— Купить дом?
Ся Хунбин так вымотался, что голова соображала туго, и поначалу он даже не понял, о чем речь.
Старуха Ся повторила еще раз:
— Купить дом! Люди говорят, что в том месте нашли золото, какой-то босс собирается строить там дома, вот эта вертихвостка и подстрекает Да Цзюня купить жилье!
Ся Хунбин наконец-то всё уяснил.
— Откуда у второго брата деньги на дом?
Покупка обычного одноэтажного дома у местных, вроде того, что они снимали сейчас, обошлась бы, пожалуй, в двадцать или тридцать тысяч юаней.
Но даже тридцать тысяч Ся Дачжуну пришлось бы копить больше полугода. Ся Хунбин знал, что все прошлые сбережения брата выгребли дочиста, и сейчас у него не было таких денег — на руках осталась разве что зарплата за пару последних месяцев.
Но судя по словам матери, второй брат собирался покупать квартиру в многоэтажке, которую строит крупный босс?
Ся Хунбин работал на стройке и кое в чем разбирался; он слышал, как люди хвастались домами, которые гонконгский босс Лю раньше строил в Пэнчэне: один квадратный метр стоил больше 2000 гонконгских долларов. Курс гонконгского доллара к юаню вроде бы упал, и Ся Хунбин грубо прикинул, уменьшив сумму вдвое — выходило около 1000 юаней за метр.
Дом, построенный гонконгским боссом, должен быть как минимум семьдесят-восемьдесят квадратных метров?
С зарплатой его второго брата, если не есть и не пить, копить пришлось бы два или три года.
Покупать дом или нет — это не то, о чем стоило беспокоиться сейчас, и он не понимал, из-за чего его старуха-мать так взвинтилась.
Увидев, что младший сын не особо отреагировал, старуха Ся в гневе ущипнула его за руку:
— У твоего второго брата денег нет, зато они есть у его босса! Эта лисица подбивает твоего брата занять у босса крупную сумму, чтобы купить жилье в Цзиньшачи. Говорит, что за покупку дома там дают прописку… Она хочет стать жительницей Пэнчэна!
Стать жительницей Пэнчэна!
Ся Хунся, уставшая как собака, при этих словах тоже встрепенулась.
Работать в городе и быть горожанином — это две разные вещи.
В первом случае у тебя сельская прописка, во втором — городская. Кто не знает, что городская прописка ставит человека выше других? С ней легче найти работу и вступить в брак, тогда как к сельским везде относятся с пренебрежением — Ся Хунся чувствовала это особенно остро.
— Бабушка, неужели правда можно получить прописку в Пэнчэне?
Перевести сельскую прописку в городскую было невероятно трудно.
Либо поступить в университет, тогда прописка следует за учебным заведением, а потом закрепляется по месту работы.
Либо выйти замуж за горожанина и надеяться, что прописку удастся перевести в дом мужа… Поступление в университет было самым надежным способом, а с замужеством всё было неочевидно: выйдешь за какого-нибудь бесполезного слабака без связей, и прописки не видать годами — у некоторых это затягивалось на целое десятилетие!
Хотя государство не запрещало куплю-продажу частной недвижимости — например, возвращенного родового имущества или домов, построенных крестьянами самостоятельно.
Но возврат родового имущества, даже если ты купишь сыхэюань у самого Запретного города, никак не помогал с пропиской. В те времена еще не было политики «прописка за покупку жилья». Исключением был только Пэнчэн. Когда Лю Тяньцюань строил «Дунху Лиюань», он осмелился продавать квартиры по 2000 гонконгских долларов за метр именно потому, что к каждой квартире прилагалось три места для оформления прописки в Пэнчэне.
Покупаешь товарное жилье — получаешь прописку в Пэнчэне!
Как только продажи в «Дунху Лиюань» открылись, гонконгцы тут же всё раскупили.
Помимо цен, которые по сравнению с Гонконгом казались низкими, многие гонконгцы покупали это жилье, чтобы пристроить родственников и друзей с материка.
Кто-то нелегально перебрался в Гонконг и разбогател, а на материке осталась куча родни, перебивающейся с хлеба на воду — им нужно было как-то помочь.
Глаза Ся Хунся заблестели, но отец отвесил ей подзатыльник:
— Даже если и дадут прописку, тебе-то что с этого!
До Ся Хунбина тоже дошло, почему мать так волнуется. На одну квартиру полагалось от силы два-три места для прописки. Если считать по стандартам гонконгских боссов, то из трех квот: одна второму брату, одна Сяо Юй, а последняя — наверняка матери.
Остальным ничего не светило!
К тому же квартиры в многоэтажках были небольшими, не то что частные дома с просторными дворами, где вся семья могла жить вместе.
Кто в итоге переедет в новую квартиру?
Ся Хунбин прикинул: скорее всего, Ся Дачжун заберет Сяо Юй, старуху Ся и Ся Цзюньбао — сына Ся Чанчжэна.
