После этих слов Ся Сяолань Лю Фэнь и вправду больше не поднимала эту тему.
Ся Сяолань возомнила себя преисполненной житейской мудрости, но по возвращении в Пекин бабушка Юй устроила ей такой разнос, что та и головы поднять не смела:
— Всё еще недостаточно хорошо его знаешь? Если рассуждать по-твоему, то все браки прошлого, заключенные по воле родителей и слову свах, были несчастными, а нынешние знакомства вслепую, когда решение принимается после первой же встречи — это всё ненадежно?
Бабушка Юй была вне себя от злости на Ся Сяолань.
Какая еще там любовь? Отношения строятся на чувствах, а брак — на порядочности!
Если человек порядочный и без дурных привычек, то даже если он разлюбит жену, его чувство ответственности перед семьей никуда не денется.
А если человек дрянной, то сегодня он любит жену до беспамятства, а завтра разлюбит и так же неистово влюбится в другую.
Бабушка Юй так осадила Ся Сяолань, что той нечего было возразить, и она поспешила ретироваться:
— Мам, думай сама, я не вмешиваюсь. Это твое личное дело, решай сама, а я поддержу любой твой выбор!
Она пристыженно возвращалась в университет, а Лю Фэнь кричала ей вслед:
— Беги помедленнее, смотри не забудь ничего!
В эту поездку Ся Сяолань прихватила немного еды для соседок по общежитию.
Как только Ся Сяолань ушла, бабушка Юй пристально посмотрела на Лю Фэнь:
— Ты всё обдумала?
Это было лишь вопросом времени, и бабушка Юй не верила, что в ближайшем будущем удастся найти партию лучше, чем Тан Хунэн.
Женщине непросто выйти замуж за человека выше рангом, но и бояться этого не стоит… Иметь хороший вариант и отказываться от него, чтобы пятиться назад и искать кого-то похуже — это ли не безумие!
— Он сказал, что мы просто распишемся, а я продолжу заниматься бизнесом в столице, и нынешняя жизнь не изменится.
Если бы Тан Хунэн заставил Лю Фэнь бросить дела, переехать в Пэнчэн и посвятить себя заботе о его быте, она бы ни за что не согласилась. Но Тан Хунэн поддерживал её стремление иметь собственное дело, и это было по-настоящему ценно.
Бабушка Юй нахмурилась:
— Второй брак пышно не справляют, но и не стоит расписываться тайком. Нужно хотя бы пригласить родных и близких на несколько столов.
Статус Тан Хунэна предопределял невозможность грандиозного свадебного банкета; выходя замуж за госслужащего, нужно иметь это в виду. Кадрам в маленьких городках еще прощалось — мол, небо высоко, император далеко, — и от тех, кто всю жизнь метит в начальники волости или бюро, нельзя требовать слишком строгой дисциплины, верно?
Но чем выше чин, тем выше должна быть идеологическая сознательность.
Можно громко заявлять о своих политических взглядах и вести общественные дела на виду у всех, но в личной жизни необходимо оставаться скромным и простым — это основы основ.
Лю Фэнь не была из тех, кто гонится за роскошью. Она не завидовала свадьбе Цзи Я и Цяо Чжи, на которую угрохали кучу денег и позвали сотни гостей. Ее терзали не мысли о церемонии, а ощущение нереальности повторного замужества.
— Я еще подумаю.
В первом браке у нее не было права голоса — тогда все так женились: сваха замолвила слово, и вскоре свадьба.
Второго мужа, Тан Хунэна, она знала почти два года. Путь был долгим: от страха поднять глаза и заговорить с мэром Таном до постепенного сближения и начала отношений.
Тан Хунэн не был плохим человеком.
Лю Фэнь чувствовала, что в глубине души ответ уже готов.
…
Вечером, ложась спать, Ся Сяолань только и думала о том, что ее «мама выходит замуж».
Она не была склонна к излишнему драматизму и не примеряла на себя роль несчастного ребенка.
Замуж так замуж, в конце концов, ей скоро уезжать за границу. Она переживала, что мать будет тосковать в разлуке, так что присутствие мэра Тана, который заполнит пустоту, было кстати.
Убеждая себя проявить благоразумие, она всё равно не могла уснуть и полночи ворочалась, прежде чем сомкнуть глаза.
На следующее утро, даже не позавтракав, она поспешила позвонить в Пэнчэн. Когда трубку сняли, она решила немного подразнить:
— Дядя, угадайте, сколько квартир мы продали вчера?
