— Отказ?
Это не стало для Тан Хунъэня неожиданностью.
Если бы Лю Фэнь не отказала, она не была бы собой.
Из общения с Лю Фэнь Тан Хунъэнь уже понял, какой она человек.
— Я понял, пойдем обратно.
Снаружи было действительно слишком холодно. Тан Хунъэнь почувствовал, что его решение было глупым, и он хотел немедленно это исправить.
Лю Фэнь застыла, не сразу сообразив, что произошло.
Мэр Тан такой сговорчивый?
Она думала, что придется долго объясняться, и заготовила много слов, но, похоже, они совсем не понадобились.
Точно тем же путем, каким они только что пришли, они пошли обратно. Когда они выходили, еще было светло, но за это короткое время всё вокруг погрузилось в сумерки. В деревне не было уличных фонарей, и единственный свет, озарявший путь под их ногами, пробивался сквозь стены из окон чужих домов.
Свет был неверным и мерцающим, и Лю Фэнь не могла разглядеть выражение лица Тан Хунъэня.
Конечно, получив отказ, человек расстроится, но она не слышала никаких изменений в голосе Тан Хунъэня.
Он даже напомнил ей внимательно смотреть под ноги. Лю Фэнь услышала, как кто-то со скрипом закрыл ворота во двор, и запоздало осознала: пока они с Тан Хунъэнем шли этой дорогой, жители деревни наверняка наблюдали за ними. Возможно, все прятались за дверями и смотрели… Она внезапно почувствовала раскаяние — односельчане наверняка неправильно поймут мэра Тана.
Если они услышат слова мэра и свяжут его с ней, это не сулит ничего хорошего.
А еще того Тянь-третьего увезла полиция — не повредит ли это репутации мэра Тана?
Будут ли члены семьи Тянь распускать слухи повсюду?
Лю Фэнь стало страшно от этих мыслей. Ей не следовало выходить с Тан Хунъэнем, не следовало позволять односельчанам продолжать заблуждаться. С этой мыслью Лю Фэнь захотела пойти быстрее, но в полумраке она наткнулась на камень и едва не упала.
Тан Хунъэнь подхватил ее:
— К чему такая спешка? Смотри под ноги.
Рука Тан Хунъэня поддерживала ее за локоть, и хотя их разделял слой толстой ватной одежды, она словно обожглась.
Раз уж отказала, нужно еще строже соблюдать границы. Лю Фэнь высвободилась.
Тан Хунъэнь не стал настаивать и отпустил руку, как только она обрела устойчивость. Так они и шли обратно — один за другим. Когда Лю Фэнь подошла к дверям дома, изнутри доносились звуки телевизора.
Сяо Ван со своими людьми уже установил и настроил телевизоры в обоих домах. Увидев, что Тан Хунъэнь вернулся, Сяо Ван собрался уезжать.
— Старайся ехать медленнее. Если не получится, переночуй здесь и поезжай завтра утром.
— Начальник, всё в порядке!
Начальник решил провести Новый год в семье Лю, имея на то свои цели. Теперь Сяо Ван во всем разобрался. Каким бы сильным ни было потрясение, разве должен начальник объясняться перед ним, простым водителем? Праздновать Новый год в доме Лю, в шуме и суете, гораздо лучше, чем начальнику сидеть в одиночестве и холоде.
Товарищ Сяо Ван считал, что ему не стоит оставаться и мешаться под ногами у руководства.
Пока длилась эта заминка, Лю Фэнь уже вбежала в главную комнату. Бабушка Ю вышла из кухни, неся тарелку с дымящимися пельменями:
— Сяо Тан, вернулся? Иди в залу, будем смотреть новогодний гала-концерт и есть пельмени — вот это настоящий Новый год!
Тан Хунъэнь взял тарелку из рук бабушки Ю:
— Вы правы, это и называется — встречать Новый год.
В доме слышались звуки телевизора, детский смех, голоса беседующих Ся Сяолань и Лю Юна — всё это было так оживленно, словно во сне. Тан Хунъэню казалось, что он видел подобные сцены в своих снах. Сон — это проекция внутренних желаний человека, и это была та самая атмосфера домашнего очага, которой он всегда жаждал.
— Сяо Тан, не обижайся на мою прямоту, но по тебе сразу видно, что А Фэнь тебе отказала.
У бабушки Ю был острый глаз. Тан Хунъэнь не стал возражать и совершенно спокойно признал:
— Она посчитала мое предложение неправильным и решительно отказалась.
