Ду Чжаохуэй и Тан Юаньюэ оба смотрели на нее. Ду Чжаохуэй ожидал чего-то подобного, но в сердце Тан Юаньюэ закралось дурное предчувствие.
Ся Сяолань выглядела опечаленной, словно и вправду переживала из-за напускной дружбы двух наследников богатых семей:
— …Тогда мне остается только самостоятельно развивать проект «Цзиньшачи», чтобы не обидеть ни одного из вас. Мне очень жаль, прошу вас отнестись к этому с пониманием. «Цихан Дичань» — это лишь неокрепший росток, и мы не можем позволить себе обидеть такие крупные компании, как «Мэйхуа» или «Чжэнжун». Позвольте мне сегодня оплатить счет. Прошу прощения, что заставила вас приехать впустую.
Раз уж Ду Чжаохуэй вел себя так отвратительно, Ся Сяолань должна была бы, не колеблясь, продать «Цзиньшачи» Тан Юаньюэ.
Тан Юаньюэ нахмурился, совершенно не ожидая от Ся Сяолань подобного хода.
Даже если бы она действительно заколебалась из-за четырнадцати миллионов, Тан Юаньюэ мог бы поднять цену.
Но когда на прекрасном лице Ся Сяолань отразилась печаль, у него не поднялась рука давить на нее.
Пока он пребывал в замешательстве, Ся Сяолань уже извинилась кивком и быстро покинула кабинет вместе со своими людьми.
Ду Чжаохуэй задумчиво смотрел ей в спину.
Не дожидаясь, пока Тан Юаньюэ начнет сводить с ним счеты, Ду Чжаохуэй поспешил нанести упреждающий удар:
— Брат Тан, я думаю, она изначально не собиралась продавать землю. Даже если бы я сегодня не пришел, ты бы все равно не смог купить у нее «Цзиньшачи».
Тан Юаньюэ холодно усмехнулся:
— У каждой вещи в мире есть своя цена. Если двенадцати миллионов мало, мой предел — пятнадцать. Если бы Ся Сяолань не хотела продавать землю, она бы не пришла на встречу.
С Ся Сяолань было непросто иметь дело.
Еще на инвестиционном приеме Тан Юаньюэ дал ей свои контакты, но за два прошедших месяца она ни разу ему не позвонила.
Это не было похоже на игру в «кошки-мышки». Тан Юаньюэ встречал разных женщин, в том числе и тех, кто был одержим карьерой, но такие красавицы, как Ся Сяолань, в большинстве своем не могли устоять перед искушением пойти коротким путем.
Ся Сяолань была особенной: она явно не искала легких путей, и это вызывало у Тан Юаньюэ определенное уважение.
Любой бизнес строится на переговорах. Тан Юаньюэ был уверен, что если бы Ду Чжаохуэй не влез, он смог бы выкупить участок в «Цзиньшачи».
Ду Чжаохуэй пробормотал себе под нос:
— Эта женщина действует крайне целенаправленно. Она бы точно не согласилась на встречу просто так. Пригласить ее на обед едва ли не сложнее, чем мэра города Пэнчэн. Почему она пришла… Этот обед определенно был ей выгоден. А Хуа, пойди разузнай, не появлялся ли сегодня в гостевом доме кто-нибудь из важных лиц!
Как говорится, лучше всего тебя знает не друг, а враг.
Если бы Ся Сяолань все еще была здесь, она бы не удержалась от похвалы в адрес Ду Чжаохуэя.
То, что Тан Юаньюэ, имея невесту, вовсю флиртовал на стороне, было низко, но это обычная болезнь богатых мужчин. В целом Тан Юаньюэ получил достойное образование, и гармония в семье сильно повлияла на его характер.
У Ду Чжаохуэя же в крови не было ни капли жалости к прекрасному полу. Он во всем искал выгоду, и именно это позволило ему отбросить туман и разглядеть истинные намерения Ся Сяолань!
А Хуа ушел выполнять приказ и вернулся спустя довольно долгое время.
— Молодой господин, сегодня в гостевом доме не было никаких крупных чинов, но я обнаружил кое-что интересное. В соседнем кабинете обедал владелец компании «Юаньхуэй», дядя Лю Юн.
Тан Юаньюэ замер. Ся Сяолань пришла на встречу, а ее дядя сидел за стенкой?
— Он боялся, что племянницу обидят? За кого он принимает меня, Тан Юаньюэ!
Быть ветреным и быть подлым — это разные вещи.
Ветреность — это влюбчивость, нежелание ограничивать себя одной женщиной и гордость от количества покоренных сердец.
Но такие отношения строятся на взаимном согласии, без принуждения, когда женщина сама этого хочет.
