Лю Фэнь и понятия не имела, зачем Тан Хунэн внезапно приехал в Пекин.
Она думала, что он прибыл на собрание, но Тан Хунэн, не моргнув глазом, произнес:
— Просто вдруг заскучал по тебе, вот и купил билет на самолет, чтобы повидаться.
Слова, сказанные им сопернику, не были ложью, да и не было нужды лгать. Он действительно приехал ради Лю Фэнь и не стал выдумывать предлоги вроде совещаний. В его возрасте лучше говорить прямо.
Лю Фэнь не осмелилась продолжать разговор.
Когда зашла речь о том, чтобы вечером отправиться в «Цюаньцзюйдэ» поесть жареную утку, Юй Найнай пожаловалась на боль в зубах:
— Я лучше дома поем каши. Сяо Ван, я вижу, у тебя на губе выскочила простуда, оставайся-ка и ты пить кашу. Каша с горькой тыквой отлично снимает жар!
Сяо Ван коснулся своих совершенно здоровых губ, восхищаясь умением Юй Найнай врать и не краснеть.
— Спасибо вам большое, тогда я останусь пить кашу.
Неужели он настолько глуп? Раз уж Юй Найнай не идет, зачем ему быть третьим лишним?
В итоге ужинать уткой пошли только Тан Хунэн и Лю Фэнь… Лю Фэнь чувствовала себя не в своей тарелке. Окружающие постоянно пытались свести её с Тан Хунэном, и Юй Найнай была особенно активна. Казалось, если она упустит Тан Хунэна, то никого лучше уже не найдет.
Что ж, человека с такими данными, как у мэра Тана, действительно найти непросто, но ведь она и не обязана была снова выходить замуж.
В прошлом месяце на глазах у бывшей жены и множества людей в западном ресторане Тан Хунэн взял её за руку. Лю Фэнь была так потрясена, что забыла вырваться.
В той ситуации Цзи Я довела её до такого бешенства, что ей, честно говоря, и не хотелось отнимать руку.
Можно ли считать это молчаливым согласием?
Действуя на эмоциях, поддавшись порыву, нужно нести ответственность. Теперь же говорить, что она сожалеет, Лю Фэнь казалось бесстыдством.
— О чем ты думаешь? Похоже, у тебя что-то на уме. Не из-за того ли полицейского, что был сегодня?
У Лю Фэнь был мягкий характер; иногда она отказывала людям, но те не воспринимали это всерьез. Тан Хунэн тоже не обратил внимания на отказ и, проявив настойчивость, постепенно сблизился с ней.
Неважно, ради чего он взял её за руку в прошлый раз, раз Лю Фэнь не вырвалась, значит, отношения между ними установились.
Просто это не было высказано вслух, всё шло своим чередом.
Услышав, что Тан Хунэн упомянул Ма Со, Лю Фэнь невольно почувствовала себя виноватой:
— Нет, Ма Со — хороший человек. Сначала Сяо Лань познакомилась в банке с У Ханчжаном, а У Ханчжан представил нас с Сяо Лань Ма Со. Ма Со мне во многом помог.
Лю Фэнь объяснила, откуда взялся Ма Со. Тан Хунэн всё понял:
— Боишься, что я неправильно пойму? Не стоит, ты не такой человек.
Оказалось, всего лишь начальник полицейского участка. Та «забота», о которой говорила Лю Фэнь, наверняка заключалась в присмотре за её магазином одежды.
Женщина, в одиночку ведущая бизнес в Пекине, да еще и столь успешный… Только сегодня днем он понял, что ей каждый день приходится ходить в банк, чтобы вносить дневную выручку. Действительно, в такой ситуации легко стать мишенью.
Об этом он раньше не задумывался.
Конечно, теперь, когда он об этом знал, помощь какого-то Ма Со больше не требовалась.
От слов Тан Хунэна Лю Фэнь густо покраснела. Этот человек привык быть лидером и мастерски владел словом: любая фраза в его устах невольно приобретала двусмысленный, интимный оттенок.
Хотя на самом деле ничего такого не было, Лю Фэнь не знала, как оправдаться, и предпочла просто замолчать.
Тан Хунэн не придал этому значения. С улыбкой он помог ей завернуть кусочек утки:
— В молодости, когда я впервые ел жареную утку, со мной случился казус. К счастью, тогдашний начальник был великодушен и не дал мне опозориться, за что я до сих пор ему благодарен. Позже я понял: в поедании утки нет никаких строгих правил. Любишь мясо — клади побольше кусочков, любишь поострее — макай гуще в соус. В этом мире многие правила придуманы заурядными людьми на пустом месте. Если придавать им значение, будешь связан по рукам и ногам. Но стоит взглянуть на вещи шире, и понимаешь — важнее всего жить в свое удовольствие!
