Бай Чжэньчжу приехала чуть позже.
К тому времени, как она добралась, Кан Вэй уже был вне опасности.
То, что делали с головой Кан Вэя, уже нельзя было назвать просто наложением швов — это была полноценная операция. Врачи обрили Кан Вэя налысо, и когда его, обмотанного бинтами, словно мумию, вывозили из палаты, Бай Чжэньчжу как раз столкнулась с ними.
Ся Сяолань внимательно слушала объяснения врача.
— …Возможным последствием может стать сотрясение мозга, — говорил врач. — Его ситуация не считается критической, мы удалили внутричерепную гематому. Как только действие наркоза закончится, пациент может прийти в себя в любой момент. Разумеется, госпитализация необходима, нужно исключить риск возникновения отека. Вероятность этого очень низка, но наша больница будет внимательно следить за его состоянием.
Бай Чжэньчжу тоже стояла рядом и молча слушала. В присутствии Тан Хунэня врачи объясняли всё Ся Сяолань предельно ясно.
Этому бедолаге Кан Вэю не повезло — так сильно удариться головой.
Но в то же время ему повезло: повреждения мозга оказались незначительными, а реанимационные действия проводили лучшие врачи больницы, что гарантировало сведение последствий к минимуму.
Чувства Ся Сяолань были подобны американским горкам: то вверх, то вниз. Услышав, что операция прошла успешно и травма не так серьезна, она наконец расслабилась и почувствовала, что почти лишилась сил.
Бай Чжэньчжу поддержала её:
— Всё в порядке, ты же слышала врача — ничего страшного. Подождём, пока он очнётся!
Бай Чжэньчжу утешала Ся Сяолань, хотя сама, когда ехала сюда, тоже сильно нервничала.
Кан Вэй не был ей чужим человеком, он был деловым партнером Бай Чжэньчжу. При создании компании «Стройматериалы Аньцзя» Бай Чжэньчжу и Кан Вэй приложили больше всего усилий, и между ними завязалась настоящая боевая дружба.
Услышав, что Кан Вэя удалось спасти, Бай Чжэньчжу перевела взгляд на Ду Чжаохуэя.
— Это ты тот лихач, что носится по улицам?
Эти гонконгцы, пользуясь тем, что у них есть деньги для инвестиций в Пэнчэн, вели себя совершенно бесцеремонно. Белый костюм Ду Чжаохуэя был в пятнах крови, волосы тщательно уложены, а из кармана пиджака виднелся аккуратно сложенный платок — в нём безошибочно угадывался богатый наследник.
Ду Чжаохуэй был по горло сыт раздражением, появление мэра Тана стало для него неожиданностью.
На такую смуглую, как уголь, личность, как Бай Чжэньчжу, Ду Чжаохуэй в обычной ситуации и не взглянул бы; даже если бы она преградила путь его машине, он предоставил бы разговор с ней телохранителям. Но сейчас, пока Тан Хунэнь не ушел, Ду Чжаохуэю приходилось играть роль:
— Прошу прощения, мой води—
Бай Чжэньчжу, не говоря ни слова, резко вскинула ногу и ударила Ду Чжаохуэя прямо в лицо. Ду Чжаохуэй отлетел назад и с силой врезался в стену.
— Молодой господин!
— Господин Ду!
Бай Чжэньчжу была слишком сурова: била сразу, без предупреждения. Хоть она и была женщиной, её кости и фигура были довольно хрупкими, а голос — ни мужским, ни женским, так что внешне она походила на невысокого мужчину. Подручные Ду Чжаохуэя не ожидали от неё такой жестокости.
Они попытались наброситься на неё, но Бай Чжэньчжу не знала пощады.
Её наставники и братья по школе были мастерами, и сама она им не уступала. Несмотря на то, что физические возможности женщины накладывали свои ограничения, она вполне могла потягаться с телохранителями Ду Чжаохуэя.
Бай Чжэньчжу одного за другим уложила двоих, пока её не остановил один из худощавых телохранителей.
Возле Ду Чжаохуэя всё же были настоящие профи, иначе это не соответствовало бы статусу молодого господина Ду. Многие из этих мастеров нелегально перебрались из материкового Китая в Гонконг; обладая отличными навыками, они не могли найти достойную работу, и место телохранителя у богатого бизнесмена было для них пределом мечтаний. Ду Чжаохуэй не жалел денег на преданность: семьи погибших за него получали щедрые выплаты, а ставших инвалидами он обеспечивал и дальше — конечно, это привлекало сильных бойцов.
Бай Чжэньчжу обменялась с противником несколькими ударами, после чего оба отступили, настороженно следя друг за другом.
— Сестра Бай!
Ся Сяолань заговорила только тогда, когда драка закончилась, словно только сейчас пришла в себя.
