— Дама Доусон, следите за своими словами!
Слова её звучали по-настоящему мерзко.
Сотрудники учебной части тоже не горели желанием возиться со скандалисткой; дама Доусон могла оставаться в кабинете сколько угодно, но с ней больше никто не хотел иметь дела.
Мистер Доусон так и не появился. Каждый, кому доводилось сталкиваться с его женой, невольно задавался вопросом о его вкусах… Жениться на такой женщине — это просто ужасно.
Так называемые «выдающиеся выпускники» оказались не выше этого уровня.
По-настоящему достойный человек не выберет в спутники жизни столь скверную особу.
То, какая у мужчины жена, косвенно показывает, не содержит ли его собственная исключительность изрядную долю «воды»!
Дама Доусон тоже была по-своему хороша: в учебной части, где её все игнорировали, она умудрялась ждать с полным самообладанием.
…Поистине толстокожая.
…
Выйдя из кабинета, «цыплята» принялись утешать профессора Маккарти, не забывая беспокоиться и о Ся Сяолань.
Профессор Маккарти, напротив, не считал, что Ся Сяолань поступила неправильно; если бы она покорно сносила брань, не реагируя, это была бы уже не та Ся Сяолань, которую он знал.
Нин Сюэ всё так же ни до чего не было дела.
Ся Сяолань была мало похожа на китайскую студентку по обмену; её мысли и поступки были очень американизированы. Маккарти давно заметил, что Ся Сяолань так же уверена в себе, как и американские студенты, и имеет собственные суждения.
Присущая китайским студентам «доктрина середины» в Ся Сяолань совершенно не прослеживалась.
Того, чего она хотела и что планировала сделать, она всегда добивалась смело и решительно.
Даже в отказе от его благосклонности она была весьма дерзкой… Отбросив влияние прошлых событий, Маккарти сосредоточил внимание на текущей проблеме:
— Я одобряю твой поступок. Если нанятый тобой адвокат окажется недостаточно хорош, я могу порекомендовать тебе кого-то получше.
Ся Сяолань немного удивилась:
— Профессор, я думала, вы тоже подадите в суд на даму Доусон за ущерб вашей репутации.
Почему бы не подать иск?
У «великого демона» не мог быть настолько кроткий нрав.
Ся Сяолань этого не понимала.
Маккарти, судя по всему, объясняться не собирался; он отправил Ся Сяолань и остальных на занятия, а сам поспешно ушёл.
Машу стало любопытно:
— Когда приедет твой адвокат?
Ся Сяолань принялась загибать пальцы:
— От Нью-Йорка до Итаки минимум пять часов. Если в самом городе он не застрянет в пробках, то к вечеру должен быть здесь.
— Пфф! — Дейзи, которая до этого была вне себя от ярости, невольно рассмеялась: — И ты всё равно велела даме Доусон ждать в учебной части?
Пять часов — это минимум. Если в центре города будут пробки, пять часов могут превратиться в семь.
От мысли о том, что дама Доусон прождёт в учебной части столько времени впустую, Дейзи почувствовала необъяснимое удовлетворение.
Ся Сяолань с самым невинным видом ответила:
— Если она не может ждать, я ведь советовала ей сначала пойти домой!
Остальные четверо покраснели, сдерживая смех.
Ся Сяолань осталась прежней; поездка в Китай не сделала её беззащитной. Зная характер дамы Доусон, Ся Сяолань понимала: раз она велела ей ждать, та ни за что не уйдёт.
Ся Сяолань сделала это намеренно, не сказав, что её адвокат едет из Нью-Йорка.
— Ну, а сейчас…
— Сейчас, конечно, на занятия. Пусть дама Доусон неспешно ждёт, а после уроков мне нужно поговорить с Нин Сюэ.
Конкуренция в учёбе не мешала Ся Сяолань и Нин Сюэ сплотиться перед лицом внешней угрозы. Обе они были студентками из Китая, чужаками в Корнелле. Было бы печально, если бы она не помогла Нин Сюэ, позволив той терпеть издевательства, или если бы Нин Сюэ безучастно оставила Ся Сяолань одну противостоять даме Доусон.
В чужой стране, если соотечественники не могут поддержать друг друга, они заслуживают того, чтобы их притесняли.
Нин Сюэ была на той же паре.
Их взгляды встретились, и впервые между ними возникло некое молчаливое понимание.
Когда занятия закончились, Нин Сюэ сама подошла к ней:
— Слышала, ты наняла адвоката, чтобы разобраться с дамой Доусон. Запиши мою долю в расходы!
Ся Сяолань кивнула.
