Нин Яньфань слишком хорошо знал свою соученицу.
— …Дело обстоит именно так. У Хаодуна, может, и нет злых намерений, но он тоже не подарок: хочет воспользоваться этим случаем, чтобы завязать нужные связи! Если он ввяжется в это дело, я непременно разорву отношения с этим неблагодарным сыном!
Нин Яньфань был настроен решительно.
На другом конце провода бабушка Юй молчала.
Это молчание заставляло Нин Яньфаня нервничать больше, чем если бы она его обругала.
Старых друзей в живых осталось совсем немного, и ему не хотелось на склоне лет ссориться с Юй Шу.
— Юй Шу?
Нин Яньфань немного тревожился.
Но в трубке раздался смешок бабушки Юй:
— Старший брат Нин, чего ты так разнервничался? Думаешь, я разозлюсь, обругаю твоего Нинь Хаодуна, а потом разорву с тобой отношения и перестану общаться?
Хм? Разве нет?
Ведь именно так обычно и поступала Юй Шу!
— Ты меня неплохо знаешь, это действительно в моем характере. Но так было раньше, пока Чжун И не нашелся. Сейчас мои взгляды изменились: я собственного сына не смогла нормально воспитать, так чего мне ждать совершенства от твоего? Старший брат Нин, давай смотреть на вещи проще. То, что дети были милыми в детстве и послушными в юности, не значит, что в зрелом возрасте они останутся прежними! Мы состарились, это время больше нам не принадлежит. Видишь, я не злюсь, так и ты не губи свое здоровье гневом!
Нин Яньфань: — …
Значит, он зря волновался? Пытался уговорить Юй Шу не сердиться, а в итоге сам получил от нее нагоняй: мол, старикам не стоит совать нос во все дела, нужно учиться смотреть на мир проще!
Такая реакция превзошла все ожидания Нин Яньфаня.
Но если подумать, это было вполне в стиле Юй Шу:
— Я не так мудра, как ты, и всё думал, что раз у нас хорошие отношения, то и следующему поколению следует их поддерживать. Поэтому я так разозлился, когда Нинь Хаодун решил использовать ваш дом, чтобы оказать кому-то услугу. Ты права, мы стары и больше не можем решать за детей. Нам не под силу управлять их мыслями, остается только следить за собой.
Бабушка Юй на другом конце провода согласилась:
— Вот именно. Наша дружба не обязывает детей к тому же. И раз это сделал не ты, с чего бы мне злиться? Согласись, если так подумать, сразу становится легче.
Нин Яньфань горько усмехнулся.
Он наконец-то понял логику Юй Шу.
Она просто не воспринимала Нинь Хаодуна как близкого младшего родственника, и ей было плевать, что он вытворяет!
— Юй Шу, Чжун И все же хороший мальчик. Он много страдал в эти годы и не возвращался в страну лишь потому, что был вынужден.
— Не уговаривай меня, я своего сына знаю лучше всех. И ругала, и била — ему уже за сорок, и переучить его я не в силах. Давай лучше о деле. Насколько я поняла, кто-то влиятельный позвонил Нинь Хаодуну из Шанду, раз он так загорелся этой идеей?
Неужели здание номер 45 и впрямь не вернуть?
Нин Яньфань задумался:
— Хаодун сказал, что звонили из провинциального руководства. Тебе действительно так нужно именно здание номер 45? Другие компенсации не рассматриваешь?
Звонок из провинции!
Так и есть.
Неудивительно, что люди из мэрии мялись и не давали четкого ответа — руководство города просто не могло ничего решать. Шанду является столицей провинции Юнань, и хотя его административный статус — город, здесь же находится и провинциальное правительство… Городским властям Шанду всегда приходилось нелегко: будь ты хоть «первым», хоть «вторым» лицом в городе, стоит выйти на улицу, как тут же столкнешься с какой-нибудь шишкой из обкома, и ничего с этим не поделаешь.
Бабушка Юй холодно усмехнулась:
— Если бы здание номер 45 всё еще принадлежало мне, это был бы другой разговор. Семья Юй пожертвовала государству столько всего, что одной постройкой больше, одной меньше — не беда. Но я подарила его Сяо Лань. Лао Нин, ты не понимаешь, на какой риск пошла эта девчонка в Америке, чтобы разыскать Чжун И! Я обещала ей эту вещь, и теперь, когда её пытаются отобрать, я не смогу спокойно умереть, пока не верну её!
Ну вот и всё.
Вот теперь это была та самая Юй Шу.
