Старик Цю, очевидно, не собирался ничего объяснять Чай Хаю, лишь велел ему забрать товар со стола.
Нефрит — вещь хрупкая. Чай Хай прорезал отверстия в поролоне, аккуратно уложил нефритовые вазы и прочие предметы, а затем, подхватив две большие плетёные корзины, покинул деревенский дом.
Жизнь в деревне была тихой. Лай собак где-то вдалеке — и снова воцарялась полная тишина.
Ни роскошных особняков.
Ни дорогих машин.
Даже современной техники почти нет.
Чай Хай поговаривал, что у Ду Чжаохуя не все дома, но если бы Ду Чжаохуй узнал, что кто-то, обладая несметными богатствами, предпочитает жизнь аскета, он бы точно так же сказал, что не все дома у старика Цю!
Ночь постепенно сгущалась.
Старик Цю лежал на жесткой кровати. Дыхание его было едва слышным. Лунный свет из приоткрытого окна падал на лицо, и глаза его, как оказалось, были открыты.
Он вовсе не спал.
И это не было случайностью. Человек, управляющий делом, в котором нельзя допускать ошибок, и несущий ответственность за своих подчиненных, неизбежно думает больше обычного.
Чай Хай беспокоился, ошибочно полагая, что семья Ду хочет вклиниться в антикварный бизнес, но старик Цю видел ситуацию яснее. Семья Ду сейчас мечтала лишь об одном — поскорее избавиться от всех дел, не выносящих дневного света. С чего бы им лезть в антиквариат?
Где прибыли больше: от продажи древностей или от строительства и перепродажи квартир в строящихся домах?
Ду Чэнжун далеко не дурак.
И старик Цю тоже.
У каждого в этом мире свои заботы, и не всегда они связаны с деньгами. Бедняк ломает голову над тем, как трижды в день набить желудок. Когда он сыт, ему хочется одеться; есть одежда — хочется квартиру, машину, сменить жену… Заботы старика Цю не имели к этому никакого отношения. Это проблемы бедных, которые решаются деньгами, его же проблемы одними деньгами не решишь.
— Эх…
Неизвестно, о чем подумал старик Цю, но он вздохнул, глядя на луну, и заставил себя закрыть глаза.
Человеку необходим отдых. Без элементарного сна он превращается в горящую свечу, которая быстро догорает до конца.
…
Когда в Гонконге наступила ночь, в Нью-Йорке уже было утро следующего дня.
В свой первый рабочий день в нью-йоркском офисе GMP Ся Сяолань вышла из дома заранее, но всё равно едва не опоздала. Она недооценила ужас утреннего часа пик в Нью-Йорке: пробки здесь ничуть не уступали заторам в крупных городах Китая тридцать лет спустя.
Добравшись до офиса GMP в самый последний момент, она увидела, как двери лифта закрываются прямо перед её носом. Ся Сяолань была так зла, что готова была лезть на стену.
— Это ведь был Мэтью?
Прежде чем двери закрылись, она отчетливо разглядела внутри Мэтью Карлтона. Неужели он не услышал её крик «подождите»?
Какая мелочность, какой детский сад!
Стоило им попасть в GMP, как Мэтью тут же начал воспринимать её как конкурентку. Ся Сяолань изо всех сил жала на кнопку другого лифта, не зная, плакать ей или смеяться. Хочешь победить её — пожалуйста, делай это честно, зачем же строить козни по мелочам?
Неужели он думает, что если она опоздает в первый же день, он на её фоне будет выглядеть лучше?
Из-за этой заминки она едва не опоздала в саму контору. В Нью-Йорке час пик не только на дорогах, но и у лифтов: нью-йоркские клерки со стаканами кофе и сумками под мышкой стремительно входили в офисные здания.
Ся Сяолань торопилась, но и все остальные тоже. Никто не собирался пропускать её вперед только потому, что она симпатичная.
Симпатичная?
Посмотрите вокруг: много ли уродин встретишь в таких бизнес-центрах!
Обаяние на тридцать процентов от природы и на семьдесят от ухода; когда тратишь на себя деньги, некрасивой быть невозможно.
К тому же все были слишком заняты: мысли об опоздании, о вчерашних недоделках, о сегодняшних проблемах — ни у кого не было настроения любоваться красавицей.
