Тан Хунэн не бросал слов на ветер, он говорил чистую правду!
Он заранее рассказал об этом Лю Фэнь, чтобы она могла понемногу привыкнуть.
Желающие выслужиться перед Тан Хунэном выстраивались в очереди, ведь его должность означала власть. Такие бизнесмены, как Лю Тяньцюань, стремящиеся вертеться поближе к мэру Тан, были не первыми и не последними.
И речь шла не только о дельцах — даже чиновники внутри системы мечтали заслужить признание Тан Хунэна.
Если Лю Фэнь станет его женой, то всё то внимание и лесть, которыми сейчас окружён Тан Хунэн, естественным образом наполовину перепадут и ей.
Более того, Лю Фэнь может стать даже популярнее него, потому что те, кто получил от ворот поворот у самого Тан Хунэна, с азартом примутся прокладывать «путь через супругу»… И если уделять внимание каждому, Лю Фэнь просто с ног свалится от усталости.
Тан Хунэну вовсе не нужно было, чтобы Лю Фэнь искусно маневрировала в свете. Он сам не желал принимать подношений, так что Лю Фэнь и вовсе не нужно было возиться с этими людьми.
Тан Хунэн говорил серьезно, и у Лю Фэнь запылали щеки.
— Что вы имеете в виду…
— Именно то, что ты подумала. Среди «всех людей», о которых я говорил, разумеется, и семья моей бывшей жены, и даже мои собственные родственники. Никто не вправе помыкать тобой, твоя жизнь должна быть свободна от любых запретов!
В какие времена мы живем? Новое социалистическое государство, 1985 год, а не 1885-й! Неужели новая жена должна соблюдать ритуалы покорности перед бывшей?
С чего бы это Лю Фэнь быть ниже семьи Цзи, робеть перед ними или уступать дорогу? По какому праву?
Скорее уж всё должно быть наоборот.
Это семья Цзи первой разорвала с ним родственные узы, и Тан Хунэн не собирался бесстыдно навязываться им.
Когда они с А Фэнь будут вместе, его новой роднёй со стороны жены станет семья Лю!
Видя, что Лю Фэнь молчит, Тан Хунэн решил не развивать эту тему дальше.
Он считал, что какой-то там начальник участка Ма не представляет реальной угрозы. Провожая Лю Фэнь обратно в Шичахай, он невольно спросил:
— Ты завтра занята? Если нет, съезди со мной в Сяншань, есть одно дело.
В Сяншань?
Лю Фэнь прямодушно спросила:
— Что за дело? Это очень важно?
Тан Хунэн серьезно кивнул:
— Конечно важно. Молодые люди на свиданиях всегда куда-то ходят. Я долго думал: на Великой стене тебя слишком напечет солнце, в Гугуне будет скучно, а вот в Сяншань сейчас хорошо и прохладно. Что скажешь?
«Ничего хорошего», — хотела было ответить Лю Фэнь, но, глядя в лицо Тан Хунэна, так и не смогла произнести слова отказа.
Будущее, которое он ей описывал — где можно ни на кого не оглядываться, — не слишком прельщало Лю Фэнь.
Но она знала, что, обещая ей жизнь без запретов, Тан Хунэн говорит искренне… Бабушка Юй так активно пыталась свести её с ним именно потому, что боялась: другого такого человека с настолько хорошими качествами Лю Фэнь больше не встретит.
И лучшим качеством Тан Хунэна была, пожалуй, не его должность мэра, а его зрелость и широта души.
— Хорошо.
Лю Фэнь согласилась.
Тан Хунэн вдруг громко крикнул:
— Сяо Ван, ты ещё не допил свою кашу с горькой дыней? Живо вези меня обратно! Мне нужно сегодня пораньше лечь, чтобы завтра пораньше заехать за человеком!
Лицо Сяо Вана само сделалось горьким, как та дыня.
Его руководитель определенно стал вести себя странно. Будто боялся, что кто-то не услышит, как он зовет товарища Лю Фэнь в Сяншань. Кричать на всю улицу — это же намеренное нарушение общественного порядка, разве нет?
Все мысли Сяо Вана были написаны у него на лице, и бабушка Юй наградила его многозначительным взглядом:
— Парень, люди становятся мэрами не просто так. Учись, пока находишься рядом. Ты думаешь, твой начальник сглупил? Да он умнее всех!
Если не крикнуть вот так, то как соседи узнают, что у Лю Фэнь уже кто-то есть?
