Лицо Ду Чжаохуэя то и дело менялось, становясь крайне мрачным.
— Тогда я сделаю так, что она не сможет оставаться в семье Ду. Раз эта пешка больше не нужна мне, пусть она не достанется никому!
Сейчас Ся Цзыюй была ему больше не нужна.
Шла середина января, и торговый центр «Чэнжун» готовился выставить на аренду третью партию павильонов. Хотя официальный прием заявок еще не начался, заинтересованные торговцы постоянно обрывали телефоны администрации. Как только эти павильоны появятся на рынке, их расхватают в один миг.
К этому времени Ду Чжаохуэю уже не требовалось, чтобы Ся Цзыюй вносила раскол в ряды его родни. Оставалось совсем мало времени: даже если Лю Кэин и вторая жена объединят усилия, им не удастся пошатнуть его превосходство.
Кроме игры на бирже, ни одна инвестиция не принесла бы прибыли в столь короткий срок!
Когда Ся Сяолань напомнила ему об этом, он и сам захотел избавиться от Ся Цзыюй как от отыгранной пешки. Но чтобы убрать её от своего старика, нужно было дождаться подходящего момента. В конце концов, он обещал Ся Сяолань, что отдаст Ся Цзыюй в её распоряжение.
Теперь Ду Чжаохуэй уже не заботился о том, насколько красиво всё будет обставлено. Ся Цзыюй больше не приносила пользы, да ещё и связалась с его врагами в семье Ду — эту женщину нельзя было оставлять.
Ду Чжаохуэй твердо решил избавиться от Ся Цзыюй. И под «избавиться» он подразумевал не отправку её за решетку на материке, а несчастный случай, который навсегда стер бы Ся Цзыюй с лица земли!
Ся Сяолань это видела.
Ду Чжаохуэй всегда был таким — пренебрегающим законом. Раньше его любимой фразой было связать кого-нибудь и пустить на дно морское. Честно говоря, Ся Сяолань совсем не хотелось быть ничьим наставником; она не верила в то, что, «бросив меч, можно тотчас стать Буддой».
Однако за год их сотрудничества Ду Чжаохуэй с головой ушел в дела центра «Чэнжун», и даже Мао Каншань немного изменил мнение об этом избалованном богатом наследнике. Ся Сяолань больше не слышала от него угроз утопить кого-нибудь в море.
Казалось, Ду Чжаохуэй сменил грубую силу на умение пользоваться головой.
Он обзывал Ду Чжаоцзи подонком, злился, что наложницы семьи Ду объединились, чтобы спонсировать того деньгами, но до этого момента ни разу не говорил о том, чтобы кого-то прикончить. Он считал, что сможет победить их в состязании, заграбастать всё состояние семьи Ду и заставить всех преклонить колени и называть его «папочкой». Стоит ли ей вмешиваться?
Притвориться, что она не поняла его намека, и позволить Ду Чжаохуэю устранить Ся Цзыюй?
В любом случае она ненавидела Ся Цзыюй. Эта мерзавка постоянно путалась под ногами; если избавиться от неё руками Ду Чжаохуэя, то с этим будет покончено раз и навсегда, и она обретет покой.
Что касается риска для самого Ду Чжаохуэя — какое ей до этого дело? Как только это состязание закончится, их партнерству придет конец…
Просто промолчать!
Не нужно ничего говорить, достаточно сделать вид, что не поняла.
Ся Цзыюй не была хорошим человеком. Хотя она не убивала никого своими руками, она фактически довела прежнюю «Ся Сяолань» до смерти.
Итак…
Ся Сяолань на мгновение замолчала, и это заставило Ду Чжаохуэя занервничать.
Его пугала подобная тишина.
Ся Сяолань со стороны казалась человеком без принципов, но на деле всё было иначе. Коварство в бизнесе — это одно. Обстановка на материке была не такой суровой, как в Гонконге, а семья Ся — это не семья Ду. В Гонконге убить человека — дело обыденное… Кажется, он не придержал язык, сболтнул лишнего, и Ся Сяолань всё поняла!
— Ха, я просто пошу…
— Ду Чжаохуэй.
Ся Сяолань будто наконец приняла решение, и Ду Чжаохуэй тут же напрягся.
— А? Говори, говори!
Ся Сяолань глубоко вздохнула:
— Оно того не стоит. Ты уже развернул такое масштабное дело и в будущем, возможно, добьешься даже большего успеха, чем нынешняя семья Ду. Если слишком долго ходить по темным дорогам, рано или поздно встретишь призрака. Тебе действительно пора менять методы работы.
