Тяжёлое бремя ответственности легло на плечи Чжоу Чэна.
Он не мог всё до конца объяснить Вэй Цзюаньхун, так как её кругозор был ограничен, и во многих вопросах Чжоу Чэну приходилось самому принимать решения за семью Ши.
Чжоу Чэн повёз мать Ши в больницу на обследование. Основной причиной слепоты была катаракта, осложнённая другими глазными заболеваниями.
— Операция может вылечить катаракту, но состояние пациентки довольно сложное, рекомендую всё же обратиться в больницу вышестоящей инстанции.
Это уже была больница провинциального центра, к которому относился уезд Ботун. Больницей более высокого уровня, по мнению Чжоу Чэна, мог быть только столичный Пекин.
— Он давно велел свекрови ехать в Пекин на лечение, а она твердила, что я только что родила, надо повременить…
В итоге, пока медлили, Вэй Цзюаньхун родила старшую дочь, а затем забеременела и родила младшего сына. В течение двух-трех лет вся семья Ши вращалась вокруг живота Вэй Цзюаньхун, и болезнь глаз матери Ши затянулась. Теперь, когда Ши Кая больше нет, он не может отвезти мать в Пекин, и Вэй Цзюаньхун, вспоминая об этом, снова была готова разрыдаться.
Когда человек уходит, о нём вспоминают только хорошее. Ши Кай много лет один содержал семью, он был достойным мужчиной, на которого можно положиться. Она не ошиблась в выборе мужа, просто судьба оказалась несправедливой.
Мать Ши ещё не оправилась от горя после гибели сына. Пойти в больницу её уговорила Вэй Цзюаньхун, сказав, что государство устроит Ши Пина на работу и ей тоже найдут место, а если мать Ши вылечит глаза, то сможет помогать с детьми.
Вэй Цзюаньхун на коленях клялась, что не выйдет замуж повторно, а хочет, чтобы вся семья общими усилиями вырастила двоих детей Ши Кая — только тогда мать Ши согласилась проверить зрение.
Теперь, услышав, что в провинциальной больнице вылечить не могут и нужно ехать в Пекин, помутневшие глаза матери Ши снова заблестели от слёз.
Ей было трудно даже плакать, за эти дни она почти выплакала все слёзы!
Чжоу Чэн взял мать Ши за руку:
— Тётушка, не беспокойтесь, мы поедем лечиться в Пекин. Если в Пекине не вылечат, поедем в другое место. Сейчас медицина развита, с вашими глазами проблем не будет.
В провинциальной больнице тоже могли сделать операцию, удаление катаракты — процедура уже довольно отработанная.
Просто для лучшего результата матери Ши посоветовали обратиться в вышестоящее учреждение. Пекин — политический и культурный центр Китая, и медицинские условия там лучшие. Если лечиться в Пекине, риск осложнений будет ниже.
Чжоу Чэн решил отвезти мать Ши в Пекин на лечение.
После завершения задания у него был отпуск, и в Пекине он мог бы повидаться со своей женой и родными.
Чжоу Чэн понимал, что сейчас находится не в лучшем эмоциональном состоянии, и старался взять себя в руки.
……
Благодаря Нин Сюэ, Ся Сяолань заранее получила доступ к архитектурным чертежам.
За два выходных дня она обмерила Дагуаньюань. Некоторые детали ещё предстояло уточнить при детальной прорисовке, а это значило, что до завершения чертежа Ся Сяолань придётся постоянно бегать в Дагуаньюань.
Теперь, даже закрыв глаза, она видела планировку зданий Дагуаньюаня.
После лекций по расписанию наступало время, когда Ся Сяолань сама чертила планы.
Одних уроков Нин Сюэ было недостаточно, ей приходилось самой искать информацию. А если что-то было непонятно — спрашивать у преподавателей, как же иначе?
Соседки по комнате 307 сложились и купили ей вещи. Ся Сяолань приняла их подарок с благодарностью. Старшая, Ян Юнхун, жила в стесненных условиях, и Ся Сяолань было больно за каждый потраченный ею юань. Но просто вернуть деньги Ян Юнхун было нельзя, поэтому Ся Сяолань решила приносить в комнату еду.
Она приносила яйца, причём не сырые, а варёные «чайные яйца».
Погода была ещё не жаркой, мешочек с чайными яйцами мог храниться два дня. Ся Сяолань готовила их сама. Провинция Южнань и так славилась чаем, но в их доме никто из трёх женщин чай не пил, поэтому Ся Сяолань использовала заварку для варки яиц.