Тан Хунэнь слегка приподнял веки:
— Товарищ, давайте обойдемся словами, не нужно решать проблемы насилием.
Тан Хунэнь и сам считал, что Ду Чжаохуэй заслужил взбучку за своё самоуправство, поэтому притворился, что не успел среагировать. Однако, понимая, что у Ду Чжаохуэя много помощников и Бай Чжэньчжу одной не справиться, он вставил эти пару дежурных фраз.
Подручные помогли Ду Чжаохуэю подняться. От удара о стену у него в глазах летели искры, а всё вокруг расплывалось.
Во рту стоял привкус крови; сплюнув, он увидел на полу вместе со слюной свой коренной зуб. Бай Чжэньчжу идеально рассчитала силу удара: если бы она не сдержалась, Ду Чжаохуэй мог бы стать соседом Кан Вэя по палате, и его прямиком занесли бы в ту самую реанимацию, из которой только что выкатили Кан Вэя.
— В больнице нельзя драться.
— Товарищ, успокойтесь.
Появились сотрудники больницы, но их увещевания звучали вяло.
У Ду Чжаохуэя кружилась голова, но, услышав, как Ся Сяолань назвала нападавшую «сестрой Бай», он осознал, что его только что отправила в полет женщина!
Эта женщина не только сбила его с ног, но и разделалась с двумя его телохранителями. Его люди действительно выглядели так, будто их кормили дерьмом — ни хрена не стоят!
Ду Чжаохуэй отшвырнул выбитый зуб:
— Мэр Тан, я приму любое ваше решение по этому делу. Я понимаю, что родственники и друзья пострадавшего сейчас на взводе, и не виню её за такую бурную реакцию…
Ся Сяолань встала:
— Вы ошибаетесь, родственники пострадавшего ещё не приехали. Господин Ду, вы ехали слишком быстро. Если бы вы не сбили нас сегодня, то обязательно сбили бы кого-нибудь другого в будущем. Каждый из нас несет ответственность за свои поступки, и вам стоит радоваться, что врачи спасли Кан Вэя.
Ду Чжаохуэй верил, что деньги могут решить любую проблему, но всё зависело от времени и от того, на кого их тратить.
От слов Ся Сяолань лицо Ду Чжаохуэя потемнело. Если бы не присутствие Тан Хунэня, ему было бы плевать на красоту Ся Сяолань.
То, что она дочь Ся Дацзюня, тоже не имело значения — Ся Дацзюнь действительно спас его, но он, по фамилии Ду, уже выплатил вознаграждение.
А ещё этот ни то парень, ни то девушка, вышибивший ему зуб.
Ду Чжаохуэй изобразил слабость:
— Доктор, у меня кружится голова, пусть меня осмотрят.
Ду Чжаохуэя отвели в другую палату, а Ся Сяолань поспешила извиниться:
— Дядя Тан, простите, что поставила вас в неловкое положение. Сестра Бай просто вышла из себя от гнева.
Обладай Ся Сяолань такими же навыками, как Бай Чжэньчжу, она и сама бы уже давно набросилась на Ду Чжаохуэя и поколотила его.
Насилие не решает проблем, но некоторые люди действительно так напрашиваются, что без взбучки не понимают.
Не сбавлять скорость на перекрестке… Сегодня он сбил Кан Вэя и Ся Сяолань, которых хоть как-то защитил металл машины, а если бы это был обычный пешеход? Остался бы он в живых?
Группа «Чжэнжун» была связана с криминалом, Ся Сяолань не знала, есть ли на руках Ду Чжаохуэя человеческие жизни, она знала лишь то, что он совершенно не ценит их.
Думал, раз это бедная рыбацкая деревушка, можно гонять как вздумается?
Неужели жизнь обычного человека для него ничего не стоит!
— В следующий раз не будьте так импульсивны. Если бы она его не ударила, у семьи Кан было бы больше веских оснований для разговора. Вы уже известили его родных?
Операция закончилась, врачи сказали, что серьезной угрозы нет, но пока состояние Кан Вэя не стабилизировалось, нельзя было сказать наверняка, не возникнет ли осложнений. Тан Хунэнь считал, что пора сообщить семье Кан. Ся Сяолань не могла решать сама: продолжать ли лечение в Пэнчэне или перевезти его в столицу.
Ся Сяолань была в растерянности.
Мать Кан Вэя была женщиной мягкой и слабой, дедушка с бабушкой — уже в годах. Кому из семьи она могла сообщить?
Дядя Кан Вэя, по слухам, относился к нему прохладно. Ся Сяолань плохо знала ситуацию в семье Кан, поэтому решила попытаться связаться с Гуань Хуэйэ.
Когда она снова позвонила в дом Чжоу, трубку наконец-то взяли!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