Эх, всё-таки сказала!
Ся Сяолань самой захотелось поморщиться.
Ей не хотелось лезть в дела Ду Чжаохуэя. Хороший он или плохой — даже его родители не могут на это повлиять, так при чем тут она?
Но притвориться, что не поняла…
Ладно, в конце концов, они пока еще партнеры. Ду Чжаохуэй презирает закон, но должна ли она потакать этому? Если в будущем всё вскроется, люди могут подумать, что она была в сговоре с ним, когда он убивал Ся Цзыюй!
Ся Сяолань быстро нашла себе оправдание.
Ду Чжаохуэй, казалось, окончательно опешил, из-за чего Ся Сяолань почувствовала себя крайне неловко.
— Я не собираюсь вмешиваться в твои дела. Я лишь хочу сказать, что раз ситуация и так хуже некуда, почему бы нам не притвориться, что мы не заметили странностей в поведении Ся Цзыюй? Посмотрим, чего она хочет добиться, связавшись с семьей Ду.
— И тем самым запутаем саму Ся Цзыюй.
— Кто бы из родни Ду ни сотрудничал с ней…
— Мне кажется, вероятнее всего это вторая ветвь семьи, хотя трудно сказать наверняка. А может, это и четвертая жена Лю Кэин? Она столько лет была в фаворе, хитрости ей не занимать. На публике она может ненавидеть Ся Цзыюй, а втайне они давно спелись.
— Эй, Ду Чжаохуэй, ты что, оглох?
На любые слова Ся Сяолань Ду Чжаохуэй мог только кивать.
Разве в таком состоянии можно продолжать разговор?
Оставалось только отложить беседу на другой день.
Ся Сяолань ушла, а Ду Чжаохуэй всё еще заторможенно сидел на стуле, не двигаясь.
А Хуа начал за него беспокоиться.
Это было совсем не в стиле молодого господина.
Каков был его стиль?
Молодой господин должен был использовать каждую минуту, проведенную с госпожой Ся. Даже если деловой разговор окончен, он должен был с улыбкой пригласить госпожу Ся на ужин.
Если бы госпожа Ся отказалась, молодой господин услужливо проводил бы её до выхода.
А в идеале — до самого дома, чтобы подольше побыть наедине.
Конечно, такие возможности выпадали редко. Главным образом потому, что госпожа Ся не имела на его счет никаких мыслей. Закончив одно дело, она сразу переходила к следующему, не желая смешивать личное и рабочее.
Госпожа Ся либо совсем не догадывалась о чувствах молодого господина, либо знала, но ей было абсолютно всё равно.
— Молодой господин, я сейчас же велю людям взяться за дело…
Заторможенный Ду Чжаохуэй словно внезапно завелся:
— За какое еще дело? Ты разве не слышал, что она сказала?
Слышать-то он слышал.
Но он получал зарплату от молодого господина и, конечно, действовал в его интересах.
В такой обстановке, как в семье Ду, борьба шла не на жизнь, а на смерть. А Хуа никогда не терял бдительности в отношении Ся Цзыюй. Лучше всего было устранить того, кто вышел из-под контроля.
Но, судя по лицу молодого господина, он явно больше не хотел убивать Ся Цзыюй?
Лицо Ду Чжаохуэя приняло мечтательное выражение; ему хотелось глупо и восторженно улыбаться, но он сдерживался ради солидности.
— Знаешь, что это значит?
А Хуа честно покачал головой.
Ду Чжаохуэй тут же посмотрел на него с пренебрежением.
Ему очень хотелось пуститься в пространные рассуждения, чтобы А Хуа проникся к нему восхищением.
Но, подумав, он крепко сжал губы.
Это была какая-то всепоглощающая, тайная, непрекращающаяся радость, которая, словно электрический ток, пронзала его сердце. Именно поэтому он не мог реагировать с привычной язвительностью и живостью.
Ду Чжаохуэй боялся, что если он заговорит и кто-то еще узнает о его чувствах, то это чудесное ощущение исчезнет.
Он заметил колебания и сомнения Ся Сяолань, но в итоге она всё же произнесла эти слова.
— Ся Сяолань беспокоится о нем!
— Верно, Ся Сяолань беспокоится о нем, а не о своей репутации или электронном центре. Она беспокоится именно о нем!
— Неужели их отношения с Ся Сяолань всё еще остаются простым партнерством? Нет, это не так. Ся Сяолань, по крайней мере, перевела его из разряда «лоха», которого используют и выбрасывают, в разряд друзей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
