Харолд Уилсон.
Как ни старались, а Ду Чжаохуэй, Тан Юаньюэ и остальные смогли разузнать лишь это.
Семья Ду, чье состояние выросло на криминале, явно еще не успела обзавестись истинным лоском. Сейчас среди богачей Гонконга в моду вошли прислуги-филиппинки, но английских дворецких еще никто не заводил. Не так важно, откуда взялся этот мистер Уилсон, но следовавший за ним дворецкий Ай Лунь с его британским акцентом вел себя отнюдь не скромно.
Ду Чжаохуэй, во всяком случае, был крайне раздражен.
Тан Юаньюэ молча пил.
Ся Сяолань же чувствовала лишь неприязнь. Это не было похоже на судьбоносную встречу — скорее на заезженный штамп из дешевого любовного романа.
Ся Сяолань не любила такие книги, а уж когда подобное случалось с ней самой, становилось еще неловче!
Предупредив секретаря Пэна, она вместе с Лю Юном покинула прием раньше времени.
Лю Юн не понимал:
— Сяолань, ты знаешь этого иностранца?
Ся Сяолань покачала головой:
— Он приехал не ради меня, а чтобы инвестировать в Пэнчэн. Он обвел Цзи Цзяньюаня вокруг пальца — очень пронырливый делец… Нам с ним не по пути.
У таких людей на все свои планы, и они не станут ничьим орудием.
Если он действительно решит строить козни Ся Сяолань, то точно не из-за наущений Цяо Чжи и Цзи Я, а по собственной воле.
Но зачем?
У бизнесменов не бывает конфликтов без выгоды; она еще не встречала никого, кто, подобно задиристому терьеру, бросался бы на всех подряд, наживая врагов.
Лю Юн думал так же.
Его бизнес был слишком мал, и даже попав на такое мероприятие, он не имел права голоса.
Кроме подозрительного Ду Чжаохуэя, который сам предложил сотрудничество, все остальные, кто давал визитки этим вечером, просто хотели познакомиться с Ся Сяолань. Если бы она пустила в ход свое обаяние, то могла бы заполучить несколько совместных проектов, но таков уж был характер Лю Юна: пусть он будет брать мелкие разрозненные заказы, но ни за что не станет торговать племянницей ради выгоды!
Ся Сяолань и Лю Юн ушли довольно рано, и им пришлось долго стоять на обочине, прежде чем подъехало такси.
Те, кто следил за ее перемещениями, втайне размышляли: такой красавице пристало пользоваться всем самым лучшим, а у нее даже нет личного автомобиля. Если кто-то хочет выразить свою симпатию, не стоит ли начать именно с этого?
На самом деле машина у Ся Сяолань была.
«Ситроен» не считался роскошью, но он был куплен на ее собственные деньги.
Вот только остался он в Пекине.
Она еще не достигла того уровня, чтобы в любой поездке помощники заранее готовили для нее машину. Но что плохого в такси? В Пэнчэне километр стоил целый юань — в 1985 году в любой части Китая это считалось огромными тратами. Если бы не уровень зарплат в Пэнчэне, задранный иностранными заводами, мало кто позволил бы себе такую роскошь!
После того как Ся Сяолань умылась и легла в постель, она все еще думала о словах секретаря Пэна. Харолду приглянулись пустующие земли вокруг курорта Сянмиху. Интересно, что он задумал?
Ся Сяолань в прошлой жизни много лет проработала в Пэнчэне и прекрасно знала, что сейчас в Сянмиху жизнь бьет ключом, но к концу 90-х оборудование парка устареет, и место начнет приходить в упадок. Новую жизнь в Сянмиху вдохнули элитные жилые комплексы, построенные на тех самых свободных участках.
«Неужели Харолд тоже собирается заняться там недвижимостью? Рановато как-то…»
Для недвижимости нужна целевая аудитория.
Ся Сяолань сейчас не бралась за это из-за нехватки средств, но и само время накладывало свои ограничения.
Кому продавать дома, если построить их сейчас?
Места в Сянмиху идеально подходили для вилл — тишина в самом центре города, прекрасное расположение. Но кто в 1985 году мог позволить себе виллу? А те, у кого были деньги, не стали бы покупать ее в Пэнчэне: кругом стройка, постоянный грохот — это совсем не то, что ценят богачи в жилье.
Если не виллы, то обычное товарное жилье?