Лю Юн, который всегда ей потакал, ответил:
— Нет уж, ты гадай!
— Штук сорок было?
Должно быть, ведь когда она уезжала в полдень, было уже двадцать восемь. За вторую половину дня вполне могли продать еще двенадцать.
Лю Юн расхохотался:
— Бери выше, будь смелее!
— …Ну, тогда еще пять прибавить?
Лю Юн больше не мог сдерживаться:
— Пятьдесят одна! Даже больше, чем в первый день. О чем тебе теперь беспокоиться с этим жилым комплексом!
Уголки губ Ся Сяолань приподнялись в улыбке. И вправду, о чем теперь беспокоиться.
Вчера оставалось девяносто квартир, а после вчерашних продаж — всего тридцать девять.
Затраты давно окупились, теперь шла чистая прибыль. Разом заработать несколько миллионов — «Цихан» наконец-то перестал быть пустышкой.
— Дядя тебя поздравляет. Мы вместе стали миллионерами, но ты идешь быстрее дяди и скоро станешь мультимиллионером.
Хотя деньги заработала Ся Сяолань, Лю Юн был преисполнен гордости.
Это была «легенда о богатстве», развернувшаяся на его глазах. Какое значение имеет то, отмыта ли глина с сапог или то, что когда-то за душой не было ни гроша? Если человек смеет бороться и делает это на верном пути, то трудно даже представить, каких высот он может достичь!
Раньше он считал Лю Тяньцюаня крупным боссом, а свои активы по сравнению с чужими — каплей в море. Но теперь, видя, с какой скоростью Ся Сяолань делает деньги, Лю Юн обрел уверенность.
Ся Сяолань прыснула:
— Тогда и вам, дядя, нужно поднажать!
Повесив трубку, Ся Сяолань продолжала улыбаться.
Вчерашние данные о продажах окончательно успокоили ее сердце.
В столовой Ся Сяолань столкнулась с Нин Сюэ.
Нин Сюэ с булочкой в руке куда-то спешила. Ся Сяолань и не думала хвастаться перед ней.
С Нин Сюэ у нее не было вражды, скорее — расхождение во взглядах, они просто не подходили друг другу как подруги.
Конечно, будь на ее месте Чжэнь Вэньсю, Ся Сяолань бы с удовольствием похвасталась.
Ей не нужно было держаться за связи семьи Нин, она и без них успешно реализовала проект. Чжэнь Вэньсю считала, что Ся Сяолань общается с Нин Сюэ из корыстных побуждений, но факты доказали обратное: она вполне могла обойтись и без помощи семьи Нин.
«Тот, у кого в душе грязь, и в других видит лишь грязь… С „Цзиньшачи“ дело решено, теперь мне нужно сосредоточиться на учебе. Будет нехорошо опозориться в Корнеллском университете в США. Там никого не волнует, проектировала ли я интерьеры отелей или строила жилые кварталы. Год в Корнеллском университете не должен пройти впустую, я обязана получить настоящие знания».
А еще нужно найти сына бабушки Юй.
С чего начать?
Состряпать статью о поиске родственников, которая заинтересовала бы зарубежные СМИ, не так-то просто.
Ся Сяолань решила с головой уйти в учебу, но спокойствие продлилось меньше дня. Гуань Хуэйэ позвала её на ужин и с порога ошарашила новостью:
— Чжоу И вернулась. Вчера. И вместе с ней в Пекин приехали мать и сестра Юань Ханя… Семья Юань пришла свататься к дяде и тете Чжоу Чэна. Дядя Чжоу Чэна уже дал согласие, но теперь против бабушка Чжоу Чэна.
Согласие?
Чжоу И отсутствовала довольно долго.
Ся Сяолань нахмурилась:
— Кузина Чжоу И беременна?
Гуань Хуэйэ холодно усмехнулась:
— Семья Юань сразу заявила, что двое молодых людей не сдержались. Раз уж Чжоу И забеременела, Юань Хань не отказывается нести ответственность. Им лучше поскорее пожениться, пока живот не стал заметен, а то будет некрасиво.
Вроде всё верно, но было в этом некое необъяснимое чувство. Будь Ся Сяолань на их месте, она бы выставила таких будущих родственников за дверь!
Дядя Чжоу Чэна на удивление согласился. Неужели он твердо решил пойти вторым путем и держать Юань Ханя в ежовых рукавицах?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
