8 мая.
Ся Сяолань встретила день выпускных экзаменов в Корнеллском университете.
Это было также время, когда Цзянь Янь должна была лечь на операцию к доктору Берману.
Каким бы бесчувственным ни был Чжоу Чэн, в такое время ему следовало пойти в больницу и навестить её. В конце концов, Цзянь Янь предстояла первая восстановительная операция в чужой стране, и рядом не было ни одного родственника; присутствие друга определенно принесло бы ей больше спокойствия.
Ся Сяолань с готовностью разрешила Чжоу Чэну поехать:
— Ты сегодня вечером не возвращайся в Итаку, к чему эти лишние хлопоты с разъездами. Тебе ведь завтра ехать в аэропорт встречать мою маму и Юй Найнай? Оставайся на ночь в Нью-Йорке.
Операция Цзянь Янь была назначена на вторую половину дня, поэтому Чжоу Чэн уехал только после того, как проводил Сяо Лань до экзаменационной аудитории.
— Сдай экзамен как следует, пусть люди в Корнелле увидят, что моя жена везде самая лучшая.
Чжоу Чэн верил в Ся Сяолань.
Дейзи и остальные переживали: Ся Сяолань умудрилась взять неделю отгула прямо перед экзаменами, никто не видел, чтобы она занималась, и было неизвестно, как она сдаст эти несколько предметов. Единственное, за что не стоило беспокоиться, — это «Конструктивные элементы» профессора Маккарти; ее текущие работы были выполнены настолько блестяще, что Ся Сяолань как минимум получит «A», а удастся ли ей взять «A+», зависело от того, как рассудит этот «великий демон».
Профессор Липтон, который по несчастливой случайности был ранен шальной пулей на церемонии награждения CW, тоже выписался из больницы и с началом экзаменационной недели снова появился в кампусе Корнеллского университета. Однако для полного заживления ран требовалось время, поэтому профессор Липтон передвигался все еще медленно.
Он был благодарен своему коллеге Маккарти за то, что тот не бросил его в критический момент, а, рискуя попасть под пули, остановил ему кровотечение.
Глядя на то, как студенты начали заходить в аудитории на экзамен, профессор Липтон проворчал:
— Ты приметил ту студентку по обмену из Китая? А мне больше нравится автор проекта «Библиотека на скале», ее работа наполнена одухотворенностью. Студентам не нужно задумываться о стольких практических вопросах, чистый дизайн способен на большее… Профессор Маккарти, вы меня вообще слушаете?
Несносный крючковатый нос.
Хоть тот и спас его, он все равно оставался крайне неприятным человеком. Профессор Липтон чувствовал, что Маккарти не слушает его, а значит — недостаточно уважает!
Даже крючковатый нос Маккарти выражал крайнее недовольство, и это заметил даже профессор Липтон. Маккарти высоко ценил Ся Сяолань, но она отклонила приглашение фирмы P&W, а также отказалась от его предложения.
Ся Сяолань не желала оставаться в Корнелле!
Почему?
Неужели Корнелл недостаточно хорош, или он сам плохо преподает?
Поистине, безрассудная китайская девушка.
О том, что Ся Сяолань ему отказала, Маккарти при его характере ни за что на свете не рассказал бы другим.
На самом деле, Нин Сюэ тоже отклонила приглашение P&W, но Маккарти нисколько на нее не сердился. Дело в том, что Нин Сюэ сообщила ему о своем желании работать в немецком бюро GMP. У студентов есть свобода выбора фирмы, и у Нин Сюэ явно был четкий план своего профессионального будущего, поэтому Маккарти с глубоким уважением отнесся к ее выбору.
Фирма P&W могла пригласить Нин Сюэ, но, судя по нынешним тенденциям, ее уход в GMP тоже был вполне естественным.
Но Ся Сяолань… Ся Сяолань совершенно несерьезно относилась к своей будущей карьере. Неужели возвращение в Китай сулит лучшие перспективы, чем работа в Корнелле?
Невозможно!
Топовые мировые архитектурные бюро практически не признают дипломы архитекторов, полученные в Китае.
Те круги, к которым можно прикоснуться, встав на цыпочки на платформе Корнеллского университета, после возвращения в Китай окажутся недосягаемыми.
Гнев Маккарти, говоря китайской пословицей, был вызван тем, что он негодовал на железо, которое не желало превращаться в сталь, но профессор Липтон совершенно не мог понять его чувств.
Маккарти отвел взгляд.
И такая не стремящаяся к прогрессу студентка еще хочет получить от него «A+»?