Нин Яньфань хмыкнул:
— Тогда давай думать вместе. Мне и самому интересно, как это документы, которые я оформил через своих людей, могли тайком переделать в реестре собственности.
……
Столько людей оказалось втянуто из-за одного небольшого здания.
Это было просто здание, но в то же время нечто большее. Теперь вопрос стоял не только в том, почему сменился владелец возвращенного родового имения бабушки Юй, но и в новом торговом центре, который компания «Чаоян» планировала построить на площади Эрци… Речь шла о многомиллионных инвестициях, затрагивающих интересы огромного количества людей.
Омут оказался глубже, чем Ся Сяолань могла себе представить.
Она еще не знала, что в это дело едва не впутался отец Нин Сюэ, но, прибыв в Пэнчэн, сумела кое-что разузнать о прошлом Чжу Суйчжоу.
Другие его не знали, но Хо Чэньчжоу был с ним знаком.
Этот человек был родом из Шанхая.
— Он собирался основать компанию «Чаоян» и даже пытался привлечь «Дунфэн» в качестве акционера. Но я отказал. Сфера деятельности «Чаоян» явно пересекалась с нашей, и Чжу Суйчжоу хотел использовать наши ресурсы и капитал, не давая ничего взамен. Это была убыточная сделка, и я выступил решительно против. Впрочем, Чжу Суйчжоу оказался на редкость красноречив и едва не убедил генерального директора нашей компании.
В голосе Хо Чэньчжоу, когда он упоминал этого человека, слышалось некоторое опасение.
— Менеджер Хо, зачем вы принижаете себя и превозносите других? Неужели он настолько страшен!
Ся Сяолань была в настроении шутить. Какое еще «явное пересечение сфер деятельности»? У Хо Чэньчжоу наверняка был свой расчет: он боялся, что если «Дунфэн» и «Чаоян» объединятся, Чжу Суйчжоу поставит под угрозу его положение в «Дунфэн».
В конце концов, Хо Чэньчжоу и сам сейчас создавал в «Дунфэн» собственную вотчину, занимаясь строительством офисных зданий в Пэнчэн.
Имея такие связи и способности, Хо Чэньчжоу умудрялся опасаться какого-то Чжу Суйчжоу!
— У его семьи в Шанхае большое влияние?
Ся Сяолань не верила, что кто-то может иметь более знатное происхождение, чем Хо Чэньчжоу — чтобы один «Чжоу» так боялся другого.
К её удивлению, Хо Чэньчжоу лишь усмехнулся:
— Возможно, ты не поверишь, но он вовсе не полагается на связи. Он из обычной шанхайской семьи. Мне кажется, он чем-то похож на тебя… нет, он даже смелее. Ты берешь кредиты в банке, имея землю в залоге, а он, вооружившись одним лишь языком, пришел в «Дунфэн» убеждать нас вкладывать деньги.
Ловля белого волка голыми руками?
Ся Сяолань невольно выпрямилась.
Людей, умеющих зарабатывать на жизнь красноречием, хватало, и среди них встречались настоящие таланты, но встретить в восемьдесят шестом году такого проныру было для Ся Сяолань неожиданностью.
Впрочем, она еще никогда не сталкивалась лицом к лицу с по-настоящему крупными фигурами, вершившими судьбы в мире бизнеса.
Чэнь Силиан, хоть и довел стоимость своего бренда одежды до сотни миллионов, по сравнению с настоящими титанами коммерции занимался лишь мелкими делами.
Был ли Чжу Суйчжоу такой крупной фигурой?
Раньше Ся Сяолань так не считала, зная, что этот человек обречен на крах.
Но это был взгляд провидца, «умника задним числом».
Если же смотреть на Чжу Суйчжоу образца 1986 года — способного и амбициозного, — становилось ясно, почему он смог сделать универмаг «Азия» таким процветающим. «Азия» достигла своего расцвета именно благодаря Чжу Суйчжоу, и её финальный крах нельзя было ставить в вину только ему одному.
— Должен сообщить тебе еще кое-что. Этот Чжу Суйчжоу, не имея никакой опоры за спиной, умеет объединять вокруг себя любые силы, способные помочь. Он привлекает инвестиции, берет кредиты… в общем, сейчас он является парнем Шэн Сюань.
Парень Шэн Сюань?!
Представление Ся Сяолань о Шэн Сюань всё еще ограничивалось тем, что ту отстранил от дел начальник Пань, и она при этом умудрилась выдать кредит в несколько миллионов Цзи Я.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
