Японский врач по приказу Ду Чжаохуя должен был полностью изменить облик Ся Цзыюй.
Судя по его требованиям, он явно хотел превратить её в копию Ся Сяолань.
Ся Цзыюй понимала, что ни капли не похожа на Ся Сяолань — та унаследовала черты семьи Лю. Она не знала, позволят ли современные технологии пластической хирургии добиться такого сходства, но стать копией Ся Сяолань означало бы всю жизнь провести в тени соперницы.
Ся Цзыюй умоляла переводчика наладить диалог с японским хирургом и в итоге сумела его убедить.
Врач, разглядывая предоставленные Ду Чжаохуем фотографии, тоже покачал головой:
— Добиться абсолютного сходства невозможно. Каким бы совершенным ни было мастерство хирурга, оно не сравнится с природным ваянием. Вы правы, структура костей и телосложение у каждого индивидуальны.
Лицо и фигура Ся Сяолань гармонировали друг с другом.
У Ся Цзыюй было совсем иное костное строение, и попытка сделать её похожей на Ся Сяолань выглядела бы крайне нелепо.
В итоге японский врач провёл Ся Цзыюй операцию по уменьшению нижней челюсти и сужению крыльев носа, приподнял переносицу, но не решился делать складку верхнего века. Поскольку она была склонна к образованию келоидных рубцов, шрамы на веках невозможно было бы скрыть, и в будущем они стали бы слишком заметны. Впрочем, присланный Ду Чжаохуем специалист и впрямь оказался мастером своего дела: он сумел избавить её лицо от прежних шрамов.
— Женская красота наполовину зависит от врождённых данных, а наполовину — от последующего ухода и умения себя подать.
Ся Цзыюй глубоко запечатлела в памяти эти слова японского врача.
Поэтому теперь она училась подбирать одежду, училась танцевать и старалась как можно меньше бывать на солнце, уповая на работу над собой.
Ся Цзыюй никогда не забудет ту боль, что пришла, когда после операции закончилось действие наркоза.
Из-за манипуляций с челюстью она полмесяца сидела на одной каше.
Все эти тяготы она помнила до последнего!
Любовница Си Гуя, та самая проститутка, что когда-то избила её, прислонилась к дверному косяку. Она, казалось, совершенно забыла о прежних стычках и лениво поддразнивала Ся Цзыюй:
— Чтобы мужчина полюбил тебя и не мог забыть, мало быть просто красавицей. Как у тебя с мастерством в постели?
Проститутка зашлась в хихиканье. Ся Цзыюй с опухшим лицом спросила:
— Ты научишь меня?
Проститутка сплюнула:
— С чего бы мне тебя учить?..
— Я заплачу, научи меня!
Ся Цзыюй и глазом не повела. Проститутка смерила её взглядом с ног до головы:
— Да у тебя в карманах свистит пуще, чем в голове. Откуда у тебя деньги, чтобы платить мне?
Ся Цзыюй холодно усмехнулась:
— Си Гуй здесь только для того, чтобы присматривать за мной. Кто-то платит огромные деньги за мою операцию, учит меня танцам и иностранным языкам. Не думаешь ли ты, что этот человек возлагает на меня большие надежды? Раз в меня вложили столько средств, неужели ты думаешь, что если у меня нет денег сейчас, их не будет и в будущем?
Проститутка была убеждена.
— Верю. А ты и впрямь толстокожая, словно рождена для нашего ремесла. Сейчас денег нет, но когда официально «дебютируешь», недостатка в них точно не будет.
Чувство стыда — вещь, которую невозможно измерить.
Некоторые женщины попадали в эту профессию по принуждению, но таких спокойных и целеустремлённых, как Ся Цзыюй, любовница Си Гуя видела нечасто.
В отличие от таких уличных девок, как они, тот, кто занимался Ся Цзыюй, явно намеревался превратить её в высокосветскую куртизанку… Любовница Си Гуя рассмеялась так, что всё тело затряслось: «высокосветская куртизанка» — это лишь красивое название, а по сути — та же элитная шлюха.
Возможность затянуть кого-то ещё в это болото несказанно радовала проститутку:
— Ладно, я научу тебя!
Скрытые под столом руки Ся Цзыюй сжались в кулаки.
Она уже один раз изменила свою судьбу.
Если бы она не приложила усилий и не поступила в университет, то давно бы осталась в деревне и вышла замуж.
Бог несправедлив — он заставил её пасть с высоты, позволив Ся Сяолань торжествовать во всём. Но она, Ся Цзыюй, не признает поражения. Раз у неё был один шанс, она обязательно ухватится и за второй!
Ван Гуанпин переведён в отдел партийной истории, семья Ван явно идёт к упадку, и Ван Цзяньхуа вряд ли добьётся успеха.
