Ся-дубина.
Ой, нет, Ся Хунся последние пару дней не находила себе места.
Фань Юй подбивала Ся Дачжуна вернуться в родную деревню только ради того, чтобы отделаться от семьи Ся Хунся.
Позже она забрала к себе старуху Ся и Ся Цзюньбао, но и словом не обмолвилась о том, чтобы забрать семью Ся Хунся. Ван Цзиньгуй всё порывалась бесстыдно навязаться им, но Ся Хунся больше хотелось остаться в Пэнчэне.
Хоть убей, она бы не вернулась в Юнань. В родной деревне все знали, что они уехали в Специальный район за лучшей долей, к тому же Ся Хунся бросила своего ухажёра из уезда — как ей теперь возвращаться назад с позором?
А ещё то время в парикмахерской… Собственные отец и мать стыдились её, считая это позором, так неужели другие не станут презирать её, если узнают?
С новой второй тётей сладу не было, и от совместной жизни с ней никакой выгоды не дождешься.
Ся Хунся наотрез отказалась уезжать из Пэнчэна. Поначалу Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй ругали её за упрямство и даже хотели побить.
Но когда Фань Юй родила сына, Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй больше не заикались о возвращении в деревню.
Эх, и о чём только думал Небесный владыка, даровав Ся Дачжуну на склоне лет сына.
Ван Цзиньгуй ворчала:
— Слепой гадатель в храме напророчил второму брату, что у него судьба тестя и сыновей вовек не видать… Врал он всё!
Ван Цзиньгуй в ярости рвала и метала, желая разыскать того слепца и хорошенько его поколотить.
Почему раньше им удавалось сидеть на шее у Ся Дачжуна? Помимо того, что Ся Дачжун был простоват и верил, что семья должна жить в мире и согласии, была и другая важная причина: у него не было сына! В деревне дочери ничего не значили; если нет сына — значит, род прервался, и даже горшок на похоронах вынести некому.
Нет сына — значит, уповать остается только на племянников.
Ван Цзиньгуй это прекрасно понимала, а потому и бесчинствовала без зазрения совести — ведь у неё-то было два сына.
Но теперь, когда у Ся Дачжуна на старости лет появился собственный сын, много ли теперь стоят племянники?
Стоило Ся Хунся разложить всё по полочкам, как Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй передумали, и всё семейство решило остаться в Пэнчэне. Ха, в родной деревне их легко найдут волостные или деревенские кадровые работники, начнут требовать сдачи зерна и уплаты налогов, а из Пэнчэна — поди достань! Пусть попробуют приехать сюда за недоимками!
Эта семейка по-прежнему состояла из одних проходимцев. Такова была их натура, и в одночасье они бы не исправились.
Деревенское начальство вряд ли приедет в Пэнчэн требовать долги, так что в итоге они, скорее всего, всё равно найдут Ся Дачжуна, вернувшегося в Юнань… Но это уже не было заботой семьи Ся Хунся.
Словом, по всем этим причинам семья Ся Хунся обосновалась в Пэнчэне.
На жизнь нужны были деньги, а без содержания от Ся Дачжуна им пришлось самим искать средства к существованию. Ся Хунбин всё так же любил играть в карты, но делать это каждый день не мог. Раньше он работал на стройке у Кэ Исюна, а ещё раньше его продавали на нелегальный кирпичный завод; на самом деле он кое-что умел делать руками, просто был ленив.
Половину месяца он обязательно бездельничал.
Но даже так он умудрялся зарабатывать больше, чем в деревне. Специальный район и впрямь был благодатным местом!
Заработка Ся Хунбина на подработках хватало только на него самого, а Ван Цзиньгуй была настолько ленива и прожорлива, что ни за что бы не пошла на стройку.
Ся Хунся тоже перепробовала несколько работ. Как ни крути, работая на других, хозяин всегда получает больше. Ся Хунся завидовала женщинам, работавшим на иностранных фабриках: зарплата высокая, условия в офисе хорошие… Но она сама для такого не годилась — ни красоты, ни диплома… После нескольких попыток Ся Хунся наконец нашла то, что ей подходило.
Она ведь раньше готовила еду на стройке у Кэ Исюна!
На самом деле для большинства рабочих вкус был делом второстепенным. В те времена у людей ещё не было особого понятия о гигиене питания; им нужно было, чтобы еда была дешевой и сытной. Если вкус был сносным и за гроши можно было набить желудок — этого было достаточно.