Рулетик, который свернул Тан Хунэн, получился таким пухлым, что съесть его можно было, только широко разинув рот.
Чтобы съесть эту утку, Лю Фэнь пришлось бы забыть о приличиях перед ним.
Он действовал с умыслом, но и Лю Фэнь не была глупой и уловила в его словах скрытый смысл.
Тан Хунэн призывал её не обращать внимания на мнение окружающих?
Ей бы хотелось жить так беззаботно, но разве можно, живя в этом мире, не зависеть от окружения!
Видя её задумчивость, Тан Хунэн не стал настаивать. Люди меняются постепенно, он не спешил.
— Не будем о постороннем. Сегодня я пригласил тебя поесть утки, так давай насладимся трапезой.
Он сам принялся за еду, и, последовав его примеру, Лю Фэнь тоже начала есть с аппетитом. Тан Хунэну нужно было беречь желудок, обычно он наедался лишь на восемьдесят процентов, но сегодня за ужином с Лю Фэнь не удержался и съел лишнего.
Съев мясо и выпив чашку бульона из утиного остова, Тан Хунэн почувствовал полное удовлетворение — и телом, и душой.
В одной утке не так уж много мяса, на двоих в самый раз. Тан Хунэн видел, что Лю Фэнь тоже съела немало, и это его радовало. Он намеревался прогуляться с ней по ночному Пекину, но когда расплачивался, увидел вошедшую группу людей.
Какое совпадение — это был Цзи Линь!
Цзи Линь пришел в «Цюаньцзюйдэ», чтобы принять иностранных гостей. Он заранее забронировал отдельный кабинет, вернувшись довольно поздно после поездки на Великую китайскую стену.
Он никак не ожидал встретить здесь Тан Хунэна.
Женщина рядом с Тан Хунэном тоже показалась ему знакомой. Кажется, он видел её в прошлый раз, но сейчас она выглядела иначе… Мать Ся Сяолань?
Тан Хунэн с ума сошел? Появиться в «Цюаньцзюйдэ» с деревенской бабой, даже не взяв отдельный кабинет — сколько знакомых можно встретить за время ужина? Тан Хунэну плевать на репутацию, это явный вызов: он намерен открыто заявить о связи с этой женщиной из деревни!
Ноги Цзи Линя подкосились, он чуть не упал.
— Цзи…
— Ничего, я просто увидел друга.
Несколько коллег и иностранные гости смотрели на него. Цзи Линь, словно поддавшись какому-то наваждению, добавил:
— Он мэр Специального района Пэнчэн.
Лица коллег просияли, да и иностранцы посмотрели на Цзи Линя с другим выражением глаз.
Цзи Линь же чувствовал себя так, словно проглотил горькое снадобье, но не мог подать виду.
Никакой Тан Хунэн ему не друг, он — его бывший зять.
Его сестре действительно не повезло. Тогда она вышла замуж за Тан Хунэна, а когда того отправили в ссылку, это чуть не погубило семью Цзи.
Зато теперь, когда старика не стало, Цзи Линь на каждом шагу в работе чувствовал трудности.
Тан Хунэн же стремительно шел вверх, и, по иронии судьбы, наслаждалась всем этим не его сестра Цзи Я, а какая-то непонятно откуда взявшаяся деревенщина!
В душе Цзи Линя кипели гнев и горечь, но он не смел идти на провокацию.
Раз уж он прихвастнул перед остальными, ему пришлось, пересилив себя, подойти к Тан Хунэну, чтобы поздороваться.
Едва он успел произнести: «Тан…», как Тан Хунэн, уже знавший привычку семейства Цзи изрыгать гадости, не пожелал слушать пустую болтовню и прошел мимо Цзи Линя.
Цзи Линь едва не лишился рассудка от ярости!
В нескольких метрах от них за всем наблюдали коллеги и иностранцы!
Этот мерзавец Тан Хунэн просто издевается над людьми!
Лю Фэнь тоже узнала Цзи Линя. Видя, что его лицо побагровело от гнева, она, выйдя из ресторана, не удержалась и спросила Тан Хунэна:
— Неужели то, что мы его проигнорировали, никак не аукнется?
Тан Хунэн кивнул.
— Конечно, не аукнется. Если ты решишь заговорить с ним — это честь для него. А если не пожелаешь оказывать такую честь, он ничего не сможет поделать. Я уже говорил: когда мы будем вместе, тебе не придется считаться со многими людьми. Разговаривать с ними или нет — зависит лишь от того, смогут ли они тебя порадовать!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
