Как сейчас Джим, жив он или мертв — на этот вопрос Пань Баохуа ответить не мог.
То, что он сам легко выбрался из Лос-Анджелеса, было его заслугой.
А вот насколько умел частный детектив, нанятый Ся Сяолань, — с этим Пань Баохуа дела не имел.
— То, что он не выходит на связь, не обязательно дурной знак. То, что он передал тебе это фото, уже о многом говорит. Возможно, Чжан Цзядун его заметил, и он боится, что через него выйдут на тебя.
Пань Баохуа попытался утешить Ся Сяолань.
Лицо Ся Сяолань не смягчилось:
— Не знаю. Может, я переоцениваю Чжан Цзядуна. Если бы он мог следить за каждым шагом любого человека, его амбиции не ограничились бы местом в городском совете.
Это было просто нелепо.
Человек, связанный с криминалом, стал членом городского совета Лос-Анджелеса.
Неужели сотрудники ФБР только зарплату получают и ничего не делают?
У нас на родине кадры в системе проверяют до третьего колена!
Пань Баохуа чувствовал себя не в своей тарелке; сидеть сложа руки было для него невыносимо.
— У банд тоже есть сферы влияния. Этот тип по фамилии Чжан силен только в Лос-Анджелесе, а ты в Нью-Йорке, он не посмеет просто так тебя тронуть. Раньше мы не знали, что он прячется в тени, а теперь у нас есть его имя. Если он посмеет напасть на тебя, неужели думает, что сможет сбежать?
Пань Баохуа держался непринужденно.
Он совершенно не боялся, что кто-то захочет действовать бандитскими методами — это было бы даже к лучшему, тогда и у него руки будут развязаны!
Ся Сяолань нахмурилась.
— Мне все равно это кажется странным. Что на уме у Цуй Ижу? Она вышла за Чжан Цзядуна, потому что ее обманули, или он ее принудил? За все эти годы, кроме Тины и Фаэня, были ли у нее еще дети от Чжан Цзядуна?
В этом Пань Баохуа мог поручиться: Чжан Цзядун — местная знаменитость в Лос-Анджелесе, все знают, что у них с женой прекрасные отношения, и у пары двое детей, сын и дочь, и больше никого.
— Хм, так он еще и обожает растить чужих детей, ну и рогоносец!
Несмотря на тяжелую атмосферу, Ся Сяолань не смогла сдержать смешок от слов Пань Баохуа:
— Сань-гэ, ну что ты такое говоришь. Подобные сюжеты бывают только в романах об уся.
В «Предании о героях, стреляющих в орлов» чжурчжэньский князь Ваньян Хунлэ положил глаз на Бао Сируо, убил её мужа и взял её в жёны. В то время Бао Сируо уже была беременна, и Ваньян Хунлэ растил сына своего соперника как собственного… Но даже авторы романов не додумались бы до того, чтобы герой растил двоих детей врага. Ребёнка в утробе — это ещё куда ни шло, но старшему-то было уже пять-шесть лет, он же должен помнить, что Чжан Цзядун ему не родной отец.
Пань Баохуа не любил гадать на кофейной гуще:
— Так спроси этого пацана из семьи Сюй, и всё узнаешь!
Ся Сяолань встрепенулась:
— Ты предлагаешь спросить Фаэня?
Пань Баохуа хмыкнул:
— Какого еще Фаэня? Его же зовут Сюй Чанлэ? Вышла замуж повторно — ну и ладно, но зачем, черт возьми, менять детям имена на эти американские, ни то ни сё?
А ведь имя Фаэнь было довольно символичным: значение имени Fayne — «радость», «счастье», что как раз соответствовало его настоящему имени Сюй Чанлэ — «вечная радость».
Ся Сяолань долго искала Сюй Чанлэ, и когда он появился прямо перед ней, она не смогла его узнать.
К счастью, признать это сейчас еще не поздно.
Вспомнив похожие книжные сюжеты, Ся Сяолань почувствовала, как заныла голова:
— Сань-гэ, Сюй Чанлэ тогда было всего пять-шесть лет. Когда в семье случилась беда, он был совсем несмышленым, разве мог он отличить правду от лжи? Его с детства растил Чжан Цзядун, он наверняка считает его родным отцом. И если мы сейчас придем и скажем ему, что Чжан Цзядун — тот самый человек, который погубил его настоящего отца Сюй Чжунъи, и что все эти годы он почитал врага как отца… Поверит ли он нам?!
В романе Ян Кан ведь не поверил.
Даже если бы поверил, сердцем он всё равно был на стороне Ваньян Хунлэ.
