Цзянь Янь слушала, остолбенев.
Ся Сяолань тоже едва не окаменела.
Что это значит, Пань Сангэ?
Ся Сяолань вспомнила, как раньше Дейзи, увидев Пань Сангэ, спросила, холост ли он. Ся Сяолань громко ответила, что холост, а Пань Сангэ это еще и отрицал — так неужели Сангэ и Цзянь Янь?.. Не может быть, если бы эти двое могли сойтись, то давно бы уже это сделали, не стали бы ждать до сегодняшнего дня.
Цзянь Янь посмотрела на замершую Ся Сяолань и тоже захотела объясниться:
— Сангэ, мои родители ведут себя неблагоразумно, вечно все путают и лезут на рожон, но почему ты участвуешь в их сумасбродстве? Перестань шутить!
Пань Баохуа с серьезным лицом произнес:
— Когда это слова твоего Сангэ не имели веса? Я сказал, что возьму на себя ответственность за тебя, и даже если ты уйдешь из цзиньлинской семьи Цзянь, следуя за Сангэ, ты не будешь жить в нужде.
Цзянь Янь изменилась в лице, а Ся Сяолань сухо кашлянула:
— Вы пока пообщайтесь, а мне как раз нужно кое о чем расспросить доктора Бермана.
Ся Сяолань чувствовала, что если останется, Цзянь Янь просто сойдет с ума, поэтому решила проявить тактичность и удалиться, оставив пространство для Пань Баохуа и Цзянь Янь.
Эти двое и так были глубоко привязаны друг к другу — если не как влюбленные, то как верные друзья, а то, о чем они говорят, — их личное дело, Ся Сяолань не собиралась в это вмешиваться.
Как только Ся Сяолань ушла, Цзянь Янь потерла переносицу.
— Сангэ, я воспринимаю тебя только как брата, как родного, разве могут считаться твои слова, сказанные моим родителям? Ты и так сделал для меня достаточно, даже оплатил часть расходов на мое лечение в Америке. Не чувствуй себя должником предо мной, донос на Цзянь У был моим личным выбором, я солдат и верна своей присяге!
Пань Баохуа махнул рукой:
— Не надо мне тут этих высоких материй. То, что ты считаешь меня братом, я и так знаю! Чем плохо выйти замуж за «брата»? Другие мужчины могут шептать тебе сладкие слова, но можешь ли ты гарантировать, что он не переменится в будущем? Если муж будет тебе неверен, Сангэ сможет за тебя заступиться, а если он будет неласков, холоден и безучастен — неужто мне его каждый день колотить? Так что надежнее всего выйти за меня, мы столько лет знакомы, неужели ты даже в мою порядочность не веришь?
В это она, конечно, верила.
Пань Баохуа, возможно, не из тех, кто устраивает романтику для жены.
Но на ком бы он ни женился, он будет заботиться об этом человеке всю жизнь; о нежности и ласковых словах можно и не мечтать, этот мужчина — великий герой, он благороден, предан друзьям и свою жену никогда не подведет!
На ком бы ни женился Пань Баохуа, жизнь этой женщины определенно не будет плохой.
Цзянь Янь все это понимала, но ведь это совсем другое дело!
— Сангэ, брат есть брат, он не может стать возлюбленным, не может стать и мужем…
Цзянь Янь решительно покачала головой. Она не любила Пань Баохуа, и Пань Баохуа точно так же не любил ее. Связывать его жизнь обещанием заботиться о ней было бы слишком несправедливо по отношению к нему.
Цзянь Янь сама этого не желала. Она знала, что сейчас у Пань Баохуа нет любимой женщины, но это не значило, что она не появится в будущем.
Пань Баохуа вдруг рассмеялся:
— А, так ты понимаешь? Брат не может стать возлюбленным, а друг, значит, может? Глупая девчонка, в душе ты всё прекрасно понимаешь, так почему же не можешь просто взять и отпустить!
Пань Баохуа не упрекал ее, в его голосе звучала лишь беспомощность.
Цзянь Янь некоторое время молчала.
Сейчас в палате не было ни сиделки, ни Ся Сяолань, и перед Пань Баохуа она могла излить душу:
— Я не желаю мириться с судьбой. Пока Чжоу Чэн не женат, я буду ждать его.
