— Младшая сокурсница Ся, ты разве не нервничаешь?
Чжун Цай никогда раньше не пользовалась косметикой, и пудра на лице заставляла её чувствовать себя неловко.
Ся Сяолань лишь слегка припудрилась и подвела брови, отчего выглядела просто ослепительно.
— Старшая сокурсница Чжун, я, конечно, тоже нервничаю. Когда я волнуюсь, я глубоко дышу и стараюсь унять это чувство… К тому же, не только мы вдвоем переживаем.
Последнюю фразу Ся Сяолань произнесла вполголоса. Чжун Цай огляделась по сторонам: и вправду, все вели себя немного странно — кто-то беспрестанно моргал, кто-то ковырял заусенцы на пальцах.
Студенты привыкли к разного рода соревнованиям — разве Гаокао не был самым важным из них?
Но вот к попаданию на телевидение они действительно не привыкли. У многих дома даже не было телевизора — это была редкая техника, а уж оказаться на экране — и подавно.
Всех заставлял нервничать сам процесс записи на телестудии: стоило направить камеру в лицо, как даже соображать начинали медленнее.
Чжун Цай посмотрела по сторонам, невольно усмехнулась, и волнение заметно спало.
В самом деле, чего тут нервничать? Те, кто прошел на устный этап конкурса, уже числились среди лучших в масштабе всей страны. Это напоминало древние императорские экзамены «кэцзюй»: все уже успешно сдали «хуэйши» и ждали лишь последнего испытания в Золотом дворце, чтобы распределить места — «чжуанъюань», «банъянь», «таньхуа»… Даже те, кто входил в список «цзиньши» третьего разряда, всё равно получали чиновничьи должности. Ситуация сегодня была очень похожей: участие в устном конкурсе уже означало получение определенного места в рейтинге.
Профессор Хэ из Хуацина и его коллеги проанализировали ситуацию и пришли к выводу, что все оставшиеся двадцать человек, скорее всего, станут студентами по обмену.
Чжун Цай всё обдумала и перестала нервничать. Она взяла Ся Сяолань за руку:
— Сяолань, спасибо тебе.
Прозанимавшись с Ся Сяолань так долго на дополнительных занятиях, Чжун Цай прониклась к ней большой симпатией. В университете еще ходили всякие грязные слухи о Ся Сяолань и Цзи Цзянъюане. Говорили даже, будто семья Цзи приходила искать Ся Сяолань — рассказывали всё в красках. Чжун Цай и не подозревала, что её сокурсники могут быть настолько любопытными.
Семья Цзи Цзянъюаня поступила довольно скверно, разрушив добрые товарищеские отношения. Сам Цзи Цзянъюань не вызывал у Чжун Цай неприязни и казался вполне приятным в общении, но после того, как семья Цзи устроила скандал, Ся Сяолань и Цзи Цзянъюань перестали разговаривать.
Едва Чжун Цай об этом подумала, как увидела Цзи Цзянъюаня, заглядывающего в дверь.
— Сяолань, кажется, Цзи Цзянъюань тебя ищет?
Ся Сяолань нахмурилась. Всё это время она практически игнорировала его. Что ему еще нужно?
— Студентка Ся Сяолань, подойди на минуту, тебя ищет преподаватель Линь.
Преподавателям не разрешалось заходить в комнату отдыха, там были только люди с телеканала и студенты, ожидающие начала устного конкурса. Ся Сяолань подошла к двери, и Цзи Цзянъюань отвел её в сторону:
— Буду краток. Возможно, у тебя неприятности. Сотрудники телестудии говорят, что кто-то помогает тебе «через заднюю дверь»: дали распоряжение и телеканалу, и судьям, чтобы тебе уделили особое внимание… Думаю, это не сулит ничего хорошего.
Неужели семья Чжоу?
Или Тан Хунъэнь?
Цзи Цзянъюань считал, что ни те, ни другие не стали бы заниматься подобным. При уровне Ся Сяолань ей достаточно было просто выступить стабильно, и никакая «особая забота» ей не требовалась. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вытянуть правду из тех двоих телевизионщиков — они обмолвились, что распоряжение поступило от какого-то руководителя из Департамента высшего образования.
В одно мгновение Ся Сяолань передумала о многом.
Кто из Департамента мог за неё просить? Кажется, она только что видела тетушку Чжань.
