Ся Сяолань была даже заботливее родного сына.
И подобные чувства испытывал не один Мао Каншань.
Тан Хунэн думал точно так же.
Каждый раз, возвращаясь из Ханчжоу, Ся Сяолань привозила ему две коробки местных фруктов и много чая. Сиху Лунцзин — знаменитый сорт, и Тан Хунэн его очень любил.
Важна была не стоимость подарков, а то, что Ся Сяолань помнила о нем. Как раз в это время его родной сын, Цзи Цзяньюань, находился в Пэнчэне, но, за исключением встреч на официальных мероприятиях, Цзи Цзяньюань ни разу не навестил Тан Хунэна.
Тан Хунэн понимал, что их отношения с сыном натянуты, а присутствие в Пэнчэне Цзи Я и Цяо Чжи, которые кружили поблизости, словно соглядатаи, только усложняло ситуацию. То, что Цзи Цзяньюань не приходил, помогало избежать лишних споров.
Эту истину Тан Хунэн понимал лучше любого другого.
Но видя, с одной стороны, сухую вежливость сына, а с другой — Ся Сяолань, везущую ему гостинцы из Ханчжоу, Тан Хунэн невольно предавался таким размышлениям.
Ся Сяолань была заботливее родного сына. Когда их дело с А Фэнь уладится, они станут настоящей семьей. По правде говоря, мэр Тан, обладавший огромной властью и ни в чем не нуждавшийся, очень ждал этого дня.
Только вот подарки Ся Сяолань прислала, а сама так и не зашла.
Когда она, наконец, появилась, Тан Хунэн с улыбкой сказал:
— Похоже, ты, девчонка, занята даже больше меня. Чем же ты так поглощена? Сяо Ван говорил, что ты ездила в Ханчжоу в ученицы проситься. Ну что, не вышло?
— Дядя Тан, вы же столько меня знаете, разве есть учитель, которого я не смогла бы расположить к себе? К тому же мой учитель сам разглядел во мне природный талант и захотел сделать своей последней ученицей. Так что моя поездка в Ханчжоу прошла гладко. Я не только стала ученицей Мао Каншаня, но и заманила его в Пэнчэн. Все эти дни я училась под его руководством, поэтому и не было времени навестить вас.
В этот момент Ся Сяолань буквально светилась энергией.
Тан Хунэн был рад видеть её такой. Услышав, что она пригласила Мао Каншаня в Пэнчэн, он понял серьезность её намерений.
— Ты и впрямь торопишься заняться недвижимостью. Неужели обязательно сейчас? Ты обычно в Пекине, к тому же собираешься за границу по обмену. Откуда у тебя силы еще и на строительство… Здесь я не стану тебе потакать и должен всё четко разъяснить: строительство дома — дело серьезное, это тебе не ремонт. Если ремонт сделан плохо, его можно переделать, в крайнем случае просто не заработаешь денег. Но в домах живут люди. Нельзя допустить, чтобы у тех, кто купит жилье, через пару лет начались проблемы. Безопасность должна быть гарантирована, твои дома должны быть построены на совесть!
Тан Хунэн говорил строго, и Ся Сяолань не смела отшучиваться.
Она лучше всех понимала, сколько бед приносит некачественное жилье.
Проблемы с подземными парковками, трещины в стенах — в будущем новости будут пестрить сообщениями о том, как жильцы требуют ответа от застройщиков. Ся Сяолань сама когда-то была владельцем жилья. Хоть в её квартире всё было в порядке, среди её знакомых были те, кому это доставило немало хлопот.
Через тридцать лет цены на недвижимость в Пэнчэне взлетят до небес!
Цена за квадратный метр будет исчисляться десятками тысяч, общая стоимость легко перевалит за несколько миллионов, а просторные квартиры — за десять миллионов. Даже при доходах Ся Сяолань это были колоссальные суммы.
Обычному человеку, чтобы купить жилье, приходилось выгребать не только собственные закрома, но и сбережения родителей с обеих сторон — то, что называли «шестью кошельками».
Ся Сяолань хотела стать застройщиком, но не бессовестным дельцом, поэтому она точно не допустит ошибок, о которых предупреждал Тан Хунэн. Она всегда стремилась создать бренд — будь то одежда, стройматериалы или дома, ведь репутация превыше всего.