Отказаться от денег Нин Сюэ значило бы проявить к ней неуважение, ведь это дело касалось их обеих.
Ся Сяолань огляделась по сторонам:
— А где Джонатан? Я его не вижу.
Выражение лица Нин Сюэ было спокойным:
— Хайди всё ещё восстанавливается в больнице, поэтому Джонатан, конечно же, там.
Ситуация была довольно неловкой.
Ся Сяолань не знала, как об этом спрашивать.
Самой Нин Сюэ, впрочем, было всё равно:
— Всё не так, как ты думаешь. Мы с Джонатаном не расстались. Никто не хотел самоубийства Хайди. Это я поддержала его решение пойти в больницу. Он сейчас не парень Хайди, но, по крайней мере, её друг.
Гений есть гений.
Даже в любви она была чертовски рациональна. Обычная девушка стала бы ревновать, а Нин Сюэ была способна на трезвый анализ ситуации.
Ненавидеть даму Доусон, но сочувствовать Хайди и не возражать против того, чтобы Джонатан заботился о бывшей девушке — даже Ся Сяолань на такое была неспособна. Хотя у Чжоу Чэна не было бывших, если бы Цзянь Янь пыталась покончить с собой, а Чжоу Чэн захотел бы за ней ухаживать, Ся Сяолань определенно чувствовала бы себя прескверно.
За использование самоубийства как способа шантажа для достижения целей Ся Сяолань могла выразить лишь крайнее презрение.
Особенно когда человек понимает, что этот прием работает, он начинает вести себя всё более вызывающе… Это немного напоминало Вэй Цзюаньхун, вдову Ши Кая. Разве её бесконечные проверки в прошлом не были попыткой сыграть на чувстве вины Чжоу Чэна?
После попытки самоубийства Хайди Джонатан определенно будет мучиться угрызениями совести.
Даже если Джонатан ни в чём не виноват, в сложившейся ситуации он будет испытывать колоссальное давление.
Сама Нин Сюэ не возражала, но Ся Сяолань казалось, что её отношения с Джонатаном не продлятся долго. Кто-то из них — либо Нин Сюэ, либо Джонатан — первым предложит расстаться. Нин Сюэ действительно не везло: Джонатан, должно быть, её первая любовь, и тут чуть не оборвавшаяся жизнь Хайди встала между ними — как при таких обстоятельствах влюбленным прийти к счастливому концу!
Ся Сяолань подавила сочувствие:
— Пойдем. Мы сейчас обе — бедолаги, в которых вцепилась эта мегера. Давай не будем втягивать остальных. Давай поужинаем вместе и обсудим, как нам с этим справиться!
Обе они провели в Корнелле больше полугода, но, если не считать двух встреч китайских студентов, это был их первый совместный ужин.
Нин Сюэ не отказалась.
Они обе были китайскими студентками, а китайцам в Америке всегда приходится прикладывать 200% усилий, чтобы получить 100% признания.
Нин Сюэ считала себя достаточно способной, но всё равно столкнулась с дискриминацией со стороны таких людей, как дама Доусон. Даже черчение планов не могло успокоить её растревоженные чувства.
Несмотря на свою холодность и отстраненность, она всё же оставалась молодой девушкой чуть старше двадцати лет.
В этот момент она просто не могла отклонить приглашение Ся Сяолань.
Оказавшись в ресторане, Ся Сяолань не стала сразу переходить к делу, а предложила Нин Сюэ немного выпить.
«Гений» жила одной лишь архитектурой и обычно не притрагивалась к спиртному; беря бокал, она всё же не удержалась от предупреждения:
— Алкоголь вызывает зависимость. При длительном привыкании к выпивке отказ от неё может вызвать учащенное сердцебиение и тремор рук… А если руки задрожат, мы больше не сможем чертить.
Нин Сюэ говорила об алкогольной зависимости.
Ся Сяолань закатила глаза:
— До зависимости тебе ещё далеко. Я-то считала свою жизнь скучной, но неужели тебе обязательно быть ещё скучнее меня?
Скучной?
Нин Сюэ казалось, что жизнь Ся Сяолань как раз очень интересна, а её богатый опыт далеко превосходит опыт 99% других студентов.
Ночь постепенно вступала в свои права.
В кабинете учебной части дама Доусон ждала с половины второго дня. Пробило пять вечера, сотрудники закончили работу и разошлись, но она всё ещё сидела там.
— Она прождала до семи вечера, но адвокат, о котором говорила Ся Сяолань, так и не появился!
— Чёрт! Её одурачила китайская студентка!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