Вроде того, что строил Лю Тяньцюань в Пэнчэне, ориентируясь в основном на гонконгцев? Но не обязательно продавать только им; иностранцы, ведущие бизнес в Пэнчэне, тоже нуждались в жилье. В Пэнчэне образца 1985 года не было не то что элитной недвижимости, но даже домов среднего класса.
Иностранные инвесторы и бизнесмены жили в основном в отелях.
Если цена будет разумной, они наверняка захотят обзавестись собственной квартирой в Пэнчэне, которую при завершении дел в Китае можно будет просто перепродать.
Ся Сяолань ворочалась в постели, не в силах уснуть, а ее глаза буквально горели от зависти: «Даже продавать не обязательно, можно сдавать в аренду апартаменты с полной отделкой, готовые к заселению — спрос среди этих людей был бы отличный!»
Жаль только, что зависть делу не поможет. Даже если бы она смогла заполучить землю, ей негде взять деньги на разработку проекта.
Она твердила себе не торопиться: на дворе только 1985 год, незачем лезть из кожи вон, чтобы успеть к началу.
«С другой стороны, у богачей свои игры, а я пока сосредоточусь на малых инвестициях. С парой миллионов в кармане уже можно выйти на рынок и набраться опыта».
Двух миллионов, пожалуй, хватило бы только на крошечный клочок земли.
Но разве при наличии земли возникнет нехватка денег на само строительство?
Нынешняя ипотека подразумевала оплату в несколько этапов: часть при бронировании, часть на середине строительства, а остаток — при передаче ключей. В этом и заключалась особенность «рассрочки» 80-х.
Китайцы могли принять только такую форму оплаты. Если сказать им, что они будут должны банку десять или двадцать лет, они не уснут, думая о процентах!
Если сейчас заявить людям, что уровень доходов взлетит, и те несколько сотен юаней в месяц, которые сейчас кажутся непосильной ношей, через десять лет станут сущими копейками — никто не поверит.
Ся Сяолань не хотела высовываться, чтобы из-за нее Тан Хунэн не оказался под ударом. Но если этот американский богач Харолд решит взять землю под застройку, Ся Сяолань считала, что вполне может последовать за ним и собрать крохи со стола.
Она ошибалась: действия Харолда касались ее напрямую.
Даже без вмешательства Цяо Чжи и Цзи Я, любые инвестиции этого человека в Пэнчэне все равно повлияли бы на Ся Сяолань!
Но она не могла просто явиться к нему и просить принять ее в долю. Ей следовало дождаться, пока Харолд уладит дела с правительством Пэнчэна, а затем действовать.
Стоило ей взглянуть на ситуацию под этим углом, как Ся Сяолань тут же уснула, причем спала очень крепко и сладко!
… Ся Сяолань спала без задних ног.
Но этим вечером многим было не до сна.
И в первую очередь — семье Ся.
После завершения банкета Ду Чжаохуэй внезапно изъявил желание переговорить с Ся Дачжуном. Для молодого господина Ду это была лишь мимолетная прихоть, но для Ся Дачжуна это стало первым «призывом» с тех пор, как он перестал постоянно находиться при молодом хозяине.
Вся семья Ся была внесе себя от радости.
Лишь старуха Ся проворчала:
— Этот гонконгский босс совсем людей не жалеет — зовет тебя среди ночи!
Лицо Сяо Юй так и сияло от счастья:
— Матушка, вы не понимаете. Хозяин волен видеть Ся Дачжуна тогда, когда пожелает. К тому же то, что он вспомнил о Ся Дачжуне так поздно, говорит лишь об особом доверии и близости босса Ду к нему!
У Сяо Юй был опыт.
Раньше Фань Чжэньчуань тоже принимал доверенных лиц по вечерам.
Только самых важных приближенных вызывают домой на ночь глядя, а на тех, кого не ценят, разве не насмотришься днем в управлении?
Старуха Ся осталась недовольна.
Все они приехали из деревни, и слова Сяо Юй звучали так, будто старуха совсем жизни не знает.
Да и что сама Сяо Юй в этой жизни видела? Была бы она из хорошей семьи, не стала бы путаться с ее сыном без стыда и совести!
Ся Дачжуну, разумеется, больше по душе была версия Сяо Юй.
Он хотел вернуться к работе при молодом господине, чтобы его снова уважали. Он знал, что нужно делать. А не так, как сейчас в компании: сидишь целыми днями без дела, а когда приходит время получать жалованье, тебе платят больше других. Это давило на Ся Дачжуна — пусть другие и не судачили в открытую, их полные сомнения и неприязни взгляды он терпеть не мог!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
