Женщина, приглашённая готовить еду, была очень догадливой: она принесла два таза с горячей водой, чтобы Ся Сяолань и Мао Каншань могли умыться и вымыть руки.
Белоснежное полотенце, которым Ся Сяолань вытерла лицо, стало совершенно чёрным от пыли.
Но стоило ей умыться, как её истинный облик наконец восстановился.
— Учитель, не стоит винить брата Мао за любопытство, он просто беспокоится о вас. Хорошо, что он пришёл на стройплощадку посмотреть, так брату Мао будет спокойнее!
Она-то думала, что Мао Гоушэн сможет потерпеть ещё несколько дней. В итоге он не выдержал и двух.
Ся Сяолань отложила полотенце; Мао Каншань тоже закончил мыть руки и лицо.
В такую погоду в защитной каске было по-настоящему жарко. Даже если просто сидеть в помещении без вентилятора, жара становилась невыносимой; приятнее всего, конечно, было бы остаться в гостинице под кондиционером.
Мао Гоушэн не захотел проводить дни в комфорте и примчался на стройку — Ся Сяолань не могла его остановить.
Мао Гоушэн, чьи истинные мотивы разоблачила родная мать, выглядел крайне неловко.
Мао Каншань, выслушав Ся Сяолань, тоже хмыкнул:
— О чём тут беспокоиться? Я соли съел больше, чем он риса. Гоушэн, раз уж пришёл смотреть, так смотри внимательно! Почему я взял Сяо Лань в ученицы? Видишь этот отель «Наньхай»? Проект его отделки разработала Сяо Лань! Изначально этот отель проектировал Нин Яньфань, но его вариант отделки не прошёл одобрение у гонконгцев. К счастью, Сяо Лань взялась всё переделать… Ещё на семинаре в Цзянчэне я понял, что из этой девчонки выйдет толк!
Обман? На чём его можно провести? Неужели какой-то подарок мог затуманить ему взор!
То, что могло впечатлить Мао Каншаня, — это, разумеется, истинное мастерство и тот талант, который Ся Сяолань уже успела проявить.
Отделка — это неотъемлемая часть архитектуры; ни один архитектурный эффект не существует в отрыве от интерьера. Талант Ся Сяолань в области отделки Мао Каншань считал именно архитектурным талантом.
За последние два дня он немало её экзаменовал.
В конце концов, она отучилась на архитектурном факультете всего год и многого не знала, но метод «натаскивания» Мао Каншаня Ся Сяолань выдерживала стойко.
Мао Каншань выглядел недовольным и время от времени поносил её, но на самом деле в душе был несказанно рад.
Ся Сяолань училась необычайно быстро. Память и понимание у неё были первоклассными, к тому же она была готова усердно трудиться.
Разве он мог не видеть, со старанием она учится или нет?
Сложив все факторы воедино, Мао Каншань пришёл к выводу, что Ся Сяолань сильнее всех его прежних учеников… Возможно, это звучало не слишком вежливо по отношению к бывшим последователям, но факт оставался фактом, и Мао Каншань не собирался его скрывать. Хорошие таланты найти трудно — кто знает, когда такой встретится?
Будь это несколько лет назад, когда Мао Каншань только вернулся из деревни и был в глубоком унынии, он, вероятно, остался бы равнодушен даже к Ся Сяолань.
Просто Ся Сяолань появилась в удачное время, да и настрой у Мао Каншаня теперь был иным.
Наедине он сурово её отчитывал, но в присутствии своей жены Сун Дяньян и сына Мао Гоушэня только и делал, что хвалил.
Вот таким своенравным он был человеком, и его совершенно не заботило, что при этом чувствует Мао Гоушэн.
В таком юном возрасте — и подготовить проект отделки для крупного отеля? Да ещё и такой, что затмил вариант самого Нин Яньфаня.
Услышав это, Мао Гоушэн то и дело поглядывал на Ся Сяолань.
Неудивительно, что старик так её ценит. Его отец всегда был крайне взыскательным, и таланты средней руки никогда не удостаивались внимания Мао Каншаня.
Только исключительный талант мог заставить его отца сделать исключение и взять последнего, «закрывающего двери» ученика.
Так вот в чем дело, Мао Гоушэн всё понял. Но странное чувство в душе никак не проходило: слов похвалы, которыми Мао Каншань осыпал Ся Сяолань, сам Мао Гоушэн никогда не удостаивался. Отец никогда с такой уверенностью не говорил, что из него выйдет толк. Неужели у него действительно нет таланта?