Ся Сяолань, слегка запыхавшись, вбежала в офис:
— Я стажер из Корнеллского университета, я…
Сотрудница на ресепшене, занятая телефонным звонком, просто махнула рукой куда-то вглубь. День только начался, но в нью-йоркском офисе GMP уже вовсю кипела работа. Мэтью, пришедший раньше Ся Сяолань, был одет в костюм, специально купленный для стажировки. С улыбкой кроткого ягненка он послушно внимал женщине лет тридцати. Ся Сяолань быстро подошла к ним.
— Здравствуйте.
— Вы второй стажер?
Женщина взглянула на часы и, увидев, что до назначенного времени остается еще минута, ничего не сказала.
Если ты не опоздал, какая разница, пришел ты за минуту или за пять до начала.
Грей не собиралась делать поблажек Мэтью только из-за того, что он улыбался как симпатичный барашек.
Каким бы симпатичным ни был барашек, он остается барашком, а офис GMP — не пастбище!
— Я проведу для вас ознакомительную экскурсию. В ближайшие два месяца я буду вашей наставницей. Можете звать меня Грей.
Грей оказалась женщиной решительной. Не нужно было гадать, что у неё на уме, всё было предельно ясно. Быстро показав Ся Сяолань и Мэтью офис, она вручила каждому по листку:
— Ваше расписание на эту неделю.
Методы Грей по работе со стажерами были грубыми и простыми; она не собиралась нянчиться с ними. GMP вообще не хотела брать двух стажеров, но раз Фостер и P&W согласились, GMP пришлось не отставать.
И что теперь делать?
Просто завалить их работой. Стоит только захотеть, и в офисе всегда найдется уйма рутины, которую нужно кому-то выполнять.
Ся Сяолань и Мэтью переглянулись.
— Старшекурсник Карлтон, GMP явно не собирается привлекать нас к проектам, по крайней мере, сейчас. Мы здесь на побегушках в офисе. Может, в следующий раз не будешь так резво убегать от лифта?
Мэтью взглянул на свой список задач — мелочных и времязатратных. Хорошо, если за неделю управятся, на что-то другое сил точно не останется.
Грей не стала никого им представлять. Приезд двух бакалавров из Корнелла не был поводом для того, чтобы весь коллектив офиса бросал работу и устраивал им прием.
— Ся, ты ошибаешься на мой счет. Когда я тебя увидел, было уже слишком поздно, двери закрывались слишком быстро! Давай лучше посмотрим на списки. Здесь полно работы, требующей сотрудничества. Ты ведь не хочешь провести два месяца в GMP, распечатывая бумажки и покупая кофе? Мы должны объединиться, чтобы попасть в проект отеля Уилсон… Хочешь ты сотрудничать или нет — решать тебе.
Мэтью перестал улыбаться как ягненок и стал выглядеть гораздо искреннее.
А этот парень умеет вовремя менять курс. Сначала боялся, что Ся Сяолань затмит его, но поняв, что в GMP их ни во что не ставят, тут же решил объединиться, чтобы переломить мнение фирмы о них как о стажерах.
Ся Сяолань ни капли не разозлилась и не стала язвить.
Она быстро пожала протянутую руку Мэтью.
Это и есть карьера. Здесь меняют маски быстрее, чем страницы в книге. Она видела и тех, кто сначала лебезит, а потом строит из себя господина; Мэтью на их фоне был еще совсем зеленым студентом.
Ся Сяолань улыбнулась даже искреннее самого Мэтью:
— Работу, которую дала Грей, нужно выполнить идеально. Нам не нужно бороться за одно место на вылет, так зачем мне с тобой конкурировать? Мы должны вместе заставить госпожу Грей изменить свое мнение о нас.
Грей даже не была ведущим архитектором, для такой фирмы, как GMP, она была довольно молодым специалистом.
Но у неё была полная власть над двумя стажерами.
Мечтать о том, чтобы перепрыгнуть через голову Грей и попасть в проект отеля Уилсон, было бессмысленно. Реальнее было объединиться и пройти «проверку» в лице госпожи Грей. Конечно, Ся Сяолань не была наивной простушкой. Каждому слову такого хитреца, как Мэтью, за которым уже водились грешки, она верить на слово не собиралась!
Завоевать доверие госпожи Грей и опасаться удара в спину от Мэтью — так началась стажировка Ся Сяолань в архитектурном бюро GMP.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
