— Босс, Ло Яоцзун не умер!
Едва забрезжил рассвет, как эта новость достигла ушей Кэ Исюна.
Кэ Исюну очень хотелось выругаться на этих бездарей: не смогли управиться с каким-то Ло Яоцзуном.
— Неудивительно, что семья Ло не подняла шумиху. Информация подтверждена?
Подчинённый Кэ Исюна кивнул.
— Я посылал людей в больницу разузнать. Говорят, Ло Яоцзуна спасли, но он до сих пор не пришёл в сознание. Босс, не стоит ли мне ещё раз…
— Нет. Если не вышло с первого раза, второй раз подобраться будет в разы сложнее. Дело сделано чисто? Нас это никак не коснётся?
Смерть Ло Яоцзуна создала бы неразрешимый узел между семьей Ло и Ся Сяолань, а если бы кто-то подлил масла в огонь, всё закончилось бы массовыми беспорядками.
Но раз Ло Яоцзун жив, Ся Сяолань вполне может временно уладить конфликт с помощью денег или других условий. Если сейчас кто-то попытается подстрекать народ, то наверняка угодит в ловушку.
Подчинённый Кэ Исюна, ударив себя в грудь, заверил:
— Наши люди всё подготовили заранее. Действовали не наши ребята, мы наняли местных. Сказали им, что жизнь Ло Яоцзуна нужна, чтобы вымогать деньги у владельца Цзиньшачи, и пообещали долю. С ними связывался непримелькавшийся Вэньцзы. Как только Вэньцзы всё устроил, я сразу отправил его в Гонконг. Босс, будьте спокойны, никто не сможет связать это дело с нами!
Даже если эти подонки не выдержат давления на допросе в полиции и всё честно выложат, человек, на которого они укажут, уже давно в бегах.
Подчинённый Кэ Исюна всё устроил как надо.
Кэ Исюн добавил:
— Вэньцзы уехал в Гонконг переждать бурю, возможно, он не сможет вернуться несколько лет. Нужно обустроить его семью. Если будут трудности — помогайте. Вэньцзы не должен там, на чужбине, беспокоиться о доме!
— Босс, деньги на обустройство семьи Вэньцзы уже выданы. Но как же Цзиньшачи? Мы что, будем просто стоять и смотреть, как они сегодня спокойно продают квартиры?
Кэ Исюн постучал пальцами по столу:
— А что ещё ты предлагаешь? Не забудь отправить им пару праздничных корзин с цветами в честь открытия.
Подчинённый был крайне недоволен.
Ещё и цветы дарить?
Ну и везёт же им!
Если бы Ло Яоцзун умер, как планировалось, сейчас нужно было бы посылать не праздничные корзины, а похоронные венки!
Раннее утро 14 декабря.
Сегодня отдел продаж открылся очень рано, но те, кто прислал поздравительные корзины, оказались ещё быстрее. Такие люди, как Тан Юаньюэ, Ду Чжаохуэй и другие, заранее распорядились доставить цветы.
Бай Чжэньчжу, Чэнь Силиан и Кан Вэй, занятый на мебельной фабрике, — никто из них не забыл об этом событии.
Родственники и друзья присылали поздравления, а деловые партнёры приходили выразить поддержку.
Были и те, кто знал о влиятельных покровителях компании «Цихан».
Цветочные корзины выстроились в длинный ряд, расходясь в обе стороны от фасада отдела продаж. Они стояли так ровно, что, казалось, этому ряду нет конца.
Пань Ицзюнь, который только вчера благодарил госпожу Ся за спасение жизни, прислал своего племянника Пань Вэйляна на помощь, велев ему во всём прислуживать Ся Сяолань.
Пань Ицзюнь даже купил две большие корзины на собственные деньги, и не помышляя о том, чтобы провести это через казённый счёт!
Банк тоже прислал цветы, и оплату одобрила сама Шэн Сюань.
— Эта дрянная женщина! Лиса пришла поздравить курицу, добра не жди! — выругался Пань Вэйлян.
Шэн Сюань заблокировала кредит для «Цихан», и у неё ещё хватает наглости присылать цветы?
Хотя проверка в отношении его дяди закончилась, тот от пережитого страха словно постарел на несколько лет. Пань Вэйлян не был образцовым юношей и очень хотел подкараулить Шэн Сюань с мешком на голове, чтобы проучить её, но дядя его остановил.
Пань Ицзюнь бросил на него недовольный взгляд:
— Попридержи язык, парень. Если ты называешь её лисой, то получается, что и госпожу Ся ты сравнил с курицей?
Народу собралось немало. Было всего 7:30 утра, а перед входом, за натянутой красной лентой, уже стояла очередь. Люди держали в руках газеты с рекламой или листовки, желая разузнать подробности о проекте Цзиньшачи.