Пань Баохуа почесал затылок, понимая, насколько это запутанный вопрос:
— Ты хочешь сказать, что у нас нет доказательств?
Ся Сяолань кивнула:
— Да, у нас нет доказательств. Всё это — лишь наши догадки. Был ли Чжан Цзядун одним из убийц тогда, связан ли он с Чжан Цзяцяном — у нас нет улик!
Поджог произошел в Сан-Франциско.
А Чжан Цзядун сейчас процветает в Лос-Анджелесе.
Нельзя же обвинить человека в убийстве только потому, что его имя созвучно с Лаошу Цяном и он нанял больше двадцати телохранителей. Если богач хочет нанять двадцать охранников, на каком основании посторонние должны выносить ему приговор?
То, что Чжан Цзядун связан с криминалом — тоже лишь суждение Пань Баохуа и косвенное предупреждение от Дэниэла. Это лишь очень отдаленные свидетельства.
Есть ли прямые улики?
Разумеется, нет.
Будь у кого-то прямые улики, Чжан Цзядун вряд ли смог бы стать членом городского совета Лос-Анджелеса.
Ся Сяолань тут же вспомнила выражение: великий злодей под личиной добродетели.
— И еще одно: Чжан Цзядун наверняка знает о моем существовании. Почему же он отправил свою дочь Тину учиться в Нью-Йорк? Я знакома с людьми из семьи Уилсон, и семья Чжан даже поручила миссис Уилсон присматривать за Тиной. Значит, рано или поздно мы должны были встретиться… Как только я ее увидела, я бы не удержалась и начала расследование. Чжан Цзядуну следовало бы держать Тину и Фаэня как можно дальше от меня.
С точки зрения логики это не сходится.
Тина приехала в Нью-Йорк учиться, Фаэнь тоже приехал в Нью-Йорк работать.
Пань Баохуа тоже почувствовал, что дело принимает скверный оборот, и одними кулаками тут ничего не решишь.
— Может, мне всё-таки еще раз съездить в Лос-Анджелес и разузнать?
Ся Сяолань покачала головой:
— Сань-гэ, когда ты ездил в первый раз, ты еще не связался со мной, и Чжан Цзядун не был настороже. Но теперь ты приехал ко мне в Итаку, неужели ты думаешь, что Чжан Цзядун позволит тебе спокойно копать? Нет, нельзя, ты уже засветился. Ничего полезного ты не найдешь, а я буду беспокоиться за твою безопасность.
Пань Баохуа ухмыльнулся:
— Ну и что с того? Не поеду я — пошлю кого-нибудь другого.
Ся Сяолань с любопытством посмотрела на него.
— Не забивай себе голову. Я ведь не один в Америку приехал. Говорил же — я товар доставлял, так что со мной есть и другие члены команды.
Ся Сяолань кивнула:
— Тогда едем в Нью-Йорк, навестим Цзянь Янь. Я все-таки хочу понять, что на уме у Фаэня… то есть у Сюй Чанлэ.
Раз уж Чжан Цзядун не побоялся, что Тина и Фаэнь будут с ней общаться, то чего бояться ей?
Не пообщавшись, как понять — не возводит ли она напраслину на хорошего человека?
А вдруг Чжан Цзядун и впрямь ни при чем, просто искренне полюбил Цуй Ижу, захотел жениться на ней и заботиться о сыне и дочери, оставшихся от Сюй Чжунъи?
— Хорошо, в Нью-Йорк!
Пань Баохуа решил оставаться рядом с Ся Сяолань, а дело Чжан Цзядуна в Лос-Анджелесе поручить другим.
Ся Сяолань повезла его на машине прямиком в больницу, где восстанавливалась Цзянь Янь.
За те четыре месяца, что Цзянь Янь провела в Америке, Пань Баохуа стал первым, кто специально приехал навестить её с родины, не считая регулярных визитов Ся Сяолань.
Она была очень привязана к Пань Баохуа, и, увидев его, обрадовалась от всей души.
— Сань-гэ, как ты здесь оказался!
Пань Баохуа никого не обделял вниманием. Он начистил для Цзянь Янь целый мешочек грецких орехов и поставил рядом с ней:
— Я давно хотел приехать, да всё дела не отпускали. В этот раз прибыл в Америку с грузом и, конечно, должен был тебя навестить. Цзянь Янь, я ведь обещал твоим родителям, что буду о тебе заботиться. И ты не вини Сань-гэ, если я покажусь тебе не слишком чутким. Чтобы заботиться о женщине, нельзя давать ей страдать; я должен быть уверен, что твой уровень жизни не упал — по крайней мере, он не должен быть ниже, чем был в семье Цзянь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