Если уж встречаться, то открыто. Тайны и недомолвки только порождают сплетни. К тому же соседи могут ошибочно решить, что Лю Фэнь одинока. Видя, что женщина средних лет живет со старухой и дочерью, внезапно выкладывает десятки тысяч на покупку дома, а теперь ещё и обзавелась машиной… За те несколько месяцев, что они здесь живут, уже нашлись желающие выступить в роли сватов для Лю Фэнь!
В этом мире немало умников, и чужая душа — потемки. Кто знает, не зарятся ли эти мужчины одновременно и на человека, и на его деньги.
Тан Хунэн заставлял Сяо Вана почаще гонять машину туда-сюда именно для того, чтобы соседи поняли: у А Фэнь есть пара. И если их условия не лучше, чем у Тан Хунэна, то лучше им к ней не соваться!
Сяо Ван с кислым видом кивнул, но бабушка Юй окликнула его:
— Завтра тоже не вздумай маячить у них перед глазами третьим лишним. Приходи обедать к нам. Что хочешь поесть?
Сяо Ван чуть не споткнулся и слабо пролепетал:
— Только не кашу с горькой дыней.
Бабушка Юй прищурилась:
— Молодежи не стоит быть такой привередливой. Чем плоха каша с горькой дыней? Завтра добавлю тебе туда немного мяса.
Она накупила гору горькой дыни по дешевке, и даже непривередливая А Фэнь уже не могла на неё смотреть. Хорошо, что в доме был холодильник, иначе в такую жару всё пропало бы за пару дней. И раз уж ей подвернулся Сяо Ван, бабушка Юй намерена была использовать этот шанс до конца.
Молодые парни не любят овощи, поэтому бабушка Юй решила, что помимо каши и салата из горькой дыни, она приготовит для Сяо Вана еще и мясо, тушенное с горькой дыней — это ведь уже считается мясным блюдом.
Глядя на то, как Сяо Ван, кривясь, убегает прочь, бабушка Юй невольно заскучала по Ся Сяолань.
Проведя много времени с Ся Сяолань, бабушка Юй невольно поддалась иллюзии, будто вся молодежь в мире такая же умная и приятная, как она. Но день, проведенный с Сяо Ваном, заставил её очнуться: Ся Сяолань такая одна, а большинство молодых людей — тугодумы.
…
Умная Ся Сяолань тем временем получила приглашение от Харолда.
Харолду стоило лишь передать фразу «Чоучжугоу», как Ся Сяолань, словно ей наступили на хвост, сама пришла на встречу.
— Ся, тебя действительно трудно пригласить!
А еще она оказалась мастерицей обмана.
Маленький клочок земли сам по себе его не заботил, но сам факт того, что Ся Сяолань его обманула, был возмутителен.
Харолд еще никогда так не обжигался на женщинах. К этой женщине он и пальцем не прикоснулся, и от этого ситуация казалась еще более обидной.
Ся Сяолань с улыбкой ответила:
— Дело не в том, что меня трудно пригласить, просто я в последнее время действительно очень занята.
— Еще бы! Вытянула из меня информацию и бросилась скупать землю и строить дома, чтобы сорвать большой куш!
Харолд с недоверием смотрел на Ся Сяолань.
Сколько домов можно построить на 23 му земли? Сколько на этом можно заработать?
Выйдет ли хотя бы миллион долларов?
Неужели Ся Сяолань не понимает, сколько людей готовы заплатить миллион долларов только за то, чтобы стать его друзьями? Ведь дружба с ним приносит куда больше выгоды, чем один миллион! Только Ся Сяолань, получив шанс, не сумела его оценить. Она раз за разом отвергала его добрые намерения, воспринимая протянутую оливковую ветвь лишь как кратчайший путь к деньгам… Ха, Ся Сяолань была виновата не в тайной покупке земли, а в том, что ранила ту редкую искренность, которую проявил Харолд Уилсон.
Искренность богатого человека, даже если её совсем немного, трудно измерить деньгами.
В общем, Харолд был в ярости.
Ся Сяолань при её вспыльчивом характере сдерживалась лишь потому, что боялась, как бы Харолд не начал ставить ей палки в колеса.
Район Шанбу уже подал документы на согласование земельного участка в мэрию, и сейчас нельзя было допустить осечки. Услышав зов Харолда, Ся Сяолань примчалась именно по этой причине:
— Харолд, я не собираюсь оправдываться. Я выбрала тот участок именно потому, что узнала о твоих планах строить там поле для гольфа. Но даже если бы поля не было, я всё равно занялась бы жилой застройкой вокруг озера Сянми. Мои средства ограничены, поэтому я воспользовалась моментом, когда ты вкладываешь огромные инвестиции в Футянь, чтобы мой проект тоже прошел через одобрение мэрии. Я признаю, что поступила не слишком благородно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
