Перед свадьбой Юань Хань тайком бегал продавать свитки каллиграфии и печати — это Ся Сяолань, Гу Сыянь и Чэн Минь видели своими глазами.
Но на закрытом аукционе в Гонконге Ся Сяолань заметила печать из камня тяньхуан, поразительно похожую на ту, что продал Юань Хань. Тогда она рассказала об этом Чжоу Чэну и Чжоу Вэньбану, но в тот момент ей и в голову не пришло связать это с Е Сяоциун.
Теперь же, зная, что Е Сяоциун — бывшая жена Юань Ханя, Ся Сяолань постепенно выстроила в голове четкую логическую цепочку:
— Тогда Ду Чжаоцзи как раз состязался в цене с Тан Юаньюэ за печать из тяньхуана. Если подумать, разве Е Сяоциун не была в то время секретарем при Ду Чжаоцзи? Если эта печать принадлежала ей, а Юань Хань её продал, то, встретив вещь в Гонконге, она наверняка стала бы убеждать Ду Чжаоцзи выкупить её!
Не стоит недооценивать влияние секретарей. Можно обидеть кого угодно, но только не секретаря при большом боссе или лидере — их слова способны напрямую влиять на решения начальника.
Возможно, Е Сяоциун умоляла Ду Чжаоцзи сделать это, а возможно, намеренно подтолкнула его к покупке — сейчас это не имело значения.
Важно было другое: если проданные Юань Ханем антикварные вещи принадлежали семье Е Сяоциун, не захочет ли она вернуть их?
Ся Сяолань и представить не могла, что судьба Е Сяоциун сложилась так трагично.
У женщины обманом выманили семейное наследие, лишили дома и старинных вещей, а на пятом месяце беременности заставили сделать аборт, развестись и уйти ни с чем. Окажись Ся Сяолань на её месте, её сердце тоже было бы переполнено ненавистью — скорее всего, именно жажда мести заставляла Е Сяоциун из последних сил карабкаться наверх!
Неудивительно, что тогда в Америке она пришла к Ся Сяолань в гостиницу из-за вопроса с производственной линией и говорила, что не может потерять нынешнюю работу.
Неужели Е Сяоциун рассчитывает, что Ду Чжаоцзи поможет ей вернуть проданные Юань Ханем ценности?
Или даже хочет использовать силу Ду Чжаоцзи, чтобы отомстить Юань Ханю… Что ж, Е Сяоциун мыслит верно: деньги, может, и не позволяют делать абсолютно всё, что вздумается, но раздавить такого альфонса, как Юань Хань, с их помощью проще простого.
При этой мысли у Ся Сяолань разболелась голова:
— Е Сяоциун вряд ли получает новости достаточно быстро и может не знать, что Юань Хань поступил с ней так жестоко только ради того, чтобы жениться на Чжоу И. Юань Хань проворачивал всё за спиной Чжоу И, но поймет ли это Е Сяоциун? Честно говоря, будь я на её месте, я бы тоже не поверила, что Чжоу И действительно ни при чем… В прошлый раз она приходила ко мне за помощью, и я ей отказала. С какой стати ей теперь соглашаться помогать нам разоблачать истинное лицо Юань Ханя?
Даже через телефон Чжоу Чэн мог представить выражение лица своей невесты — она наверняка слегка нахмурилась.
Ему захотелось разгладить морщинку у неё на лбу:
— Ничего страшного. Ты сама только что сказала: то, что можно решить деньгами, — не проблема. Всегда найдется что-то, способное тронуть Е Сяоциун. Разве она останется равнодушной, если помочь ей выкупить вещи или вернуть дом?
В этом был смысл.
Ся Сяолань невольно кивнула:
— Я знаю об одной вещи из дома Е Сяоциун — та печать из тяньхуана в итоге досталась Тан Юаньюэ. Он тогда так упрямо состязался с Ду Чжаоцзи, что взвинтил цену с начальных десяти тысяч гонконгских долларов до ста пятидесяти тысяч. Нужно сначала вернуть эту вещь — это и будет платой за помощь Е Сяоциун!
Ся Сяолань не любила просить людей о помощи за просто так.
Тем более ей не хотелось пользоваться старым долгом за помощь в поезде, чтобы принуждать Е Сяоциун к чему-либо. Она предложит «вознаграждение», и если Е Сяоциун согласится — обе стороны останутся довольны.
На самом деле, будь Е Сяоциун хоть немного сообразительнее, она бы поняла, что раз Юань Хань стал зятем семьи Чжоу, отомстить ему будет крайне сложно.
Куда проще лишить Юань Ханя «кормушки», разоблачив его, — разве после этого мстить не станет легче?
Конечно, это был лишь рациональный анализ Ся Сяолань, и никто не знал, что на уме у самой Е Сяоциун.
