талант…
Ду Чжаохуэй свысока смотрел на специальность, которую выбрала Ся Сяолань.
Этот богатый наследник, вероятно, в глубине души презирал очень многое.
Ся Сяолань поначалу не хотела обращать на него внимания. Учитывая, что Ду Чжаохуэй только что пожертвовал пять миллионов юаней университету Хуацин, она могла простить ему это самодовольное легкомыслие. Но его предложение поехать в Гонконг и стать кинозвездой было продиктовано дурными намерениями!
— Значит, если я поеду в Гонконг сниматься в кино, стану знаменитостью, превращусь в жалкую бедняжку, которую бандиты принуждают к съемкам, или стану игрушкой для богатых наследников — это и будет означать, что я не ошиблась с выбором профессии?
В голосе Ся Сяолань сквозила ирония.
Гонконгский шоу-бизнес 80-х годов был отнюдь не лучшим местом!
Даже если бы она переродилась в Гонконге, она бы не выбрала путь в шоу-бизнесе, полагаясь на внешность; лучшим выбором всё равно было бы полагаться на ум.
В 80-х годах ситуация с безопасностью в Гонконге была лишь немногим лучше, чем в 70-х, там всё еще заправляли банды. Даже будущие звезды мирового уровня принуждались бандами к съемкам, и Ся Сяолань не думала, что ей удастся этого избежать.
Актрисам приходилось еще хуже, чем актерам: помимо принуждения к съемкам, их на каждом шагу подстерегали изнасилования, похищения и шантаж непристойными фото. Без мощного покровительства никто не мог этого избежать… Самым лучшим исходом было стать игрушкой богача, высококлассной куртизанкой.
Предложение Ду Чжаохуэя было поистине коварным!
Ду Чжаохуэй не ожидал, что Ся Сяолань так хорошо осведомлена о ситуации в Гонконге. Он лишился дара речи. Но ведь при поддержке семьи Ду — кто бы посмел принуждать Ся Сяолань к съемкам?
Наконец он убедился: Ся Сяолань действительно не интересуется Гонконгом, не имеет намерения принимать помощь молодого господина Ду и не хочет иметь ничего общего с Ся Дацзюнем.
Молодому господину Ду это показалось интересным. Она не идет коротким путем… до чего же она надеется дослужиться своими силами?
Она казалась довольно умной, но при этом была «непоколебимой» и обладала несвоевременным «чувством собственного достоинства». Была ли это болезнь всех студентов материка, или Ся Сяолань — исключение? Девушка, которую можно назвать истинным сокровищем, всегда заставляла молодого господина Ду обращать на неё чуть больше внимания. Но внимание молодого господина Ду отнюдь не было любовью мужчины к женщине с первого взгляда.
Увидев симпатичного котенка или щенка, молодой господин Ду в порыве интереса захотел с ними поиграть. Кто же знал, что характер окажется таким строптивым? Разве это не выделило её сразу среди множества других питомцев?
Ду Чжаохуэй не был хорошим человеком; он был скверным мерзавцем.
Когда кто-то шел против его воли, это всегда приводило его в неописуемую ярость.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
