Пойти к старику Суну искать справедливости?
Это лишь попытка спасти репутацию семьи Цзи.
Если и был кто-то, способный урезонить Тан Хунэна, так это, без сомнения, старик Сун.
Но человек такого ранга, как старик Сун, занят делами государственной важности, откуда у него время отвлекаться на подобные кухонные дрязги.
Если бы кто-то из семьи Цзи и мог встретиться со стариком Суном, то только ныне покойный старый господин Цзи. С какой стати старику Суну принимать такого, как Цзи Линь?
Цзи Линь с горькой усмешкой произнес:
— Прошу простить за плохой прием, мы выставили себя на посмешище.
В одно мгновение больше половины гостей разошлись. Оставшихся нужно было где-то разместить. Выпивка и еда были готовы, и хотя ни у кого не было аппетита, нельзя же было позволить людям сидеть голодными, пока старшая дочь семьи Цзи изволит гневаться?
В этот момент свадебные организаторы, нанятые Цяо Чжи, наконец-то вступили в дело и кое-как успокоили оставшихся гостей.
Трудно сказать, что гости думали на самом деле, но внешне они подчинились распоряжениям и разошлись по ближайшим комнатам для отдыха, куда им обещали подать еду и напитки.
Цзи Я заперлась в комнате и никого не желала видеть.
Чжэнь Вэньсю за дверью тщетно пыталась ее уговорить, а Цяо Чжи стоял у входа с мрачным лицом.
Свадьба, стоившая сотни тысяч долларов… Цзи Я разрушала ее собственными руками, ни капли не скупясь. Потраченные деньги — это полбеды, но ведь они должны были принести результат. Сотни тысяч долларов и для Цяо Чжи не были пустяком, однако расточительство было вторично. Главное — поведение Цзи Я. Почему она так остро реагирует на каждое слово и жест бывшего мужа? Неужели у нее действительно не осталось к нему чувств? Раньше Цяо Чжи был в этом уверен, но после произошедшего в нем впервые зародились сомнения.
И именно это ранило его сильнее всего.
Старик Уилсон с женой проделали долгий путь, чтобы попасть на свадьбу, и, увидев, как торжество превращается в фарс, потребовали у сына объяснений, а Цяо Чжи не знал, что сказать.
В такой момент Цзи Я закатывает истерику и запирается в комнате — пылкое сердце Цяо Чжи начало постепенно остывать.
Гневаться можно в любой день.
Он горячо любил Цзи Я, даже зная о ее пристрастности и неустойчивой психике; эти странности составляли ее уникальное очарование. Но неужели она не могла ради него сдержать свой нрав хотя бы на собственной свадьбе?
Цзи Цзяньюань искренне сочувствовал Цяо Чжи. Он не выдержал, подошел и обнял его:
— Несмотря ни на что, ты навсегда останешься моим дядей Цяо Чжи.
В такой ситуации никто не стал бы смеяться над двумя обнимающимися мужчинами. Один был почти мужем Цзи Я, другой — её сыном, двумя самыми близкими ей людьми. И Цзи Я ударила по ним обоим, не зная жалости.
Цзи Цзяньюаню показалось, что Цяо Чжи вот-вот расплачется.
Этот порыв, вероятно, придал Цяо Чжи храбрости. Отстранив Цзи Цзяньюаня, он даже попытался его утешить:
— Будь терпеливее к маме, она больна, мы должны о ней заботиться.
Больна?
Если она больна, ей следует принимать лекарства.
Теперь Цзи Цзяньюань сильно сомневался в этой формулировке.
Если вечно потакать матери, ее «болезнь», скорее всего, не пройдет никогда.
Цзи Линь, успокоив гостей снаружи, ворвался в дом. Он был в такой ярости, что, казалось, сейчас взорвется. Переполняемый гневом, он с силой выбил дверь ногой. Цзи Я неподвижно сидела перед туалетным столиком. Снаружи ее долго и слезно уговаривали, а она застыла, словно глиняное изваяние!
Ярость Цзи Линя вспыхнула с новой силой:
— Тан Хунэна ты пригласила сама! Ты хоть с кем-нибудь посоветовалась, когда делала это? Тан Хунэн пришел — так чего же ты теперь злишься! Выйди и посмотри: ты растоптала не только собственную свадьбу, но и труды стольких людей. Сейчас же катись отсюда и извинись перед родителями Цяо Чжи, и перед самим Цяо Чжи тоже!
Лицо Цзи Я оставалось каменным, и Цзи Линь словно исполнял сольную партию в театре.
Цзи Линь не выдержал и схватил ее за руку, заставив пошатнуться. Тётя Цзи, которая долго терпела, воспользовалась случаем, протиснулась в комнату и, широко размахнувшись, влепила Цзи Я пощечину!
