Ду Чжаоцзи говорил искренне и с чувством.
На войне — отец и сыновья, на тигра — родные братья. Зачем семье тратить силы на внутренние распри, если можно направить их на расширение деловой империи?
Семье Ду еще далеко до звания самых богатых в Гонконге, и на пути к этой цели придется трудиться многие годы, так что совершенно незачем разбивать друг другу головы в кровь из-за наследства.
Ду Чжаохуэй лишь усмехнулся и даже поаплодировал ему:
— Чжаоцзи, сразу видно человека, учившегося за границей: кругозор широкий, речи складные — в сотни раз лучше старшего брата!
Разве могли они стоять на одной позиции?
Ду Чжаоцзи был сыном второй госпожи. К моменту его рождения Ду Чжаохуэй уже прочно занимал место наследника, а позже появилось еще больше младших братьев и сестер. Для Чжаоцзи идея разделить имущество поровну могла быть вполне искренней.
Но для Ду Чжаохуэя всё было иначе. Его мать была законной первой женой. Если бы Ду Чэнжун не взял еще трех наложниц, он остался бы единственным сыном.
Все деньги семьи Ду изначально принадлежали ему одному, а теперь ему предлагают делить их с толпой родственников?
Раньше и отцовская любовь принадлежала ему целиком, а теперь её пришлось делить.
Впрочем, любовью он не больно-то дорожил.
Но вот имущество семьи Ду он делить не собирался. Он скорее выбросит деньги в воду, чтобы просто послушать всплеск, чем позволит нажиться детям от трех других жен… Именно поэтому он без малейших колебаний донес на собственный семейный бизнес по контрабанде. Чтобы он согласился делить дела с Ду Чжаоцзи и остальными? Невозможно! В банде может быть только один главарь, и какими бы способными ни были остальные, им придется заглядывать вожаку в рот, чтобы выжить.
Ду Чжаохуэй хотел быть «старшим братом» не в смысле заботливого родственника, а в смысле лидера, чье слово — закон, и чье настроение определяет судьбу всех остальных!
Согласиться на первое же предложение?
Ду Чжаоцзи не был глуп и уловил сарказм в словах брата.
Он действительно обладал хорошим воспитанием, всегда был послушным сыном и рос в полной семье, поэтому его характер не был таким радикальным, как у Ду Чжаохуэя. Столкнувшись с язвительностью брата, он понял, что продолжать разговор бессмысленно:
— Отдыхай и поправляйся, брат, а мне нужно уладить дела в компании.
Отец всё еще в хорошей форме. В Гонконге многие богачи работают на передовой бизнеса до глубокой старости, так что в ближайшие годы передачи дел ждать не стоит.
А через несколько лет подрастут дети других наложниц, и как тогда изменятся обстоятельства в семье Ду?
Ду Чжаоцзи покачал головой. По возрасту они со старшим братом имели наибольшее преимущество. Им следовало бы заключить мир и доказывать свою состоятельность перед отцом, стараясь прибрать к рукам реальную власть в группе компаний, пока остальные братья и сестры не выросли… Но старший брат слишком торопился, желая захапать самый большой кусок и извести всех остальных. Это в корне расходилось с убеждениями Ду Чжаоцзи.
Хотя его мать была второй господиной, её отношения с отцом до свадьбы признавались законом Гонконга как легальные, и Ду Чжаоцзи не считал, что он чем-то обязан старшему брату.
В детстве он очень хотел играть с ним, но Ду Чжаохуэй тогда еще не умел скрывать эмоции: он толкнул его на землю и заявил, что вышвырнет его и его мать из дома Ду.
Мысли человека не изменились с малых лет. Ду Чжаоцзи восхищался «верностью принципам» брата, но в то же время считал, что тот так и не повзрослел: методы стали зрелыми, а помыслы остались по-детски наивными.
— Молодой господин…
— Пошли, вернемся в компанию. С братом, судя по всему, ничего серьезного, я загляну завтра.
Ду Чжаоцзи говорил об этом легко, как о чем-то несущественном, но люди из его окружения уже вовсю рисовали в воображении картины кровавых схваток.
Гонконгские папарацци обладали еще более бурной фантазией. За Ду Чжаоцзи следили и снимали его на протяжении всего пути до больницы.
Шторы в палате не были задернуты, и размытый кадр, на котором оба брата запечатлены вместе, уже снабдили выдуманными диалогами.
Свежий номер газеты еще пах типографской краской. Ду Чжаоцзи отбросил её в сторону:
— Больше не приносите это. Компания — место для работы, а не для обсуждения семейных дел.
Перед концом рабочего дня Ду Чжаоцзи вспомнил о человеке, про которого спрашивал раньше.
Помощник почтительно доложил:
— Это новый клерк из отдела кадров, испытательный срок еще не прошел. Мне рассчитать её и уволить?