Если же использовать силу или давление — это уже подлость!
У Ду Чжаохуэя, однако, возникли иные мысли:
— И ее дядя был один?
А Хуа покачал головой:
— Кажется, у господина Лю был гость. Сотрудники гостевого дома его не знают, только слышали, как господин Лю называл его «начальник Пан».
Ду Чжаохуэй холодно усмехнулся:
— Иди и разузнай еще. Не упускай даже официантов, они наверняка что-то слышали. Есть фамилия и должность — нужно выяснить, что это за начальник такой!
В отличие от Гонконга, на материке понятие «начальник» (чжужэнь) очень расплывчатое: в зависимости от места работы их влияние может быть совершенно разным.
Ду Чжаохуэй не верил, что Лю Юн совершенно случайно пригласил какого-то начальника Пана на обед в соседний кабинет.
Время шло. Изысканные блюда кантонской кухни, за которые Ду Чжаохуэй заплатил немалые деньги, полностью остыли, но ни он, ни Тан Юаньюэ не притронулись к палочкам.
Наконец А Хуа вернулся во второй раз.
На этот раз он принес точные сведения:
— Молодой господин, этот начальник Пан ведает выдачей банковских кредитов!
Ду Чжаохуэй стиснул зубы:
— Так я и думал! Эта мошенница Ся Сяолань… Я давно проверял ее подноготную: всего-то несколько магазинов одежды, а «Юаньхуэй» — молодая ремонтная компания. Откуда у них столько денег на девелоперский проект?
Тан Юаньюэ внезапно все понял:
— У нее нет средств на строительство, но при этом она не хочет продавать землю. Ей остается только брать кредит в банке. Но получить пять миллионов и десять миллионов — это задачи разной сложности. Ся Сяолань нужно было убедить банк в ценности проекта «Цзиньшачи».
Именно поэтому она согласилась встретиться и обсудить сделку.
Она специально устроила обед для банковского начальника в соседнем кабинете, чтобы тот собственными глазами увидел: Тан Юаньюэ готов выложить за эту землю двенадцать миллионов.
Результат превзошел все ожидания Ся Сяолань, ведь из-за вмешательства мелочного Ду Чжаохуэя банковский работник обнаружил, что «Цзиньшачи» стоит не двенадцать миллионов юаней, а все четырнадцать, и если еще немного подождать, то цена вырастет до пятнадцати!
— Брат Тан, теперь ты видишь? Ся Сяолань просто хотела использовать тебя…
Тан Юаньюэ вытер руки салфеткой:
— Чжаохуэй, вино, которое ты принес, недешевое. Жалко, если пропадет, вели откупорить. Она не просто использовала меня, она обвела вокруг пальца весь Пэнчэн. Этот участок — наживка для гонконгцев. История с «золотыми песками», скорее всего, выдумка, но на приманку о «благоприятном месте» клюнули и ты, и я. А когда ее дома будут достроены, покупателями, боюсь, тоже окажутся сплошь гонконгцы. Благоприятное место, как-никак — кто же откажется от удачи!
Ду Чжаохуэй хлопнул по столу:
— Ах она… как она посмела меня разыграть! На этот раз я просто обязан проучить ее!
Ду Чжаохуэй ударил по столу так, что грохот стоял на весь кабинет, но Тан Юаньюэ лишь лениво взглянул на него:
— Чжаохуэй, давай будем честными. Ты ни капли не злишься, к чему этот спектакль передо мной?
Ду Чжаохуэй потер покрасневшую ладонь:
— Я не злюсь, потому что и так знал, что она не продаст мне землю. Я особо и не надеялся. Но мне непонятно, почему ты, брат Тан, не в ярости?
Тан Юаньюэ странно посмотрел на него:
— С чего бы мне злиться? Быть использованным такой редкой красавицей, как мисс Ся — это тоже своего рода удовольствие. Ты еще слишком молод, Чжаохуэй, и не понимаешь вкуса подобных вещей.
Ду Чжаохуэя от этих слов едва не стошнило.
Они оба — богатые наследники. Неужели у него было меньше девушек, чем у Тан Юаньюэ?
Тан Юаньюэ говорил таким тоном, будто Ду Чжаохуэй был каким-то неопытным юнцом!
Вино все же открыли. Подняв бокал, Ду Чжаохуэй произнес тоном, в котором сложно было уловить истинные чувства:
— Брат Тан, ты ведь не всерьез запал на Ся Сяолань? Не знал, что ты у нас такой романтик. Ся Сяолань хоть и невысокого происхождения, но запросы у нее огромные. Я не говорю, что ты ей не ровня, но эта женщина слишком горда и никогда не согласится делить мужа с кем-то еще… Брат Тан, у тебя нет шансов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