Тетушка Чжань в хороших отношениях с матерью Чжоу Чэна, как она могла так ей навредить… Когда о том, что кто-то «заходит через заднюю дверь», знают даже последние сошки на телестудии, такая протекция явно возымеет обратный эффект!
Ся Сяолань внезапно прозрела. Ей и раньше казалось, что отношение съемочной группы какое-то странное.
А как им не удивляться? Наверное, они специально подходили поближе, чтобы рассмотреть студентку, ради которой пришлось хлопотать руководству Департамента высшего образования.
На душе у Ся Сяолань было так мерзко, словно она проглотила муху.
— Цзи Цзянъюань, спасибо тебе.
Хотя она и прекратила общение с ним, Цзи Цзянъюань, очевидно, считал иначе. То, что он специально пришел предупредить её, позволило Ся Сяолань немного подготовиться. Конечно, если бы Цзи Цзянъюань попал в такую же ситуацию, она бы тоже его предупредила.
— Не мог бы ты передать это преподавателю Линю?
В трудной ситуации нужно обращаться к учителям. Конкурс устной речи вот-вот начнется, и если нужно будет объясниться с судьями, преподавателю из Хуацина сделать это будет куда уместнее. Ся Сяолань чувствовала себя уверенно — она пробилась на этот этап вовсе не благодаря связям!
Цзи Цзянъюань убежал, а Ся Сяолань погрузилась в раздумья.
Если это не тетушка Чжань по доброте душевной всё испортила, то единственным в Департаменте, кто мог на такое пойти, был Ван Гуанпин.
Ся Сяолань не понимала двух вещей. Во-первых, с чего бы это главе департамента Вану вдруг опускаться до того, чтобы чинить препятствия какой-то студентке? Неужели семья Ван уже так сильно опекает Ся Цзыюй, что действует в угоду желаниям своей будущей невестки?
Во-вторых, не так давно глава Ван проиграл в схватке с Ду Чжаохуэем. Неужели он так быстро оправился и теперь способен курировать конкурс по английскому языку?
Этот прием был крайне подлым — Ся Сяолань могли дисквалифицировать.
Однако, раз уж глава Ван нанес удар, ограничиться лишь срывом её участия в конкурсе было бы слишком мелко для него.
Такие люди, делая один шаг, просчитывают несколько последующих, и конкурс английского — наверняка лишь первый из них. Ван Гуанпин слишком уж старался. Ему и самому в Департаменте высшего образования жилось несладко, но вместо того, чтобы стремиться к карьерному росту, он пришел мешать какой-то студентке… Неудивительно, что этот человек так долго не мог вернуться в город — быть дрянью у него вошло в привычку!
— Итак, ребята, слушайте внимательно. Когда выйдете на сцену, следуйте указаниям ведущего. Во время выступления всегда смотрите в сторону судей, не обращайте внимания на камеру, делайте вид, что её нет…
Сотрудник телестудии пришел проинструктировать участников.
Порядок выступлений был простым — согласно местам в письменном тесте. Ся Сяолань была семнадцатой. На каждого студента отводилось около пятнадцати минут, так что её очередь должна была подойти почти к вечеру. Такова была специфика телевизионных съемок: общая длительность — пять часов, из которых в итоге смонтируют, скорее всего, часовую передачу.
Участникам предстояло провести здесь уйму времени, и зрителям в зале тоже.
Помимо студентов, не прошедших в финал, в зале были и приглашенные гости — представители кругов английского языка и Министерства образования. Чжань Айцюнь дала Гуань Хуэйэ два билета.
У Чжоу Гобиня времени, конечно, не было. В полдень, когда появились списки участников устного этапа, Чжань Айцюнь позвонила Гуань Хуэйэ, чтобы подтвердить, и та ответила, что обязательно придет.
Чжань Айцюнь была в жюри. Перед началом записи гример с телестудии привел её в порядок, и она не успела проверить, пришла ли в итоге Гуань Хуэйэ.
Гуань Хуэйэ пришла. У неё было два билета, и пришла она не с Чжоу Гобинем, а с бабушкой Чжоу Чэна. Они вдвоем скромно сидели в заднем ряду.
Бабушка Чжоу всегда очень любила Ся Сяолань. Услышав, что Ся Сяолань так преуспела в конкурсе английского языка, Лаотайпо непременно захотела прийти и посмотреть лично.
То, что она ничего не понимает, не имело значения — она ведь знала Ся Сяолань, так что могла хотя бы просто на неё полюбоваться!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