Эти четверо радостно переедут в новый дом, а его семью бросят. Ся Хунбин и Чжан Цуй от нечего делать только и знали, что плодить детей — в прежние годы планирования семьи еще не было, и у пары родились дочь и два сына, так что всего их было пятеро.
Ся Хунбин похолодел: если они перестанут жить под боком у второго брата, не станет ли им еще хуже, чем сейчас?
— Мама, только ты обо мне и печешься…
Куда бы Ся Дачжун ни переехал, он не мог бросить родную мать. И если бы старуха Ся не заботилась о своем младшем сыне, она бы не стала доносить ему новости.
Старуха Ся после инсульта не проходила никакого курса реабилитации, так что перекошенное лицо почти не исправилось, и она не могла контролировать слюну, которая постоянно капала изо рта. Раньше Ся Хунбин относился к этому с крайним брезгливостью, но сейчас посмотрел на мать теплым и преданным взглядом.
Старуха Ся зашамкала губами:
— Из троих сыновей я больше всего люблю тебя. Эта вертихвостка сейчас окрутила твоего брата. Бесстыжая девка, спит с Да Цзюнем без всякого замужества, разве может она быть порядочной?
Раз нет свидетельства о браке, значит, она ей не невестка.
А раз спит с мужчиной без регистрации — значит, она бесстыжая Порванная обувь!
Сяо Юй действовала хитро, была мастерицей притворного послушания, и старухе Ся ни разу не удавалось взять над ней верх.
С тех пор как у Ся Дачжуна появилась эта молодая жена, все его мысли были только о ней. Он больше не слушался старуху Ся так беспрекословно, как раньше, и та втайне проглотила немало обид… Куда лучше было, когда невесткой была Лю Фэнь — та хоть и не неслась, зато если старуха велела Да Цзюню идти на восток, тот никогда не шел на запад, велела ловить курицу — он не гнался за собакой!
Деревенская старуха привыкла быть главной в доме, а теперь ее слова ничего не значили — трудно передать, как ей было горько.
Сейчас она ненавидела Сяо Юй куда сильнее, чем Лю Фэнь!
Если Сяо Юй захочет избавиться от семьи третьего брата, старуха Ся этого точно не допустит.
Во-первых, чтобы досадить Сяо Юй: старуха противилась всему, что та затевала. Во-вторых, она и вправду любила Ся Хунбина. Живя за счет Ся Дачжуна, она на каждом шагу пеклась об интересах Ся Хунбина — именно за это Сяо Юй втайне не раз обзывала ее «проклятой старой бабкой».
Но если у старухи Ся сердце болело за сына, то сам Ся Хунбин был более эгоистичен.
Он понимал ситуацию лучше матери: было очевидно, что второй брат уже не может обходиться без новой второй невестки. Найди он сам себе молодую красавицу в жены, тоже наверняка во всем бы ее слушал.
Раз Сяо Юй убеждает второго брата купить дом, это дело, скорее всего, выгорит.
Ся Хунбин и сам хотел бы купить жилье, да только на квартиру нужно столько денег, что он их не заработает, даже если продаст себя на вес.
Если в одной квартире три прописки в Пэнчэне: одна второму брату Ся Дачжуну, одна Сяо Юй, то кому достанется последняя?
Мать уже старая, какая разница, сельская у нее прописка или нет.
Ся Хунбин больше всего боялся, что оставшаяся прописка достанется племяннику Ся Цзюньбао… С характером его второго брата такое вполне могло случиться! Нет, он должен заполучить это место себе, нельзя упускать выгоду. Неужели второй брат решил от них отделаться и жить отдельно?
Ся Хунбин вовсю строил планы, не подозревая, что мысли Сяо Юй текли в том же направлении.
Сяо Юй не хотела тесниться с толпой Ся. Вытащив Ся Дачжуна на прогулку, она снова завела разговор о покупке дома и прописке.
Ся Дачжун сильно колебался:
— Все только и говорят об этом Цзиньшачи. Каким бы хорошим ни было это место, с домами там пока ничего не ясно. Разве нам плохо здесь, в арендованном доме? Места много, вся семья живет вместе.
Сяо Юй опустила голову:
— Брат Дачжун, я знаю, как ты дорожишь родными. Мне тоже кажется, что когда все живут вместе, это весело. Я не ленюсь и не отказываюсь готовить на всех, и я не пытаюсь рассорить тебя с братьями. Я просто думаю о нем…
С этими словами Сяо Юй взяла руку Ся Дачжуна и приложила к своему животу.
Ся Дачжун опешил. Голос Сяо Юй, всегда нежный, сейчас звучал особенно мелодично, а то, что она сказала, заставило Ся Дачжуна почувствовать себя на седьмом небе от счастья:
— Брат Дачжун, я ходила в больницу проверяться. Ребенку ровно два месяца.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
