Тан Пуцзе… О нет, что задумал Тан Юаньюэ?
Этого не знал не только Ду Чжаохуэй — даже в семье Хэ никак не могли взять это в толк.
Они были помолвлены целых пять лет, и вдруг он является с повинной и заявляет о расторжении помолвки.
В семье Хэ все были в полнейшем замешательстве, пока не разузнали об инциденте с Хэ Чжитун, плеснувшей ему в лицо вином. Что ж, это и впрямь было чересчур: мужчинам на людях важно сохранять лицо. К тому же Тан Юаньюэ был отнюдь не безвестным выскочкой, а довольно заметной фигурой в Гонконге. Что же касается того, что Хэ Чжитун застала его за ужином с другой женщиной — семью Хэ это мало заботило. В таких делах ловить нужно на горячем, в постели, а иначе — у кого не бывает друзей противоположного пола?
— Чжи Тун поступила неправильно…
— Чжи Тун ни в чем не виновата, — с виноватым видом произнес Тан Юаньюэ. — Просто мы не подходим друг другу по характеру. Мы можем быть друзьями, братом и сестрой, но не мужем и женой. Если у Чжи Тун есть какие-то требования, я готов выплатить ей компенсацию в меру своих возможностей, но расторжение помолвки — мое тщательно взвешенное решение.
Отец Хэ тоже начал злиться. Он был вполне доволен будущим зятем, но это не означало, что он позволит юнцу проявлять подобную дерзость в своем присутствии.
— Ты собираешься расторгнуть помолвку, но поставил ли ты в известность своих родителей?
— Господин Хэ, я уже сообщил об этом семье. К тому же я взрослый человек и вправе сам распоряжаться своей судьбой.
Тан Юаньюэ явно подменял понятия, но отец Хэ, услышав, что в семье Тан уже в курсе, понял: Тан Юаньюэ не шутит.
Хэ Чжитун больше не могла сдерживаться и спустилась вниз.
— Не подходим по характеру? И ты терпел это пять лет? Восхищаюсь твоей выдержкой! Тан Юаньюэ, и ты смеешь утверждать, что у этого решения нет других причин… Мне плевать, ради кого ты это делаешь, но я не позволю держать себя за дуру. Хочешь расторгнуть помолвку — ладно, но ты должен извиниться передо мной на первой полосе газеты и официально объявить, что наш уговор аннулирован.
Хэ Чжитун была вне себя от ярости, но все же старалась сохранять достоинство светской львицы, не желая опускаться до уровня рыночной хабалки.
Мужчина, который сам предлагает разорвать помолвку, был ей не нужен.
Но и проглотить эту обиду она не могла, поэтому и потребовала от Тан Юаньюэ извинений на первой полосе!
Тан Юаньюэ недолго раздумывал, прежде чем согласиться.
— Это действительно моя вина. И хотя помолвки больше нет, я не хотел бы, чтобы это сказалось на дружбе между семьей Тан и семьей Хэ. Я выполню твое требование.
Но разве это могло не сказаться на дружбе?
В прежние времена расторжение помолвки спустя пять лет запросто могло довести невесту до самоубийства. К счастью, на дворе стоял 1986 год, а Хэ Чжитун выросла в богатой гонконгской семье и не была обременена феодальными предрассудками.
Как только Тан Юаньюэ ушел, отец Хэ мрачно спросил:
— Что все-таки произошло?
Хэ Чжитун рассказала о том, что случилось в ресторане позавчера вечером, но отец ей не поверил.
— Тан Юаньюэ не стал бы расторгать помолвку из-за какой-то женщины-дизайнера. Ты слишком наивна, Чжи Тун, это лишь повод.
Скрытые причины заставили отца Хэ погрузиться в раздумья. Неужели у семьи Тан появились другие планы, и они решили избавиться от семьи Хэ как от помехи? Что же такого произошло, что заставило Тан Юаньюэ вести себя как безрассудного юнца? Это было на него не похоже. Семья Тан приложила немало усилий для воспитания старшего сына, и все эти годы Тан Юаньюэ проявлял себя как человек степенный и способный.
Если отец Хэ мыслил масштабно, то Хэ Чжитун, полагаясь на женскую интуицию, была убеждена: причина именно в той женщине. Ради нее Тан Юаньюэ вполне мог на время потерять голову. Подобная красота редко встречалась даже в шоу-бизнесе. В восьмидесятые Гонконг сходил с ума: победительницы конкурсов «Мисс Гонконг» выходили замуж за богачей, так что в том, что Тан Юаньюэ увлекся женщиной-дизайнером, не было ничего удивительного.