— Дядя Тан, не волнуйтесь, если бы я не была уверена в своих силах, я бы за это не взялась. По выходным я смогу приезжать сюда. К тому же я теперь не одна: с появлением учителя у меня появились старшие братья и сестры по учебе. Я найду надежных людей, которые помогут со строительством. И неважно, кому я буду продавать дома — гонконгцам или соотечественникам с материка, все мы китайцы. Люди отдают последние сбережения за жилье, и я не могу наживаться на их кровно заработанных деньгах.
Ся Сяолань была готова поручиться за свои слова головой.
Если с домами что-то случится, Тан Хунэн всегда сможет призвать её к ответу.
Чтобы зарабатывать, у неё есть проницательность и отличные проекты. Она может получать прибыль честно, зачем ей пачкать руки грязными деньгами?
Лицо Тан Хунэна немного смягчилось:
— Верю, что ты знаешь меру. Хотя я и не одобряю твоего столь раннего вступления в этот бизнес, у тебя, очевидно, всё уже продумано. Сяо Пэн сказал, что тебе нужны участки возле озера Сянмиху. Но ты же знаешь, что Харолд взял две с половиной тысячи му земли. Он заграбастал почти все лучшие участки вокруг озера, остались только «объедки». К тому же его инвестиции взвинтили цены в том районе. Даже при том, что я мэр, городское правительство не продаст тебе землю по дешевке.
Ся Сяолань собиралась стать первопроходцем в Пэнчэне!
В то время участки в Пэнчэне продавались — вернее, точнее будет сказать, сдавались в аренду — в основном иностранным компаниям.
Если не иностранцам, то бизнесменам из Гонконга. Либо это были совместные предприятия. На худой конец, земля выделялась государственным учреждениям по административному распределению.
Прецедентов, чтобы частная компания, как у Ся Сяолань, покупала землю для строительства жилья на продажу, в Пэнчэне еще не было.
Лю Тяньцюань, который раньше занимался недвижимостью в Пэнчэне, действовал на грани закона и не осмеливался называть это «товарным жильем».
То же, что задумала Ся Сяолань, было товарным жильем в полном смысле этого слова.
И только в Пэнчэне Тан Хунэн мог позволить Ся Сяолань стать первой в этом деле. В прошлом году он уже обсуждал с вышестоящим руководством вопрос реформы жилья в городе.
Возможно, Ся Сяолань подходила для того, чтобы пробить эту брешь, лучше кого-либо другого.
Тан Хунэн доверял ей больше, чем кому-либо.
Услышав о высоких ценах на землю, Ся Сяолань помрачнела:
— Дядя Тан, вы же знаете, капиталы у меня скромные. Если земля будет слишком дорогой, я просто не потяну… Не могли бы вы по секрету сказать, почем Харолд брал му земли?
Тан Хунэн смерил её взглядом:
— Он иностранный гость, он платит в долларах. Привлечение валюты — приоритет нашей работы. Его проект развернется в полную силу и обеспечит жителей Пэнчэна рабочими местами. А ты платишь в юанях. Разве это можно сравнивать?
К тому же большая часть земли, которую взял Харолд, предназначалась для спортивных объектов.
Цена за землю под спортивные нужды ниже, чем под жилую застройку, к тому же и сроки аренды там короче.
В итоге Харолд согласился на пересмотр сроков, предложенный мэрией. Стороны долго торговались: Харолд уступил в вопросе сроков, а правительство разрешило ему увеличить долю земли под жилую застройку.
Ся Сяолань хотела строить дома вплотную к участку Харолда, чтобы извлечь выгоду из соседства с его полем для гольфа.
Тан Хунэн в то же время беспокоился: выгода-то очевидна, но это означало, что проекты Ся Сяолань и Харолда будут конкурировать.
С одной стороны — инвестиции в десятки миллионов долларов, с другой — Ся Сяолань, которая хмурится из-за нескольких миллионов юаней. Сможет ли она выстоять в этой борьбе? Тан Хунэн поделился своими опасениями, на что Ся Сяолань лишь рассмеялась:
— Поэтому-то мне и нужно спешить! Как только господин Харолд начнет строительство, я тоже приступлю к работам. У него масштабный проект, он будет сдаваться очередями. К тому времени, как он построит половину, я уже распродам все свои дома!
Секретарь Пэн как раз заносил чай. Услышав эти бесстыдные слова Ся Сяолань, он споткнулся и чуть не выронил чашки.
— Какая неслыханная наглость!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