Ся Хунся раздобыла трехколесный велосипед и каждый день возила с собой плитку, кастрюли да миски, кочуя с места на место со своей палаткой.
Она появлялась там, где были рабочие, предлагая рис и закуски по фиксированной цене… По сути, она продавала готовые обеды!
Дела с самого начала пошли в гору, в день удавалось продать немало порций.
Беда была лишь в том, что Ся Хунся не умела вести дела и не знала, как рассчитывать себестоимость, так что прибыли при хорошей торговле выходило немного.
Она училась на ходу; если не быть совсем уж беспросветной дурой, со временем прогресс обязательно придет. Дела Ся Хунся с обедами постепенно наладились, и за месяц она стала зарабатывать больше, чем вечно слоняющийся без дела Ся Хунбин. Когда клиентов стало много, Ся Хунся перестала справляться в одиночку, а нанимать кого-то со стороны жадничала, поэтому позвала на помощь мать, Ван Цзиньгуй.
Ван Цзиньгуй хотела и дальше бездельничать дома, прикрываясь заботой о двух младших братьях Ся Хунся.
— Мам, если не поможешь, я о тебе больше заботиться не стану. Будешь тогда ждать подачек от отца!
Нрав у Ся Хунся тоже был не из кротких, так что она пригрозила матери напрямую.
Ван Цзиньгуй повалилась на землю и закатила истерику, обзывая её неблагодарной дочерью, но Ся Хунся пропускала все ругательства мимо ушей и действительно перестала давать ей деньги.
Что же до рукоприкладства, то Ся Хунся на своих обедах заметно округлилась. Обе они были коренастыми и крепкими, силы были равны, да и Ся Хунся не собиралась безропотно сносить побои, а Ван Цзиньгуй было за ней не угнаться… Не сумев совладать с дочерью ни словом, ни делом, Ван Цзиньгуй сдалась.
Конечно, Ван Цзиньгуй работала через силу и ленилась при каждой возможности.
Но всё же она была лишней парой рук, и с её приходом дело Ся Хунся стабилизировалось.
Капитал требовался небольшой, а доход выходил приличный, вот только подготовка отнимала массу сил — деньги эти давались тяжелым трудом.
Но как бы там ни было, эта вечно ругающаяся семейка и впрямь сумела зацепиться в Пэнчэне.
Они переехали, и новые соседи считали Ся Хунся довольно работящей, а домовладелец даже подумывал познакомить её со своим племянником… Сама Ся Хунся всё ещё мечтала о жизни в высшем обществе, но быт постепенно приучил её к реальности, и она стала чуть степеннее.
Она несколько раз виделась с тем племянником, и они вяло поддерживали общение.
Тот не был каким-то выдающимся человеком, но зато он был местным жителем Пэнчэна. После того как город получил статус муниципалитета, появилось много рабочих мест, часть из которых отдавали местным.
Племяннику домовладельца повезло: его наняли в солидную организацию. Прежние семейные угодья у них отобрали под застройку, и вся семья превратилась в горожан.
Однако старики всё ещё держались за прежние взгляды и хотели найти трудолюбивую невестку.
Ся Хунся не была ни красавицей, ни уродиной; сама торговала обедами с лотка, с виду казалась простой и порядочной, а её пышные формы сулили удачу — широкие бедра обещали легкие роды. Неизвестно, приглянулась ли она самому племяннику, но домовладельцу и его родне она точно пришлась по душе.
Они даже не побрезговали тем, что она была приезжей торговкой, и от этого Ся Хунся сама засомневалась.
Неужели вместо того, чтобы выйти замуж за парня из уезда, она выйдет за человека с пропиской в Специальном районе?
Несмотря на сомнения, жизнь Ся Хунся по крайней мере начала входить в нормальное русло.
Порой так и бывает: витая в облаках, ничего не добьешься, но если перестать попусту сравнивать себя с другими, успокоиться и твердо стоять на ногах, жизнь сама пойдет на лад. Отец — игрок, мать — лентяйка, да ещё двое младших братьев на шее, а Ся Хунся сумела сама наладить маленькое дело. С её кругозором и прошлым это был правильный путь. Пусть сейчас тяжело, но в будущем всё обязательно станет лучше!
Ся Хунся не находила себе места потому, что последние пару дней кто-то подозрительный передавал ей весточки, утверждая, что он от её старшей кузины Ся Цзыюй.
— Цзы Юйцзе? Но она же в розыске!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