Ду Чжаоцзи не выразил желания встретиться с ней, лишь спросил о её успехах.
Помощник ответил честно:
— Работает аккуратно, немногословна, с коллегами общается мало.
— Она владеет английским?
— Бегло.
— Переведите её в секретариат.
Что? Не уволить?!
Помощник не обладал мышлением руководителя. С точки зрения Ду Чжаоцзи, человек, который внимателен к деталям, обладает хорошими базовыми навыками, при этом много работает и мало болтает — идеальный кандидат в секретари.
Не все сотрудники должны нравиться боссу лично. Если увольнять каждого, кто не по душе, со временем вокруг останутся одни подхалимы.
Для разных людей есть разное применение — таков был стиль Ду Чжаоцзи.
Он просто перевел человека в секретариат и не собирался уделять этому много внимания. Однако на следующий день, придя на работу, он мельком заметил новое лицо.
Видно было, что она старалась привести себя в порядок, но всё равно выглядела очень убого.
Ду Чжаоцзи бросил помощнику:
— Вели бухгалтерии выдать ей аванс за два месяца. Ей не нужно наряжаться как диковинному цветку, но и нельзя, чтобы люди думали, будто компания не в состоянии платить жалованье.
Он даже не остановился, чтобы перекинуться парой слов с Е Сяоциун.
Новичок лишь слегка привлекла его внимание, но она не стоила того, чтобы второй молодой господин тратил на неё время.
Е Сяоциун в один миг превратилась из девочки на побегушках в сотрудницу секретариата. Хотя она по-прежнему занималась рутиной, её карьерные перспективы заметно выросли, и она оказалась в центре внимания.
Распоряжение самого господина… Е Сяоциун моментально стала объектом неприязни и отчуждения со стороны остальных секретарей. Её высмеивали за нищенскую одежду и за не слишком правильный кантонский диалект.
В это же время Е Сяоциун получила уведомление из бухгалтерии о выдаче аванса за два месяца.
Помощник господина прямо сказал ей, что её плохая одежда позорит компанию.
Приехав в Гонконг, Е Сяоциун натерпелась насмешек. Эти слова были неприятными, но они напомнили ей о благодетеле, который спас её в поезде и одолжил денег.
В мире всё же есть хорошие люди, её удача не отвернулась окончательно.
Кто-то рассыпается в сладких речах лишь для того, чтобы обмануть.
А кто-то говорит жестко, но имеет доброе сердце.
Понять эту истину лишь к двадцати с лишним годам — наверное, еще не слишком поздно?
…
Под давлением потенциал человека огромен.
Например, когда-то давно, не поступив в университет, Ся Цзыюй осознала: если она не будет стараться, то так и останется деревенской бабой. Чтобы изменить судьбу, ей пришлось, стиснув зубы, вгрызаться в учебу.
Любила ли она учиться?
Ни капли. При виде книг ей хотелось разорвать их в клочья.
Но выбора не было. Ей нужно было не просто учиться, а стать лучшей в Первой средней школе уезда Аньцин, чтобы понравиться директору Суню, завязать отношения с Ван Цзяньхуа и покинуть нищую деревню Дахэ.
Как только эти цели были достигнуты, Ся Цзыюй расслабилась.
Лень заложена в человеческой природе. Она была вместе с Ван Цзяньхуа, хорошая жизнь была лишь вопросом времени, и она перестала спешить.
Позже жизнь доказала: лениться нельзя. Если ты не стремишься к вершине, тебя раздавит Ся Сяолань.
Теперь, чтобы выбраться из грязного Цзюлунчжая, чтобы зажить красиво и вернуться за местью к Ся Сяолань, Ся Цзыюй снова стала усердной. Она учила английский, училась танцевать, перенимала у проституток постельное мастерство — она училась серьезнее, чем когда-то перед экзаменами в университет.
Сегодня ей наконец разрешили покинуть Цзюлунчжай.
В самом Цзюлунчжае людей из семьи Ду не встретить. Ей нужна была чистая обстановка и подходящая личность.
Ся Цзыюй не взяла с собой ни вещицы.
Цзюлунчжай не стоил того, чтобы о нем тосковать.
Она должна была отправиться на работу в место, подготовленное людьми Ду Чжаохуэя. В уличных газетных киосках пестрели разные листки, и в одном из них была новость о том, как Ду Чжаоцзи навещал брата в больнице.
На фото молодой господин Ду выглядел безупречно. Вторая наложница Ду Чэнжуна в молодости была красавицей, потому её и взяли в дом.
Если судить только по внешности, Ду Чжаоцзи действительно превосходил Ду Чжаохуэя.
Ся Цзыюй схватила газету и на некоторое время замерла, глядя на фотографию Ду Чжаоцзи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
