Нужно было спастись.
Ся Цзыюй и сама совершенно растерялась.
То, что Ся Сяолань говорила в отделении милиции Сидань, вовсе не было шуткой: всего за несколько дней ситуация резко ухудшилась.
Хулиганы добровольно сдаются с повинной — разве это не смешно?
Это могло означать лишь одно: Ся Сяолань прижала этих хулиганов к ногтю, и если бы они не сдались, их ждали бы куда более страшные последствия… Семья Чжоу, это наверняка вмешалась семья Чжоу.
Ся Цзыюй была в полнейшей панике.
Только сейчас она осознала, что её мелкие хитрости и расчеты бесполезны. Она была высокого мнения о себе, но не имела никакой силы, на которую могла бы опереться.
Откуда у нее возьмутся силы, чтобы противостоять семье Чжоу?
Семья Ван ничем не могла помочь.
Ван Цзяньхуа и рад был бы помочь, он даже повсюду искал знакомых, чтобы попытаться наладить связи в Шанду. Однако он был лишь студентом, еще не окончившим университет. Если Ван Гуанпин не вмешается, найти связи в другой провинции будет не так-то просто.
Ван Гуанпин и вовсе заявил, что если Ван Цзяньхуа хочет помочь Ся Цзыюй, то должен пойти на свидание вслепую с дочерью начальника Чжана:
— Я ничем не могу помочь, а вот у твоего дяди Чжана широкие связи, он еще может замолвить словечко. По-моему, это дело провернул не только отец Ся Цзыюй, но даже если бы он действовал в одиночку — неужели ты думаешь, что семья Чжоу на этот раз отпустит Ся Цзыюй?
Разумеется, не отпустит.
В тот день в отделении милиции Сидань Ся Сяолань не стала привлекать Чжан Цуй к ответственности за слежку за Лю Фэнь — оказывается, она приберегла этот удар для Цзыюй.
Что такое любовь?
Быть вместе до конца или спасти любимого человека?
Ван Цзяньхуа столкнулся с мучительным выбором.
Цзыюй была рядом с ним в самые трудные времена, как же он мог бросить её и выйти сухим из воды, когда она оказалась в беде!
Ван Цзяньхуа не решался заговорить об этом с Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй, конечно, прекрасно понимала: даже если бы Ван Гуанпин не был переведен и все еще занимал пост заместителя начальника департамента высшего образования, он бы не стал ей помогать.
Когда семья Ван была в опале, они принимали её помощь.
После того как они восстановили свое положение, они только и думали о том, как от неё избавиться.
Если ей суждено пойти на дно, Ся Цзыюй потащит их за собой — как-никак, она была невестой Ван Цзяньхуа.
Ся Цзыюй успокоила Чжан Цуй, сказав, что сама что-нибудь придумает.
Затем она тщательно прихорашивалась и назначила Ван Цзяньхуа встречу. В номере гостиницы Ся Цзыюй одну за другой сняла с себя вещи и прильнула к груди Ван Цзяньхуа:
— Цзяньхуа, помоги мне в последний раз.
Они уже давно вкусили запретный плод. Ван Цзяньхуа был мужчиной в самом расцвете сил, чуть за двадцать — разве мог он устоять перед соблазном Ся Цзыюй?
К тому же, в близости с Ся Цзыюй не было ничего предосудительного.
Ван Цзяньхуа еще не сделал окончательный выбор, они были парой, женихом и невестой — почему им нельзя было спать вместе!
До сих пор Ся Цзыюй оставалась для Ван Цзяньхуа первой женщиной.
Мужчины падки на красоту. Ван Цзяньхуа не забыл Ся Сяолань, но и тщательно прихорашивавшаяся Ся Цзыюй была весьма недурна собой. Ся Цзыюй всячески ублажала его, и Ван Цзяньхуа чувствовал себя на седьмом небе от счастья.
В такие моменты мужчина готов согласиться на что угодно.
Ван Цзяньхуа все еще мучился чувством вины. На словах он держался стойко, но в глубине души понимал: как только отец примет окончательное решение, он рано или поздно подчинится.
Ван Гуанпин и Жань Шуюй после возвращения в город так и не полюбили Ся Цзыюй, презирая Ся Чанчжэна и Чжан Цуй за то, что те были мелкими уличными торговцами. Теперь же Ся Чанчжэн не мог быть даже торговцем — он был преступником… Если Ван Цзяньхуа женится на Ся Цзыюй, его тесть окажется преступником. Даже если он пройдет политическую проверку, это нанесет огромный удар по его карьере.
— Цзыюй, пока это в моих силах, я обязательно помогу тебе! Говори, что нужно сделать.
Ся Цзыюй прильнула к груди Ван Цзяньхуа:
— Цзяньхуа, мне остается верить только тебе. Я не верю результатам их расследования и хочу сама поехать в Шанду, чтобы найти способ увидеться с отцом. Если я не очищу его имя от обвинений, Ся Сяолань и семья Чжоу тоже меня не отпустят!
