Ван Гуанпин оказался обманут богатым, капризным и к тому же коварным Ду Чжаохуэем. Как бы невозмутимо он ни вел себя на работе, вернувшись домой, он уже не мог продолжать играть эту роль.
Ду Чжаохуэй потратил три миллиона только для того, чтобы досадить Ван Гуанпину, и Ван Гуанпину пришлось проглотить эту горькую обиду.
Хотя средняя зарплата составляла всего несколько десятков юаней, три миллиона на самом деле не казались чем-то запредельным.
Руководители крупных организаций — кто из них не видел трех миллионов? К примеру, Государственный хлопчатобумажный комбинат №3 в Шанду мог ежегодно приносить государству от двадцати до тридцати миллионов прибыли. План производства на три миллиона мог утвердить даже заместитель директора Юань Хунган — что в этом такого особенного!
Но это были казенные деньги, которые могли быть использованы только в производстве комбината. Юань Хунган не посмел бы присвоить их себе — Дин Айчжэнь и бывший директор были тому кровавыми примерами.
Хлопчатобумажный комбинат №3 также не мог пожертвовать деньги ни одному университету.
Завод принадлежал государству, и деньги тоже были государственными; Юань Хунган не мог давать их тому, кто ему приглянулся.
Заместитель директора не имел на это права, и даже у директора не было таких полномочий!
Совсем другое дело — гонконгские бизнесмены. Их деньги принадлежали им самим, и они могли тратить их как угодно. Ван Гуанпин получил пощечину от Ду Чжаохуэя, потратившего лишние три миллиона; боль от этого удара преследовала его от самой работы до дома, и теперь ему всё было не мило.
Жань Шуюй взяла у него из рук портфель. Сейчас руководители привыкли носить с собой портфели; считалось неприличным не иметь при себе портфеля или не пользоваться служебным автомобилем. У Ван Гуанпина был только портфель, но за ним не присылали машину; обычно он старался показывать, что его это не волнует, и вел себя на работе крайне скромно.
Сегодня он был в сильном гневе и буквально швырнул портфель в руки Жань Шуюй.
— Гуанпин, сегодня на работе…
Разве он не уходил утром в хорошем настроении? Жань Шуюй лучше всех чувствовала настроение Ван Гуанпина. Последние два дня он был полон энергии, кажется, говорил о том, что хочет организовать пожертвования гонконгских бизнесменов университетам. Он хотел наладить это направление, чтобы иметь больше веса на работе.
Нынешняя беспричинная ярость озадачила Жань Шуюй.
Ван Гуанпин не стал выплескивать гнев на Жань Шуюй, но под горячую руку попался другой человек — почти сразу за ним домой вернулся Ван Цзяньхуа вместе с Ся Цзыюй.
— Мам, давай сегодня налепим пельменей, пусть Цзыюй перемешает начинку!
Ся Цзыюй умела это делать, и Ван Цзяньхуа надеялся, что родители примут её, поэтому всегда старался дать ей шанс проявить себя. Ся Цзыюй с улыбкой произнесла:
— Пусть тетя перемешает начинку, а месить и раскатывать тесто тяжело, это сделаю я.
Как тонко сказано. Даже если Жань Шуюй и недолюбливала Ся Цзыюй, она признавала, что другие молодые женщины не умеют так подлизываться, как она.
После случая с подготовительными курсами Ван Гуанпин никогда не общался с Ся Цзыюй напрямую; когда она появлялась в доме Ванов, он относился к ней как к пустому месту.
Сегодня у Ван Гуанпина было слишком скверное настроение, и Ся Цзыюй попала под раздачу!
— Цзяньхуа, зачем ты целыми днями бегаешь домой? Уделяй больше времени учебе в университете. Другие могут питаться в столовой, почему ты не можешь? Не нужно соревноваться в еде, одежде или жилье, если и соревноваться, то в учебе. Особенно в иностранном языке, это изначально твой слабый предмет, приложи больше усилий! Министерство образования проводит конкурс по английскому языку, это доказывает, что в будущем, будь то учеба или работа, иностранным языкам будет уделяться все больше внимания… Мир изменился, ты должен использовать шанс. Даже студенты из деревень могут участвовать в конкурсах. Если ты будешь больше общаться с выдающимися однокурсниками, то и сам станешь лучше!
Ван Гуанпин поучал сына. Ван Цзяньхуа опешил, а Ся Цзыюй почувствовала укол в самое больное место.
Разве родной отец станет говорить сыну, чтобы тот реже бывал дома? Это он велел Ся Цзыюй приходить пореже!
Слова о деревенских студентах, участвующих в конкурсе по английскому языку, относились к Ся Сяолань.