В Гонконге у неё появились иные возможности.
Ду Чжаохуй бросил её в Коулун, казалось бы, оставив на произвол судьбы, но при этом затратил на неё столько сил — значит, она всё ещё полезна!
Ся Цзыюй думала о своём новом лице, вспоминала идею, которую подала Ду Чжаохую, и её сердце начинало неистово биться.
Ей вовсе не обязательно хранить верность Ван Цзяньхуа и ждать его будущего успеха.
Она вполне может найти мужчину, который уже добился всего, и просто сорвать созревший плод.
Шанс, созданный Ду Чжаохуем, она должна использовать сполна… А когда она вновь станет хозяйкой своей судьбы и возвысится над всеми, она обязательно отомстит и самому Ду Чжаохую!
В зеркале на её ещё не пришедших в норму губах промелькнула улыбка.
Никогда не знаешь, как повернётся жизнь — возможно, беда обернётся благом. Нужно верить в себя, не спешить и действовать постепенно. В прошлом она проиграла Ся Сяолань именно из-за излишней спешки.
***
Ся Сяолань улетела в Пекин.
На вокзале Шанду Ся Дачжун под руку с Сяо Юй только что сошёл с поезда.
Путь из Янчэн до Шанду занимает более тридцати часов.
Ехать в спальном вагоне было не так уж утомительно, однако из-за долгой дороги беременная Сяо Юй выглядела измождённой.
— Дачжун-гэ, давай передохнём ночь в Шанду, а потом уже двинем в Анцин?
Сяо Юй чувствовала себя неважно, и вид у неё был болезненный.
Ся Дачжун, решив, что ей совсем плохо, не на шутку перепугался и настаивал на осмотре в больнице. После долгих уговоров они устроились в гостевом доме в Шанду, и только на следующий день на такси отправились в Анцин.
От столицы провинции до уезда Анцин Ся Дачжун ехал на такси; водители редко встречали таких богатых клиентов.
До самой деревни доезжать не стали, так как дорога до деревни Дахэ была слишком разбитой. Ся Дачжун мог бы заплатить, но состояние Сяо Юй не позволяло таких встрясок. Он хотел оставить её в гостевом доме уезда Анцин, а сам поехать в деревню за справками, но Сяо Юй наотрез отказалась:
— Дачжун-гэ, я выхожу за тебя замуж, но ещё ни разу не была у тебя на родине. Я обязательно должна всё увидеть.
Она ведь не какая-то тайная любовница, которую Ся Дачжун прячет от мира, почему бы им не поехать вместе?
В те времена единой компьютерной сети ещё не было, удостоверения личности только начали вводить в качестве эксперимента, и без справки никто бы не узнал, холост ли человек или совершает двоебрачие.
Как только Ся Дачжун с Сяо Юй вошли в деревню, их тут же перехватил староста деревни Дахэ:
— Дачжун вернулся! Как раз вовремя. Ваша семья в этом году ещё не внесла отчисления в общественные фонды и не сдала госпоставки зерна. Как будем решать вопрос?
Землю раздали крестьянам, и государству было всё равно, возделываешь ты свой надел или нет. Раз прописан в деревне — обязан платить сельхозналог и сдавать зерно. Именно поэтому сельские жители из кожи вон лезли, чтобы получить городскую прописку — горожанам не нужно было нести это бремя.
Даже прописка Ся Дачжуна всё ещё числилась в деревне Дахэ. На его имя была записана земля, так что платить полагалось.
Поскольку Ся Чанчжэн и Чжан Цуй сидели в тюрьме, а остальные члены семьи Ся, за исключением находящейся в бегах Ся Цзыюй, жили в Пэнчэне, староста вцепился в Ся Дачжуна и не отпускал. Ему пришлось платить не только за себя, но и за всю родню!
Каким бы высоким ни был доход Ся Дачжуна, общая сумма получилась внушительной.
Сяо Юй, покорно опустив глаза, стояла позади и не проронила ни слова. Ся Дачжун, нахмурившись, отдал деньги, попросив старосту пересчитать зерновые поставки в денежный эквивалент за всю семью.
Расставшись с деньгами, Ся Дачжун глубоко задумался. Сяо Юй права: нужно найти способ получить прописку в Пэнчэне. С городской пропиской больше не придётся платить все эти взносы!
— Староста, я в этот раз вернулся, чтобы взять справку для регистрации брака.
Староста деревни Дахэ, сжимая деньги, взглянул на молодую женщину за спиной Ся Дачжуна:
— Хорошо, хорошо. Это и есть твоя новая жена?
Скользнув взглядом по молодому гладкому лицу Сяо Юй, староста не удержался от мысленного ругательства: «Мать твою, неужели Ся Дачжун и впрямь идиот?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
