Отданное мясо дикого кабана кто-то продал и выручил деньги?
Ладно бы только это, но Сяо Юй, у которой явно не было денег за проданное мясо, умудрилась предложить написать ему расписку… Шао Гуанжун встречался со многими девушками, но такую чудачку, как Сяо Юй, видел впервые.
И дёрнул же его чёрт ляпнуть лишнего, теперь сам на себя злится.
— Проваливай уже быстрее. Я ещё не настолько обеднел, чтобы требовать назад подаренное мясо кабана. Серьёзно, лучше тебе больше не попадаться мне на глаза — каждый раз, когда я тебя вижу, я теряю по два года жизни!
Скрыла возраст, чтобы стать его спутницей, а потом внезапно выскочила на дорогу наперерез машине — разве нормальная девушка на такое способна?
Так ведут себя только безмозглые уличные девчонки. В свои пятнадцать-шестнадцать лет они не учатся и не работают, разгуливают в вызывающем макияже в компании бездельников. Такие девицы были всегда, а пару лет назад во время кампании по борьбе с преступностью некоторых даже арестовывали за «хулиганство»!
Сяо Юй, может, и находила в этом некий азарт, но Шао Гуанжун — ни капли. Заводя подружек, он рассчитывал на взаимное согласие, и уж точно не хотел, чтобы они доставляли ему проблемы.
Сяо Юй медленно побрела вглубь тёмного, неосвещённого переулка; её дом был третьим по счёту.
Она услышала, как взревел мотор: Шао Гуанжун уехал, не испытывая ни малейшего сожаления.
Сяо Юй прислонилась к стене, чувствуя полное поражение.
Если бы она вела себя лучше, Шао Шао, возможно, полюбил бы её. Не обязательно сильно, хватило бы и совсем немного.
Сяо Юй коснулась ссадины на запястье — рана нестерпимо жгла.
Внезапно дверь распахнулась. В маленьком дворике было темно, хоть глаз выколи. Кто-то посветил фонариком на Сяо Юй с головы до ног и, увидев, что она вернулась с пустыми руками, принялся другой рукой шарить по её карманам. Денег там, конечно, не оказалось, и когда заскорузлые пальцы попытались пробраться под одежду, Сяо Юй мёртвой хваткой вцепилась в его руку.
— Что ты делаешь?!
— Тьфу! — прошипел он. — Опять деньги прячешь, паршивка? В прошлый раз хоть тушу кабана приволокла, а в этот — совсем ничего. На что мне вас с матерью кормить, если денег нет?!
Его сальные, липкие глаза скользнули по её груди, и Сяо Юй захлестнуло чувство омерзения.
Она притворилась спокойной:
— Я же говорила: у моего нового парня очень богатая семья. Я не могу выпрашивать у него деньги или вещи, иначе он станет презирать меня и быстро бросит! Потерпи ещё немного. Когда я выйду за него замуж, у нас будет всё.
Эти слова он уже слышал, поэтому, проворчав проклятия, мужчина просто затащил Сяо Юй в дом.
— Выйти замуж? Да такая дешёвка, как ты, и мечтать не смеет о браке с сыном высокопоставленного чиновника. Сегодня двадцать третье число. К двадцать третьему числу следующего месяца ты должна принести мне двести юаней. И так каждый месяц. А если не принесёшь — сама знаешь, что будет!
— Где же я возьму двести юаней…
Мужчина пристально посмотрел на неё:
— Обманывай, грабь, хоть собой торгуй — мне плевать. Мне нужны эти двести юаней.
Почему именно двести, а не сто или триста?
Мужчину явно вдохновила история с мясом дикого кабана, которое Сяо Юй принесла домой: раз его можно было продать за двести юаней, значит, и Сяо Юй обязана добывать столько же ежемесячно.
Ей до смерти хотелось покончить с этим человеком и с собой в придачу.
Сяо Юй опустила голову, пряча полные ярости глаза, и молча прошла в свою каморку.
Во дворе было всего три комнаты: одна — старая, добротной постройки, и две пристроенные низкие хижины. Сам дворик размером с ладонь был заставлен кухонной утварью, горшками и чанами, так что и ступить-то было негде.
Стоило Сяо Юй зайти в каморку, как в нос ударил жуткий смрад. Она включила свет. На деревянной кровати лежала изнурённая женщина; она смотрела на Сяо Юй и пыталась выдавить подобие улыбки.