Призыв больше общаться с выдающимися однокурсниками, возможно, не был адресован кому-то конкретно, но это был явный намек на плохой вкус Ван Цзяньхуа. Раз уж он решил привезти невесту из деревни, почему не выбрал ту, выдающуюся? Среди двух сестер семьи Ся Ван Цзяньхуа был слеп или что? Обязательно нужно было выбрать Ся Цзыюй?
Что в Ся Цзыюй такого хорошего? Если бы она была достаточно выдающейся, почему её не видно на различных конкурсах!
И дело не только в английском языке. Статус студента университета дает множество возможностей проявить себя, нужно только иметь способности. А она целыми днями околачивается в доме Ванов, тратя силы не на то, что нужно. Неудивительно, что двоюродная сестра оставила её далеко позади!
В глазах Ся Цзыюй заблестели слезы. Таков был стиль речи партийных руководителей: обычно молчат, а потом бьют по самому больному.
Как бы ни была Ся Цзыюй толстокожа, она не могла этого вынести, тем более что Ван Гуанпин сравнил её с Ся Сяолань.
Хорошо бы, если бы она могла с ней сравниться, а если нет — разве это не удар в самое сердце?
— Цзяньхуа, кажется, мне нездоровится, я лучше вернусь в университет.
Ван Цзяньхуа попытался её удержать, но Ся Цзыюй вырвала руку и выскочила из дома.
— Цзыюй…
— Стоять! Если выйдешь за эту дверь, можешь больше не возвращаться!
Характер Ван Гуанпина не терпел шуток. Ван Цзяньхуа промедлил пару секунд, и Жань Шуюй воспользовалась моментом, схватив его за руку. Она заперла дверь и толкнула Ван Цзяньхуа в комнату:
— Слушай отца! Чего она разгневалась? Отец отчитывает тебя, а она не может этого вынести?
Ван Цзяньхуа нахмурился так сильно, что между бровями можно было раздавить муху:
— Мам, отец говорил намеками!
Жань Шуюй холодно усмехнулась:
— И что с того? Сама не старается, и другим нельзя сказать? Мы с твоим отцом и так были против твоих отношений с Ся Цзыюй. Она даже хуже дочери профессора Лю. Разве Лю Шань плохо к тебе относилась? Ты тоже хорош — каких только девушек не видел, а потерял голову от деревенщины. Если бы она была такой же выдающейся, как её двоюродная сестра, разве мы с отцом стали бы препятствовать? Вспомни, как всё выглядело в тот день на вечеринке!
Слова Жань Шуюй оставили Ван Цзяньхуа без аргументов.
Сегодня семья из трех человек окончательно прояснила свои позиции. До сих пор Ван Гуанпин и Жань Шуюй не принимали Ся Цзыюй, и только Ван Цзяньхуа продолжал упорствовать. Он чувствовал себя героем, противостоящим давлению родителей, считая, что только так он сможет отплатить Ся Цзыюй за её преданность.
Неужели Ся Цзыюй была недостаточно выдающейся?
Нет, когда они начали встречаться, Ся Цзыюй была самой выдающейся девушкой во всей округе.
Если бы Ван Цзяньхуа не поступил в университет, он остался бы простым городским юношей, сосланным в деревню, и был бы совершенно не достоин Ся Цзыюй. Но после приезда в Пекин превосходство Ся Цзыюй внезапно померкло. На фоне Ся Сяолань даже при большом желании нельзя было сказать, что Ся Цзыюй в чем-то выдающаяся.
Обстановка изменилась, а способности Ся Цзыюй не выросли, поэтому супруги Ван, естественно, презирали её.
Ван Цзяньхуа обхватил голову руками:
— Если у вас есть претензии, высказывайте их мне, не надо задевать её сестрой. У них плохие отношения, не сыпьте соль на рану!
— Мне вот что странно: как только заходит речь о её двоюродной сестре, Ся Цзыюй начинает запинаться. Мне кажется, тут кроется какая-то тайна. И твое поведение тоже странное. Расскажи мне сегодня всё начистоту!
Жань Шуюй была настойчива, и Ван Цзяньхуа некуда было отступать.
Наконец разговор дошел до этой темы.
На душе у Ван Цзяньхуа было сложно. Иногда он и сам думал, что если бы привел домой Ся Сяолань, родителям было бы легче её принять. Но эта мысль была слишком предательской по отношению к Цзыюй, и Ван Цзяньхуа не смел углубляться в эти раздумья.
Да и о чем теперь говорить, ведь Ся Сяолань начала встречаться с Чжоу Чэном!
— Мам, я всё тебе расскажу, только не обижай больше Цзыюй… На самом деле, сначала я встречался с Ся Сяолань, но потом понял, что она мне не подходит, и сошелся с Цзыюй. Из-за этого Ся Сяолань затаила на нас сильную обиду и преследовала нас весь путь от юга провинции Хэнань до самого Пекина!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