Её мать уехала в Гуанчжоу за товаром, дома осталась только бабушка Юй. Хотя Ся Сяолань не ночевала дома, она всё равно старалась заглядывать туда, когда не было занятий.
Продавцы ещё проходили обучение, и Ся Сяолань каждый день по часу читала им лекции. Вместе с внеклассными заданиями от Нин Сюэ её время на отдых сократилось до минимума. Вечером она возвращалась в общежитие едва ли не позже всех. Второй курс только начался, и такое рвение Ся Сяолань заставляло всех в комнате 307 нервничать.
Никому не хотелось в следующем семестре брать на себя уборку комнаты!
Во вторник был объявлен список лауреатов стипендии Чэнжун, за которым следил весь университет.
На архитектурном факультете набора 84-го года первую премию стипендии Чэнжун получили три человека — 240 юаней за семестр. Среди них была Ся Сяолань!
Конечно, там была и Нин Сюэ. С учётом её опубликованных статей её общий балл был даже выше, чем у Ся Сяолань; не получить первую премию для неё было бы просто невозможно. Кроме Ся Сяолань и Нин Сюэ, третьим был юноша из первой группы.
В 307-й комнате Ян Юнхун с факультета гражданского строительства тоже получила первую премию Чэнжун. Ян Юнхун отлично училась, была ко всем дружелюбна, имела высокий балл за поведение, а также состояла в нескольких студенческих клубах. Благодаря всем этим бонусам и стараниям её куратора… в 307-й комнате оказалось сразу две обладательницы первой премии Чэнжун.
Ян Юнхун была счастлива больше всех: эти 240 юаней могли покрыть все её расходы на целый семестр!
Прибавив к этому ежемесячное пособие от университета и ещё не объявленную государственную стипендию, Ян Юнхун при её бережливости могла накопить немалую сумму, чтобы отправить деньги домой.
Ся Сяолань вздохнула с облегчением. Самой ей эти двести с лишним юаней были не так важны, но другим студентам они были жизненно необходимы.
Из каких бы соображений Ду Чжаохуэй ни пожертвовал университету Хуацин несколько миллионов, этот поступок действительно помог многим. Студенты из бедных семей очень нуждались в этих деньгах, и это было по-настоящему добрым делом!
— Сяолань, тебе больше не нужно приносить в комнату чайные яйца. Ты каждый день ездишь домой, это же так утомительно.
Фонд стипендии Чэнжун был богат, деньги лауреатам выплатили быстро. Ян Юнхун была старше остальных не просто так; дети из бедных семей рано становятся самостоятельными, и она понимала, зачем Ся Сяолань постоянно приносит яйца.
Причмокнув губами, Ян Юнхун с удовольствием вспомнила вкус:
— Хоть они и очень вкусные, нельзя же каждый день есть по два яйца. К роскоши привыкаешь быстро, а отвыкать от неё трудно — нельзя подрывать боевой дух!
После хорошей жизни трудно возвращаться к плохой.
Все они видели дом Ся Сяолань, и кто не знал, что её семья богата? По сравнению с семьёй Ян Юнхун, они были не просто богаты, а баснословно богаты.
И чем больше это было заметно, тем меньше Ян Юнхун хотелось злоупотреблять добротой Ся Сяолань.
Ся Сяолань уважала гордых и сильных девушек, поэтому решительно кивнула:
— Тогда через какое-то время я принесу вам что-нибудь другое. Бабушка Юй готовит чудесные баоцзы, но она редко встаёт к плите. Моя мама тоже умеет их парить, когда она вернётся в Пекин, я обязательно угощу вас.
От этого Ян Юнхун не отказалась и радостно согласилась.
Теперь у неё появились деньги, и если Ся Сяолань заботилась о них, она тоже могла ответить взаимностью. Не то что несколько дней назад, когда она была в гостях у Ся Сяолань: купив билет на поезд из Цзибэя в Пекин, Ян Юнхун осталась со всеми своими сбережениями — меньше 10 юаней. Она была готова потратить один юань, но когда деньги заканчиваются, можно и вовсе остаться без еды… К счастью, университет быстро выплатил стипендию Чэнжун. С 240 юанями на руках Ян Юнхун могла спокойно учиться весь следующий семестр!
В 307-й комнате была ещё одна обладательница премии Чэнжун, только второй степени — молчаливая Чэнь Ии.
Все видели, как усердно трудились Ся Сяолань и Ян Юнхун, а Чэнь Ии получила стипендию совершенно бесшумно. Соседки по комнате смотрели на неё теперь с некоторым благоговейным трепетом — вот он, настоящий пример того, когда человек мало говорит, но много делает!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