Мао Гоушэн считал, что талант у него есть, просто его отец слишком многих восстановил против себя, из-за чего он сам прозябал в провинциальном проектном институте больше десяти лет без какого-либо продвижения.
У Мао Гоушэня было много мыслей на уме, но у Мао Каншаня не было терпения вести с ним пустые разговоры. Пообедав и отправив Сун Дяньян отдыхать в гостиницу, Мао Каншань окликнул Мао Гоушэня:
— Если тебе любопытно, оставайся и смотри сам!
Нахлобучив защитную каску на голову Мао Гоушэню, Мао Каншань возобновил дневные занятия.
Мао Гоушэн реагировал с запозданием, лишь наблюдая, как старик и девушка снуют по всей стройке.
Пыль стояла столбом, воздух был раскалён, и пот на Ся Сяолань не просыхал. К удивлению Мао Гоушэня, она была способна выносить такие тяготы. Скрепя сердце, он последовал за ними.
Слушая, как его отец то одобряет действия Ся Сяолань, то распекает её, он не понимал, как она это терпит.
Ся Сяолань ещё и умудрялась улыбаться? Мало того что толстокожая, так ещё и на редкость энергичная.
Мао Гоушэн выдержал всего полдня и выбился из сил, а одежда на Ся Сяолань успела промокнуть и высохнуть несколько раз.
Не говоря уже о запахе пота — из-за облепившей её пыли от её былого блеска и красоты не осталось и следа.
— Учитель, давайте завтра сделаем перерыв. Мне нужно хорошенько усвоить и переварить те знания, что вы дали за эти три дня.
— Хм, если не можешь вынести даже таких лишений, то зачем вообще учиться архитектуре? По-моему, ты просто отлыниваешь.
Ся Сяолань знала, что Мао Каншань лишь на словах суров, поэтому не стала спорить со стариком. Если начинать с ним пререкаться, этому не будет конца.
Она действительно устала; при мысли о своём возрасте и физических силах наваливалось утомление. К тому же Ся Сяолань боялась, что если Мао Каншань поработает ещё пару дней в такую жару, он может заболеть от переутомления.
В учёбе ведь важно сочетать труд и отдых. Ся Сяолань устроила для Мао Каншаня поход в баню и наняла человека, чтобы тот размял ему кости.
Также она организовала медицинский осмотр для Мао Каншаня и Сун Дяньян, явно желая, чтобы учитель и его супруга дожили до глубокой старости.
Наблюдая за этим, Мао Гоушэн лишился дара речи. Кто же из них здесь родной ребёнок?
Ся Сяолань, ставшая ученицей всего несколько дней назад, выставляла его, родного сына, совершенно никчёмным.
Но и уйти, развернувшись, Мао Гоушэн не мог — тогда бы он оказался ещё более неправым.
Мао Каншань холодно наблюдал за ним и не удержался от колкости:
— Что, до сих пор считаешь Сяо Лань мошенницей? Тебя пригласили в Пэнчэн, кормят и поят. У меня в голове хоть есть знания, которые можно выманить, а у тебя-то что красть?
Мао Гоушэн пробормотал:
— Папа, она и вправду собирается открывать компанию? Откуда у неё миллион? Это невозможно… Наверное, это её дядя открывает?
Мао Каншань закатил глаза:
— Уж точно не с неба свалился. Какое тебе дело, откуда? Сама заработала, и что с того? Гоушэн, не смотри на людей по старинке. Ты в Пэнчэне уже несколько дней, пора бы тебе успокоиться и оглядеться по сторонам — посмотри, как сильно изменилось общество!
Девчонка Ся Сяолань сказала, что ей нужно усвоить знания, и след её простыл.
Мао Каншань решил за эти два дня отдыха поскорее уладить дела Ся Сяолань. Открытие компании для неё было делом решённым. В часы отдыха она расспрашивала Мао Каншаня, нет ли у него на примете кого-то из бывших учеников, кого он мог бы порекомендовать. Её компания не могла состоять из одного человека, ей нужны были люди.
Мао Каншань колебался: он уже давно оборвал связи с прежними учениками и старыми знакомыми, но ради дел Ся Сяолань ему волей-неволей придётся снова начать с ними общаться.
Что ж, придётся восстановить связи. Эта девчонка заботливее родного сына, и если Мао Каншань не поможет ей, то кому же ещё?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