Пань Баохуа закатил глаза:
— Да брось ты! Когда Чжоу Чэн женится, ты начнешь думать — а вдруг он разведется? Ты сама не можешь отпустить свою одержимость, и тут я как брат тебе помочь не в силах… Ладно, буду ждать вместе с тобой. Если ты не выйдешь замуж, я тоже останусь бобылем. Либо мы потом как-нибудь сойдемся, либо ты найдешь мне другого зятя, чтобы я не ждал впустую. Цзянь Янь, будет ли у меня шанс продолжить свой род — теперь всё это целиком зависит от тебя!
Пань Баохуа говорил шутливым тоном, но Цзянь Янь знала, что он никогда не шутит такими вещами.
Пань Баохуа был серьезен.
Цзянь Янь внезапно почувствовала, как на ее плечи легла огромная тяжесть.
— Сангэ, ну как ты можешь так давить на больную…
Пань Баохуа громко расхохотался:
— Какая, к черту, больная! Если ты поскорее не поправишься, боюсь, ты забудешь даже, как пистолет в руках держать. Сестра Пань Баохуа не может быть слабачкой. Раз уж потратила столько времени на лечение в Америке, то, когда восстановишься, не должна уступать в мастерстве!
Слова Пань Баохуа заставили Цзянь Янь улыбнуться.
— Сангэ, вот поправлюсь, тогда и померимся силами, увидишь, не растеряла ли я меткость!
— Если говорить о стрельбе, то Чжоу Чэн натаскан лучше всех.
Пань Баохуа никогда не избегал упоминания Чжоу Чэна при Цзянь Янь.
Цзянь Янь согласно кивнула:
— Стреляет он лучше меня, но я до сих пор не знаю, кто из вас двоих искуснее.
— Это потому, что твой уровень недостаточно высок, чтобы быть судьей. Чжоу Чэн уже дослужился до заместителя командира полка, и я полагаю, что к концу года он поднимется еще на ступень. Знаешь, будь я на твоем месте, я бы не стал подставляться за этого парня. Если бы он остался весь в шрамах и Сяолань бы его бросила — разве это не было бы тебе на руку?
Пань Баохуа шутил.
Цзянь Янь подсознательно возразила:
— Невозможно, Ся Сяолань бы так не поступила…
Пань Баохуа уставился на нее, и Цзянь Янь тоже почувствовала неладное, тут же замолкнув.
— Ого, похоже, в Америке вы с Сяолань неплохо поладили, раз ты уже вступаешься за соперницу! Не сердись, Сангэ не смеется над тобой. Только обладая таким непредвзятым суждением, ты можешь называться сестрой Пань Баохуа!
Все эти чувства и любовь — Пань Баохуа в этом не разбирался.
Он лишь знал, что неважно, мужчина ты или женщина, и в любви, и в ненависти нужно быть честным. Если из-за любви рождается зависть, доходящая до того, что человек начинает лгать с открытыми глазами, — это уже облик истинного подлеца!
Пань Баохуа мог дружить с хорошими людьми, мог общаться и с плохими.
Больше всего он ненавидел иметь дело с подлецами!
Ся Сяолань постучала в дверь.
Когда она вошла снова, с ней был доктор Берман.
— Цзянь восстанавливается очень хорошо, у нее потрясающие физические данные. В следующем месяце нам предстоит операция. Если бы каждый пациент так же сотрудничал с врачом, процент исцеления от различных болезней определенно бы вырос!
Доктор Берман пришел похвалить Цзянь Янь.
Под так называемым «сотрудничеством» он имел в виду не только соблюдение врачебных предписаний, но и позитивный настрой Цзянь Янь.
В процессе лечения настрой пациента действительно имеет огромное значение!
— Спасибо, доктор. Я жених Цзянь Янь. Она военнослужащая, и то, сможет ли она в будущем продолжить следовать за своей мечтой, целиком зависит от помощи вашей и остального медперсонала.
Пань Баохуа пожал руку доктору Берману.
Он не смел прилагать силу, боясь повредить руку врача, держащую скальпель.
Но даже при сдержанном усилии доктору Берману показалось, что он сжал стальной гаечный ключ — какая твердая рука, настоящий китайский силач!
Цзянь Янь от злости была готова колотить по кровати.
Доктор Берман действительно поверил, что Пань Баохуа — ее жених. С выражением лица «наконец-то я поймал того, кто за все в ответе», он принялся без умолку давать Пань Баохуа всевозможные указания и обсуждать направление дальнейшего лечения.
Ся Сяолань едва сдерживала смех, и взгляд Цзянь Янь остановился на ней:
— Ся Сяолань, ты слишком коварна! Я говорила, что буду соревноваться с тобой честно, зачем ты привела Сангэ!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