Хотели спросить о ценах.
Хотели зайти в жилой комплекс и осмотреть образцовые квартиры.
Хотели уточнить вопросы с пропиской.
Стоял шум и гам, было необычайно оживлённо.
Вот только самой Ся Сяолань нигде не было видно, хотя по логике вещей она, как хозяйка, должна была появиться первой.
Где же была Ся Сяолань?
Прошлой ночью она работала до пяти утра, после чего вернулась в гостиницу, приняла душ и, вздремнув меньше часа, снова встала. Ей нужно было вести себя как ни в чём не бывало перед матерью.
Лю Фэнь спала в другой комнате и понятия не имела, что Ся Сяолань уходила ночью, и не знала, какое пугающее столкновение произошло на стройке. Минь Сяоцзюй слышала какой-то шум, но Ся Сяолань запретила ей рассказывать, и та сделала вид, что ничего не знает.
Тан Хунэн, разумеется, не собирался ехать на место событий.
Ся Сяолань предложила матери и Тан Хунэну погулять по городу, но Лю Фэнь сама захотела посмотреть, как продаются квартиры.
Когда мать и дочь закончили завтракать, Ся Сяолань решила сообщить Чжоу Чэну о событиях прошлой ночи. Дотерпев до половины восьмого, она позвонила в часть. Телефонист сказал, что передаст сообщение, но когда через десять минут перезвонил, то сообщил, что Чжоу Чэна не нашли.
В академии много людей, так что неудивительно, что его не смогли сразу отыскать. Ся Сяолань не стала сидеть в гостинице и вместе с Лю Фэнь собралась на выход.
Гэ Цзянь отвечал за порядок на месте, поэтому сегодня Ся Сяолань и Лю Фэнь в Цзиньшачи вёз Ли Дунлян. Минь Сяоцзюй тоже поехала с ними: опасно там или нет, она ни на шаг не отходила от Лю Фэнь.
Как только Ся Сяолань вышла из дверей гостиницы, она заметила на противоположной стороне дороги знакомый силуэт.
Чжоу Чэн стоял, прислонившись к машине, и курил. Неизвестно, как долго он уже ждал.
В лучах восходящего утреннего солнца Чжоу Чэн улыбнулся Ся Сяолань.
Она мгновенно вспомнила времена, когда они ещё только начинали встречаться: тогда Чжоу Чэн так же ждал её на дороге в уездный город и от долгого ожидания забросал всё вокруг окурками.
— Ты… почему ты ничего не сказал! Опять устраиваешь такие сюрпризы!
Конечно, в академии его не нашли — он ведь был в Пэнчэне!
Он не мог прилететь на крыльях, а значит, выехал очень рано.
— Как я мог не приехать? Моя жена с таким воодушевлением рисовала мне радужные перспективы, речь идёт о том, как потратить десятки миллионов, я просто обязан быть рядом и увидеть это своими глазами.
Чжоу Чэн имел в виду не только то, сколько принесёт продажа квартир в Цзиньшачи.
Безусловно, проект должен быть прибыльным, но для Ся Сяолань он значил не только деньги.
Его жена начинала с малого, кропотливо копила капитал, и вот, добравшись до проекта Цзиньшачи, она наконец-то смогла встать на одну платформу с сильными мира сего и помериться с ними силами.
Цзиньшачи имел для Ся Сяолань особое значение.
Если проводить аналогии, это было похоже на то, как Чжоу Чэн, просидев несколько лет в должности комбата, наконец получил повышение. Это был мощный рывок в карьере, и в такой момент Ся Сяолань тоже постаралась бы присутствовать рядом.
Собственный успех и прогресс радуют.
Успех и прогресс любимого человека приносят и радость, и гордость!
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем Чжоу Чэн взял Ся Сяолань за руку и поздоровался с Лю Фэнь.
Лю Фэнь тоже обрадовалась:
— Мальчик мой, ты снова отпросился в академии! В последнее время ты часто берешь отгулы, руководство не ворчит?
— Тётя Лю, не волнуйтесь. Я приехал сюда по пути, чтобы уладить кое-какие дела, это обычная командировка, так что всё в порядке.
Ли Дунлян повёз Лю Фэнь и Минь Сяоцзюй, а Ся Сяолань, естественно, села в машину к Чжоу Чэну.
Им было не до нежностей — она первым же делом начала жаловаться.
Лицо Чжоу Чэна оставалось бесстрастным, но руки на руле заметно напряглись:
— Действительно, ищут смерти. Я и так собирался в этот приезд разобраться с Кэ Исюном, а он решил сам подставиться!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