Когда слухи поползут по городу, все будут говорить, что Тан Юаньюэ «бросил» ее ради женщины с материка. Одна мысль о подобных новостях приводила Хэ Чжитун в бешенство. Она не могла допустить, чтобы к ее имени приклеились слова, полные жалости или унижения.
— Помолвку можно расторгнуть, но просто так это дело я не оставлю!
***
Поспешность Тан Юаньюэ застала врасплох не только семью Хэ, но и саму семью Тан. Госпожа Тан только узнала о намерениях сына и еще не успела обсудить это с мужем. Она планировала сначала лично встретиться с Ся Сяолань.
Но Тан Юаньюэ действовал слишком стремительно: на следующий же день после разговора с матерью он отправился к семье Хэ с повинной.
Председатель правления компании «Юйхуа» Тан Цзиньюнь пребывал в полном недоумении. Звонок от будущего тестя застал его врасплох и лишил дара речи. Лишь после долгих заверений в том, что это недоразумение и просто каприз сына, Тан Цзиньюню удалось закончить разговор. Вернувшись домой, он сразу же велел найти сына, который доставил ему столько хлопот, но тот не был настолько глуп, чтобы возвращаться, — жилья у него хватало и без родительского дома.
Госпоже Тан даже глоток овсяного отвара, который она пила каждое утро, показался горьким.
— Он упоминал мне об этом, но к чему такая спешка?
— Спешка? — Тан Цзиньюнь горько усмехнулся. — Мальчишка, которому уже тридцать лет, а ума так и не набрался! Пусть немедленно катится сюда!
Катиться обратно Тан Юаньюэ пока не собирался.
Расторгнув помолвку в доме Хэ, на следующее утро он отправился на виллу.
Ся Сяолань уже ждала его, чтобы обсудить предварительный план.
— В целом изначальная планировка виллы неплохая, но раз вы хотите сменить стиль, я предлагаю снести гараж…
Ся Сяолань говорила серьезно, и Тан Юаньюэ не стал упоминать о расторжении помолвки. Только такой незрелый человек, как Ду Чжаохуэй, стал бы хвастаться подобным, пытаясь выслужиться. О вчерашней выходке Ду Чжаохуэя Тан Юаньюэ узнал почти сразу — на вилле оставались его люди, иначе кто бы решал бытовые вопросы Ся Сяолань и остальных.
Он узнал обо всем, как только это случилось. Ду Чжаохуэй проявил завидную активность, но, к сожалению, выбрал неверный путь.
Когда Ся Сяолань закончила, Тан Юаньюэ вполне серьезно обсудил с ней проект, делая вид, что ремонт его действительно заботит. Затем он плавно сменил тему и заговорил о встрече с У Дао Нанем.
— Судя по твоему тону, ты хочешь поблагодарить мастера У?
— Да, я благодарна господину У за помощь с проектом Цзиньшачи и надеюсь, что в будущем нам еще представится возможность поработать с ним.
Ся Сяолань имела в виду не фэншуй, а «имя» У Дао Наня. Компания «Цихан» не собиралась ограничиваться строительством одного жилого комплекса.
— Не знаешь, нет ли у него каких-то особых предпочтений?..
Кто-то любил недвижимость, кто-то золото, кто-то хорошее вино, а кто-то чай или табак. Ся Сяолань хотела знать, что нравится У Дао Наню.
— Мастер У увлекается антиквариатом. В его профессии постоянно приходится иметь дело с фэншуй, и мастер У говорит, что старинные вещи обладают душой и энергией, способной влиять на ауру человека.
Тан Юаньюэ, казалось, заранее все разузнал.
— Я знаю, что сегодня вечером будет небольшой аукцион антиквариата. Если ты хочешь подобрать что-то для него, я могу отвезти тебя туда.
Ся Сяолань почувствовала фантомную боль в кошельке. Если бы она хотела купить антиквариат в подарок, разве она не могла сделать это на материке? Даже в государственном антикварном магазине цены были бы ниже, чем в Гонконге, тем более на аукционе, о котором знают такие богатые наследники, как Тан Юаньюэ… Вещи, выставляемые на торги, дешевыми не бывают.
Тан Юаньюэ угадал ее сомнения и поспешил успокоить:
— Это всего лишь небольшой аукцион, вещи там не слишком дорогие — в пределах нескольких десятков тысяч.
Такую сумму ради подарка У Дао Наню Ся Сяолань вполне могла себе позволить, поэтому она решительно кивнула.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