Хм!
— Нет, я вовсе не ценю ее, она не заслуживает моего внимания!
Ответ профессора Маккарти ошарашил Липтона.
Не ценит? Не заслуживает?
Тогда зачем же во время финала CW он так боролся за ее чемпионство!
Липтон почувствовал себя одураченным, и этот гнев пересилил его благодарность к Маккарти:
— Не будь таким мелочным, я ведь не собираюсь отбивать у тебя эту студентку!
…
В аудитории Ся Сяолань и понятия не имела, что два профессора поссорились из-за нее.
Она также не могла предположить, насколько глубоко разочарован в ней профессор Маккарти. Ся Сяолань ко всему относилась серьезно, и к экзаменам в том числе; если она вернется на родину с зачеткой, пестрящей оценками «A», старик Мао будет доволен, да и архитектурный факультет Хуацин это признает.
«В это время мама и Юй Найнай уже должны были сесть на самолет в Гонконге».
Тан Хунэн отправил Минь Сяоцзюй вместе с ними, поэтому Ся Сяолань не слишком беспокоилась о безопасности Лю Фэнь и Юй Найнай в пути, но в путешествиях всегда случаются неожиданности, и пока они не прибудут в Нью-Йорк, Ся Сяолань все равно будет переживать.
Постаравшись подавить посторонние мысли, Ся Сяолань решила сосредоточиться на экзамене.
В день был всего один экзамен, и когда она закончила, Чжоу Чэн еще даже не добрался до Нью-Йорка.
Только в три часа дня Чжоу Чэн позвонил из нью-йоркской больницы в дом семьи Вэнь:
— Я приехал не так давно, операция Цзянь Янь уже началась.
— О, в каком она состоянии?
В каком состоянии? Увидев его, она, конечно, обрадовалась, и перед подготовкой к операции они даже немного поговорили.
— Выглядит вполне уверенной. За эти два дня в больнице Цзянь Янь смогла лучше узнать доктора Бермана, между ними установились хорошие доверительные отношения.
Значит, состояние весьма неплохое.
Идешь ли ты на операцию в слезах или с радостью — это все равно операция, но настроение пациента влияет на скорость восстановления, так что для Цзянь Янь лучше всего было встретить это с позитивным настроем.
Не зря она сама предложила Чжоу Чэну поехать в Нью-Йорк; Ся Сяолань подумала, что она действительно очень великодушна и добра.
К тому времени, когда Цзянь Янь вывезли из операционной, было уже почти семь вечера. Чжоу Чэн снова позвонил Ся Сяолань:
— Доктор Берман сказал, что первая операция прошла успешно!
— Вот и славно.
Ся Сяолань с облегчением выдохнула.
— Ты останешься на ночь в больнице?
Даже при наличии сиделки, это все равно казалось бы странным.
Вероятно, Чжоу Чэн чувствовал то же самое; он больше не мог, как прежде, игнорировать половые различия между собой и Цзянь Янь.
Раз уж он знал, что нравится Цзянь Янь, а ответить взаимностью не мог, то не стоило совершать поступков, которые могли бы ввести ее в заблуждение:
— Нет, я подожду, пока действие наркоза закончится и она придет в сознание, а потом уеду. И не беспокойся о том, что мне негде остановиться: начальник управления Дэн и остальные все еще в Нью-Йорке, я могу переночевать у них.
Ся Сяолань легонько кашлянула:
— Товарищ Чжоу Чэн, за твою инициативу в предотвращении подозрений и своевременный отчет о своем местонахождении я объявляю тебе благодарность!
Чжоу Чэн не знал, смеяться ему или плакать, и ему пришлось уговаривать ее поскорее ложиться спать.
Они проговорили полчаса, прежде чем повесить трубку. Ху Ин принесла ей стакан молока:
— Твоя мама завтра прибывает в Нью-Йорк, они приедут сюда, в Итаку?
Ся Сяолань покачала головой:
— Мама наверняка захочет приехать, но здоровье и душевное состояние Юй Найнай, возможно, не подходят для такой поездки. Завтра, едва сойдя с самолета, она должна будет принять ужасную весть о том, что ее сын, вероятно, давно мертв. А меня не будет рядом, и я не знаю, справится ли Чжоу Чэн с этой ситуацией.
Нет ничего трагичнее в этом мире, чем когда родителям приходится хоронить своих детей.
Представив себя на месте Юй Найнай, Ху Ин поняла, что если бы с Манни что-то случилось, она бы тоже тут же сломалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