Почему он не был расстроен?
Каким бы роскошным ни было оперение павлина-самца, чтобы добиться успеха в ухаживании, ему приходится раз за разом распускать хвост. Тан Хунъэнь и не думал, что добьется успеха с первого раза.
Ему нужна была спутница, а не безвольная марионетка, лишенная собственного мнения!
На суровом лице бабушки Ю промелькнула тень улыбки:
— Сяо Тан, у тебя хороший вкус!
Их разговор закончился в нескольких фразах. Атмосфера в комнате не была неловкой, все смотрели гала-концерт.
Спецэффекты на сцене были еще довольно примитивными, но по сравнению с прошлым годом прогресс был огромным. По крайней мере, место проведения концерта перенесли из телестудии в Пекинский дворец спорта рабочих. Одежда ведущих тоже отличалась от прошлогодней: ведущие-женщины сменили наряды на костюмы с юбками, а мужчины надели рубашки с пиджаками… Ся Сяолань была немного разочарована — костюмы на ведущих не были моделями марки Luna.
Неужели Чэнь Силян не справился с задачей?
Начало концерта было довольно хорошим, но постепенно что-то пошло не так.
Координация съемочной группы полностью разладилась.
Управление на месте превратилось в хаос: ведущие заканчивали свои реплики, а артисты, которые должны были выступать, долго не появлялись.
Тан Хунъэнь подумал, что в этом году главному режиссеру гала-концерта точно не поздоровится. Очевидно, подготовка была недостаточной. Вероятно, сочтя проведение концерта в студии телецентра слишком скромным, они перенесли его во Дворец спорта рабочих.
Но у телеканала пока не было достаточного опыта. Дворец спорта рабочих вмещает более десяти тысяч зрителей, площадка огромная, и при плохом управлении эффект от концерта сильно снизился.
Только Ся Сяолань и Тан Хунъэнь были недовольны.
Остальные члены семьи Лю никогда раньше не видели новогодних гала-концертов. В прошлом году Лю Юн еще не купил телевизор, так что для всех это было в новинку. Они с нетерпением ждали каждого номера, и даже если ожидание между выступлениями затягивалось, это было вполне приемлемо.
…Пекин.
Лицо главного режиссера гала-концерта выглядело неважно. На площадке царил беспорядок, за кулисами — хаос, прямой эфир шел совсем не так, как он ожидал.
— Пусть выходят волейболистки, нужно потянуть время.
— Хорошо, режиссер Хуан.
— Ван Минмин из Гонконга готова?
Ван Минмин — популярная гонконгская звезда, чьи предки были из Шанхая. Сегодня вечером она должна была спеть три песни подряд. Ее выступление изначально планировалось перед полуночным боем часов, но при нынешнем темпе его придется отложить на время после полуночи.
Режиссер Хуан надеялся, что большая гонконгская звезда поможет спасти репутацию концерта. Зрители в зале и перед телевизорами очень ждали выхода Ван Минмин.
— Я пойду потороплю.
Раций не было, связь была крайне неудобной, всё держалось на гонцах. Любого могли отправить с поручением.
За кулисами сотрудник нашел Ван Минмин. Она как раз поправляла макияж, выражение ее лица было довольно мягким.
— Сестра Минмин, спасибо за ваш труд, извините за неудобства, но ваш номер переносится на время после полуночи.
Ван Минмин была одета в серое платье с блестящими пайетками, с одного плеча свисал отрез ткани, что в сочетании с макияжем «смоки айс» создавало гармоничный образ, но при этом она выглядела весьма зрелой. Хотя она родилась в 1947 году и сейчас ей было тридцать восемь лет, и она уже много лет выступала в Гонконге… женщины все равно переживают из-за своего возраста:
— Я сегодня выгляжу старой?
— Нет, сестра Минмин сегодня одета очень красиво.
«Тупица, даже говорить не умеет. Если я не выгляжу старой, зачем постоянно называть “сестрой”». Ван Минмин посмотрела на себя в зеркало. Одежда была довольно красивой, но не кажутся ли плечи слишком широкими?
С возрастом скелет у женщин становится крупнее. Услышав, что ее номер перенесли на время после полуночи, то есть ждать еще больше часа, Ван Минмин поманила своего агента:
— А где тот владелец фабрики Чэнь, который так настырно предлагал мне сценические костюмы? Кажется, я видела его за кулисами. Найди его… и не забудь велеть ему принести те наряды!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