Женщину парализовало, и она не могла самостоятельно справляться с нуждой. Если Сяо Юй была дома, она вовремя помогала матери, но если та уходила на весь день, несчастная оставалась лежать в собственных нечистотах. Чтобы мать меньше ходила под себя, мужчина в отсутствие Сяо Юй не давал ей ни еды, ни воды.
Эта женщина была матерью Сяо Юй, прикованной к постели уже два года.
Если бы не эта внезапная беда, Сяо Юй сейчас училась бы в старших классах школы, а не надрывалась бы ради заработка после окончания средней.
Она перепробовала много подработок, но ей везде платили гроши.
Её даже едва не заманили в другой город, чтобы продать.
Она хотела бежать, но не могла бросить парализованную мать, поэтому ей оставалось только покорно добывать деньги для этого человека.
Мать Сяо Юй наблюдала, как дочь, даже не попив воды, принялась наводить порядок. Ей казалось, что лучше умереть, чем так жить. Наконец Сяо Юй убрала постель, застирала испачканные простыни и, заперев дверь на засов, легла рядом. Мать и дочь почти не разговаривали в этом доме, боясь, что мужчина их услышит.
Обе лежали без сна. Глубокой ночью женщина с трудом повернула голову — из-за паралича она могла шевелить только шеей:
— …Завтра уходи и не возвращайся. Беги, беги как можно дальше, уезжай из Пекина. Даже работа служанкой в чужом доме будет лучше. Скопишь денег за несколько лет, выберешь хорошего человека и выйдешь замуж. Тогда я смогу закрыть глаза и уйти с миром.
В кромешной тьме Сяо Юй ничего не ответила. Она лишь подтянула одеяло, сползшее на грудь матери.
— Я не убегу. А если и соберусь, то только вместе с вами. Я обязательно что-нибудь придумаю!
Раньше она в своей наивности обращалась в уличный комитет, но там её лишь отчитали, решив, что она просто непослушная девчонка, клевещущая на отчима.
В глазах окружающих этот мужчина был образцом добродетели: преданно ухаживал за парализованной женой и вырастил чужого ребёнка. Голос Сяо Юй ничего не значил — она была лишь приезжей, перебравшейся сюда вместе с матерью после её второго замужества. Соседи верили мужчине охотнее, чем ей!
К тому же он никогда не бил её и не ругался при людях.
Он просто шантажировал Сяо Юй её беспомощной матерью.
Если Сяо Юй вела себя хорошо, мать получала горячую еду.
Если денег не было — обе голодали.
«Способ должен найтись».
Сама она не справится, ей нужна чужая помощь. Все говорили, что Шао Шао — человек хороший: с девушками расстаётся мирно, и те не в обиде, потому что при разрыве всегда получают какую-то выгоду. Сяо Юй не рассчитывала на горы золота, она лишь надеялась, что Шао Шао поможет ей спасти мать.
Нельзя отступать только из-за того, что её обругали. Сяо Юй не доверяла никому другому; она выбирала цель обдуманно, и только у Шао Гуанжуна была безупречная репутация.
Она боялась связываться с кем-то ещё — вдруг её используют и выбросят, ведь в «семейные дела», в которые даже уличный комитет не вмешивался, никто не захочет лезть!
На следующее утро Сяо Юй приготовила матери поесть. Та, боясь снова испачкать постель и добавить дочери хлопот, съела всего несколько ложек и отказалась от воды.
— Я отлучусь ненадолго и скоро вернусь.
Вчера в машине она слышала разговор Шао Гуанжуна и Чжоу Чэна о том, что сегодня они собираются на улицу Ванфуцзин, где должно пройти какое-то модное дефиле.
Если она отправится туда, то наверняка снова встретит Шао Шао.
Пусть он и груб на язык, но на самом деле он — добрейшей души человек. Сяо Юй чувствовала уколы совести… Когда Шао Шао поможет ей, она будет готова на всё, чтобы отплатить ему добром!
Добравшись до улицы Ванфуцзин, она увидела, что сегодня проезд для машин закрыт. Эта мера, разумеется, заставляла некоторых водителей изрыгать проклятия. Сяо Юй завертела головой и заметила припаркованный у обочины «Шевроле», на котором ездила Ся Сяолань, а рядом — джип-212, за рулём которого часто видели Шао Гуанжуна. Сердце Сяо Юй радостно ёкнуло, и она вместе с толпой начала проталкиваться вперёд.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