Звонкий хлопок заставил всех оцепенеть.
Даже Цзи Линь замер. Тётя Цзи, решившись на удар, заранее приготовила слова. Глядя на то, как Цзи Я с недоверием прижимает руку к лицу, тётя Цзи почувствовала невыразимое удовлетворение:
— Ты можешь не уважать саму себя, можешь не уважать меня как невестку, но по какому праву ты не уважаешь своего старшего брата? После смерти старика жизнь семьи Цзи стала тяжелой, но ты словно ослепла и ничего не видишь. Ты делаешь всё только ради собственного удовольствия, а твоему брату приходится раз за разом подтирать за тобой грязь. Ты обидела семью Чжоу, ты рассорилась с Тан Хунэном — разве не твой брат выносил всё это на своих плечах? Теперь ты погубила собственную свадьбу, и твой брат на глазах у всех извиняется перед каждым гостем. Он может извиниться за тебя перед гостями, но сможет ли он извиниться за тебя перед Цяо Чжи и его родителями? Я давно хотела дать тебе пощечину и теперь наконец-то исполнила свое желание!
Дав пощечину, тётя Цзи вдобавок осыпала Цзи Я упреками.
Цзи Линь всегда очень любил сестру, но слова жены, продиктованные обидой за него и заботой о семье Цзи, заставили его забыть о жалости.
— Твоя невестка права, ты сама уничтожила свою свадьбу. Говорю тебе: большинство гостей разошлись, те немногие, кто остался, скоро тоже уйдут. Полагаю, тебе и самой совестно продолжать церемонию. Если ты скажешь, что и с Цяо Чжи быть не хочешь, мы с твоей невесткой немедленно возвращаемся в Пекин и больше не станем лезть не в свои дела!
Пощечина тёти Цзи была сильной, лицо Цзи Я покраснело и опухло, отчетливо проступили отпечатки пальцев.
На этот раз реакция окружающих была иной. Раньше, стоило ей разозлиться, вся семья бросалась её утешать.
Теперь же вся семья требовала от неё извинений.
Но в чем она виновата?
Придерживая щеку, Цзи Я перевела взгляд на Цяо Чжи.
Цяо Чжи стоял в дверях, не заходя внутрь. Он не бросился, как обычно, успокаивать её, и выражение его лица Цзи Я не могла до конца понять.
Свадьба была разрушена, и в глубине души Цзи Я на самом деле раскаивалась. Она знала, что всё испортила, когда не смогла сдержать нрав и выплеснула то вино. Но извиниться перед Тан Хунэном она была не в силах, поэтому поспешила спрятаться в комнате, оставив этот хаос другим.
Теперь, глядя на Цяо Чжи, Цзи Я немного испугалась.
Цяо Чжи был лучшим вариантом из всех мужчин, которых она могла найти, он не пожалел ради нее сотен тысяч долларов. После сегодняшнего она до глубины души ненавидела Тан Хунэна, Ся Сяолань и её мать, но чтобы разделаться с Ся Сяолань и Лю Фэнь, ей была необходима финансовая поддержка Цяо Чжи.
— Цяо Чжи, я… я не смогла сдержаться. Я не знаю, что со мной произошло, прости меня.
На лице Цзи Я отразилось страдание.
Цяо Чжи немного помедлил, но всё же подошел к ней.
— Цзи Я, я по-прежнему готов жениться на тебе, но ты не можешь больше упрямиться и отказываться от больницы. Тебе нужна помощь врачей.
О том, как именно они поженятся, когда это произойдет и будет ли вообще свадьба, Цяо Чжи ничего не сказал.
Чжэнь Вэньсю за дверью вздохнула и, потянув за собой Нин Сюэ, тихо прошептала:
— Американцы тоже люди, у них тоже есть сердце. Если сердце мужчины ранено, вернуть всё на прежние круги будет непросто.
Цзи Я на этот раз действительно растоптала искренность Цяо Чжи.
Одно «прости» и оправдание потерей самоконтроля — и сотни тысяч долларов человека улетели на ветер.
Потерять столько денег и получить такую душевную рану — нет никого несчастнее Цяо Чжи.
Цяо Чжи-то, может, и простит Цзи Я, но вот что думают его родители… Говорят, американцы не придают значения отношениям между свекровью и невесткой, но в семье Цяо Чжи наверняка всё иначе. В богатых семьях при разделе имущества любимому сыну всегда достается больше. Если старик Уилсон невзлюбит Цзи Я, не отразится ли это на самом Цяо Чжи?
Нин Сюэ взглянула на мать: говорили же, что тётя Цзи — лучшая подруга, почему же она сегодня только и делает, что злословит!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