Ван Цзяньхуа крепко обнял её:
— Что мне нужно сделать?
— Рекомендательное письмо. Чистый бланк. Никто не должен знать, что я тайно вернулась в Шанду. Когда я сяду в поезд, ты отпросишь меня в университете.
……
Слова Ся Сяолань указали милиции новое направление.
Каков был мотив преступления Ся Чанчжэна?
В отделении милиции уезда Аньцин начальник по фамилии Лян предоставил одну зацепку, подняв прошлогоднее дело:
— Учителя из первой средней школы уезда Аньцин зовут Чжао Ган. В то время его арестовали по обвинению в краже со взломом. По его собственным показаниям, он проиграл много денег в карты, кредиторы преследовали его, поэтому он и пошел на риск, решив украсть немного денег. Этот учитель за день до предварительного экзамена взломал дверь и проник в номер гостиницы, где отдыхали ученица Ся Сяолань и учительница Сунь Тянь. Его поймали на месте… Теперь, когда я об этом думаю, всё это кажется крайне подозрительным!
И вправду крайне подозрительно: кража со взломом перед самым предварительным экзаменом, и надо же — именно у Ся Сяолань?
Ся Сяолань в то время вела себя в школе очень скромно, ей приходилось и учиться, и работать, и все знали, что она бедна! Сунь Тянь тоже была молодым специалистом, и, учитывая её стаж, её зарплата была даже ниже, чем у самого Чжао Гана.
Зачем Чжао Гану понадобилось тащиться за ними в гостиницу города Фэнсянь, чтобы совершить кражу?
— Целью были не деньги. Предварительный экзамен, потом выпускной… С этим Чжао Ганом что-то не так.
Логика старого милиционера была весьма стройной.
Городское управление направило Чжо Вэйпин для содействия в расследовании. Чжо Вэйпин была бывшей подчиненной начальника Ляна, и эта зацепка пришлась как нельзя кстати. Раньше у Чжо Вэйпин возникали подозрения, но Ся Сяолань, несомненно, была потерпевшей; Чжо Вэйпин знала Ся Сяолань и очень восхищалась её стойкостью, поэтому подавила сомнения в глубине души.
Чжао Гану не повезло: покушение на кражу совпало с кампанией по «жесткому удару» по преступности, и ему дали несколько лет. Работу он потерял и до сих пор отбывал наказание.
Если он чистосердечно во всем признается, возможно, появится шанс на сокращение срока. Он не был главным виновником — почему бы не заговорить?
Когда Чжао Гана снова допросили, он понял, что должен сказать:
— Я пошел туда не за деньгами. Это Ся Цзыюй дала мне денег, чтобы я помешал Ся Сяолань на экзаменах. Сначала я хотел подменить её экзаменационный пропуск, но не нашел возможности. И тогда, в минутном помешательстве, решил пробраться к ней ночью… Это была Ся Цзыюй, это Ся Цзыюй меня подговорила.
Вот теперь всё сходилось!
Неудача Чжао Гана перед предварительным экзаменом привела к тому, что перед выпускным экзаменом были наняты люди со стороны.
— У Ся Чанчжэна не было мотивов для преступления, а вот у Ся Цзыюй — были. И Чжао Ган, и те хулиганы — всё это затея Ся Цзыюй. Обе носят фамилию Ся, обе из сельских семей. Из одной семьи одновременно вылетели два золотых феникса, и тот, что вылетел первым, хотел помешать успеху второго.
Неужели человеческая зависть может быть настолько пугающей?
— Свяжитесь с Пекином, пусть сначала возьмут Ся Цзыюй под стражу. А когда наши люди прибудут, они доставят её в Шанду!
В то же время нужно было снова допросить Ся Чанчжэна.
Ся Цзыюй была главным организатором, а Ся Чанчжэн — соучастником. Вероятность того, что Чжан Цуй была совсем не в курсе, была крайне мала. Как только были получены показания Чжао Гана и отправлен запрос о помощи в Пекин, пекинская милиция отправилась на поиски Ся Цзыюй, но обнаружила, что её уже нет в Пекине.
В университете её не было.
На съемной квартире Чжан Цуй — тоже.
Сама Чжан Цуй была в полном неведении: Ся Цзыюй велела ей спокойно ждать новостей, и Чжан Цуй два дня не выходила из дома.
В конце концов вышли на Ван Цзяньхуа — тот как раз собирался в университет, чтобы отпросить Ся Цзыюй.
— Студент Ван Цзяньхуа, пожалуйста, окажите содействие следствию. Ся Цзыюй сейчас проходит по уголовному делу, нам нужно знать её местонахождение.
Ван Цзяньхуа питал к Ся Цзыюй искренние чувства и поначалу отказывался говорить. Узнав об этом, Ван Гуанпин примчался в отделение и отвесил сыну две пощечины, после чего Ван Цзяньхуа наконец заговорил:
— Она уехала в Шанду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