Некоторые женщины в делах сердечных ведут себя как глупышки: сегодня могут ненавидеть, а завтра, встретившись с объектом страсти и услышав сладкие речи, тут же меняют позицию.
Разве Чжоу И не такая же глупышка? Интересно, сколько дури уже выветрилось из её головы.
Ся Сяолань и не надеялась, что Чжоу И мгновенно прозреет. Даже если её зрение, ослепленное на все десять баллов, восстановится хоть на малую часть, это уже будет хорошо — по крайней мере, она начнет понимать, человек перед ней или чудовище!
Вернуть печать из рук Тан Юаньюэ?
Этот Тан явно неровно дышит к Ся Сяолань и наверняка будет рад оказать такую услугу.
Но Чжоу Чэну эта идея была не по душе.
Он не хотел впутывать Тан Юаньюэ в дела Чжоу И. Печать была лишь одной из вещей, проданных Юань Ханем. Если узнать, где находятся остальные предметы, разве это не станет для Е Сяоциун ещё большим одолжением?
— Подожди-ка. Ты ведь помнишь, где именно Юань Хань продавал те вещи? Раз они попали из Пекина в Гонконг и всплыли на закрытом аукционе для богачей, значит, был посредник. Тот, кто организует оборот таких товаров, точно знает, где сейчас находятся остальные вещи из семьи Е Сяоциун.
У Чжоу Чэна был свой подход к решению задачи.
Ся Сяолань воодушевилась:
— Господин Цю! Тот закрытый аукцион организовал господин Цю, и через него же проходили вещи из семьи Е Сяоциун. Ду Чжаохуэй в прошлый раз, когда помогал искать вазу, тоже обращался к этому господину Цю. Это крупный маклер, он занимается торговлей антиквариатом в Гонконге, и масштаб у него немаленький.
Она и сама купила на том аукционе яшмовый амулет «Инь-Ян», который подарила У Дао Наню. У этого господина Цю и впрямь были невероятные связи, казалось, он может достать любой товар.
Господин Цю?
Уже само имя намекало на то, что человек непростой.
У торговцев антиквариатом источники товара редко бывают кристально чистыми, поэтому они, подобно главарям банд, любят, когда их величают «господами».
Чжоу Чэн даже боялся, что они окажутся слишком законопослушными. К тем, кто ведет бизнес по всем правилам, так просто не подступишься.
А вот если за душой есть грешки — всегда найдется, за что зацепить.
— Я постараюсь встретиться с этим господином Цю. Даже если не с ним лично, то добуду у него информацию.
Ся Сяолань замялась:
— Ты хочешь…
— Схвачу мелкую сошку, и крупная сама выскочит. Если та лавка, где Юань Хань продавал вещи, всё еще на месте, я найду способ передать весточку господину Цю.
Чжоу Чэну не нужно было, чтобы Ся Сяолань шла к кому-то с просьбами или оставалась кому-то должна. У него были свои методы.
Ся Сяолань не стала советовать Чжоу Чэну, как действовать. Это были не семейные дрязги, а дела, в которых мужчины разбираются лучше от природы, а Чжоу Чэн — тем более.
Уж наверняка секретные задания, которые он выполняет, куда сложнее подобных вопросов.
— Хорошо, тогда ты выясни у господина Цю, где вещи Юань Ханя, а я разузнаю через людей, работает ли Е Сяоциун до сих пор у Ду Чжаоцзи. Мне кажется, после того случая с производственной линией она, скорее всего, впала в немилость.
Ся Сяолань искренне сочувствовала Е Сяоциун, но отнюдь не была настолько блаженной, чтобы винить себя в её бедах.
Ся Сяолань тут была совершенно ни при чем. И если бы время можно было повернуть вспять, она сделала бы тот же самый выбор!
…
Гу Сыянь и подумать не могла, что наступит день, когда она сможет помочь брату.
И не какому-нибудь брату, а самому выдающемуся — Чжоу Чэну!
— Помню, я отлично помню ту лавку! Сяо Лань-цзе водила туда меня и кузину Минь, я даже знаю хозяина. Брат Чжоу Чэн, а зачем тебе эта лавка? Я слышала, у сестры Чжоу И были проблемы при родах, ты что, собираешься проучить семью Юань?
Гу Сыянь однажды навещала Чжоу И. Тётя Чжоу запретила ей расспрашивать о лишнем, поэтому о происходящем Сыянь знала лишь по обрывкам разговоров взрослых. Картина в её голове не складывалась до конца, и она всё еще пребывала в неведении.
Но в том, что виноват Юань Хань, она не сомневалась.
Раз Сяо Лань-цзе сказала, что он нехороший человек, значит, так оно и есть.
Неужели сейчас его истинное лицо наконец-то будет раскрыто?
Гу Сыянь не ожидала, что тоже сможет принять в этом участие. Ей было одновременно и тревожно, и очень азартно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
