В больнице служанка Сун Сао в напряжении ждала результатов.
Врач вошел в кабинет с улыбкой, и сердце Сун Сао мгновенно забилось чаще.
— Поздравляю, Ду Тай, судя по отчету об обследовании, вы беременны!
Ся Цзыюй предвидела это, и теперь лишь получила подтверждение своим догадкам. Она коснулась живота, и на её лице медленно расцвела улыбка.
— Спасибо, доктор. Но я бы хотела сама сообщить эту новость господину Ду…
— Разумеется, разумеется, это ваше право!
Служанка Сун Сао поспешно сунула врачу красный конверт и подхватила Ся Цзыюй под руку:
— Госпожа, не ожидала я, что вы уже в положении! Это же такая радость, господин Ду наверняка будет в восторге!
Она не знала, что было не так с пятой наложницей раньше — та постоянно принимала противозачаточные, будто не хотела беременеть.
К счастью, господин Ду всё равно сделал её своей пятой наложницей.
А когда до этого пятая наложница заменила свои противозачаточные таблетки на витамины, Сун Сао поняла, что у той появились иные планы.
Наконец господин Ду сам поинтересовался этим вопросом и велел ей выбросить все противозачаточные таблетки пятой наложницы.
Не успела она выбросить лекарства, как тут же подтвердилась беременность.
Сун Сао была несказанно рада, но ей также было любопытно, как пятая наложница объяснит всё господину Ду.
У Ся Цзыюй, разумеется, уже был готов план, но ей не нужно было ничего объяснять служанке. С самого начала ей требовалась лишь поддержка Ду Чэнжуна.
Ся Цзыюй заставила врача молчать. В этой больнице члены семьи Ду часто проходили обследования, и результаты анализов Ся Цзыюй видел не только врач, но и медсестры. Ся Цзыюй не хотела, чтобы о её беременности узнали посторонние, но на самом деле, стоило ей выйти из больницы, как об этом узнал не только Ду Чэнжун, но даже Лю Кэин.
Лю Кэин не сводила с Ся Цзыюй глаз, приставив к ней людей.
Прикидывалась такой благородной и неприступной, а сама всё-таки переступила порог дома Ду.
Раз уж стала пятой наложницей семьи Ду, неужели не подумает о своем будущем?
Хотя в семье Ду детей хватало, иметь ребенка всегда лучше, чем не иметь. Лю Кэин чувствовала, что Ся Цзыюй постарается забеременеть как можно скорее.
Когда беременность Ся Цзыюй действительно подтвердилась, Лю Кэин в ярости перебила немало вещей:
— Брат, и я должна просто смотреть, как она гадит мне на голову?
Лю Тяньцюань тоже был не в духе.
Изначально они опасались Ду Чжаохуэя, но внезапно вылез Ду Чжаоцзи.
Ся Цзыюй подсунул старику именно Ду Чжаоцзи. С появлением этой женщины его сестра стала посмешищем для всего Гонконга и впала в немилость у старика. Немилость к Лю Кэин напрямую затронула интересы Лю Тяньцюаня. Даже контрабандисты читают газеты; когда его подчиненные узнают, что его сестру обставили в борьбе, как он сможет удерживать авторитет?
Эти люди подчинялись лишь на словах, тая обиду в душе.
— И что ты предлагаешь? Я бы и сам рад от неё избавиться, но господин Ду присматривает за ней слишком зорко.
Прикончить её несложно, но получится ли сделать так, чтобы подозрение не пало на него?
Лю Тяньцюань не был в этом уверен.
Лю Кэин разбила зеркало на туалетном столике:
— Ты всё боишься да оглядываешься! Тогда жди, когда она родит, укрепит положение в семье Ду и обернется против нас! Сейчас вторая ветвь семьи занята борьбой с Ду Чжаохуэем, им не до нас. Но кто бы из них ни победил, нам несдобровать.
Это было очевидно.
За годы своего фавора его сестра успела восстановить против себя всех в семье Ду.
— Дай мне подумать.
Тупик. Сейчас они оказались в тупике. Как ему из него выбраться?
Лю Тяньцюань не хотел ни мести Ду Чжаохуэя, ни потери власти.
Брат и сестра чувствовали себя загнанными зверями.
Поскольку раньше они вели себя заносчиво, теперь им не находилось места от тревоги.
В голове Лю Тяньцюаня вдруг мелькнула мысль: раз уж другие занесли над ними нож, а они лишь рыбы на разделочной доске, то если не хочешь смиренно ждать смерти, не лучше ли пойти на всё и рискнуть жизнью, чтобы погубить врага?!
…
Ду Чэнжун, узнав о беременности Ся Цзыюй, лишь усмехнулся.
— Ох уж эти женщины, вечно говорят одно, а делают другое.
Только вчера он велел выбросить противозачаточные, а сегодня уже подтвердилась беременность — очевидно, она перестала их пить давным-давно.
У Ду Чэнжуна не было гнева обманутого человека.
Раз она стала его женщиной, было бы странно, если бы она не хотела родить ему ребенка.
Маленькое лукавство порой даже придает отношениям остроты.
Он велел секретарю подобрать ожерелье с рубинами и вечером отправился к Ся Цзыюй.
Приехав в её апартаменты, он заметил, что служанка не может скрыть радости, в то время как Ся Цзыюй выглядела отрешенной.
Ду Чэнжун протянул ей футляр с ожерельем:
— Что такое? Ты не рада, что беременна?
Ся Цзыюй резко подняла голову:
— Ты уже знаешь?
— От меня ничего не скроешь, стоит мне только захотеть.
В словах Ду Чэнжуна слышался глубокий подтекст.
Ся Цзыюй коснулась живота, осторожно прощупывая почву:
— Да, ты всё знаешь. Что в Гонконге может утаиться от тебя… Не только моя беременность, но и моё происхождение.
Ду Чэнжун с улыбкой посмотрел на неё:
— То, что у тебя за спиной, ты называешь «происхождением»?
Там ведь и рассказывать особо не о чем.
Зрачки Ся Цзыюй сузились, дыхание участилось.
— Значит, ты действительно всё знал с самого начала!
Ду Чэнжун расхохотался:
— Знал что? Что тебя подослал Чжаохуэй? Чжаохуэй действовал очень скрытно, но все его приемы он перенял у меня. Пытаться учить отца — он ещё слишком зелен для этого!
Ду Чэнжун и правда знал!
Знал всё с самого начала…
Ся Цзыюй одновременно и радовалась, и боялась.
Радовалась она тому, что её ставка сыграла: раз Ду Чэнжун и так всё знал, её решение признаться во всём было верным.
А боялась она непостижимой глубины его помыслов.
Ду Чжаохуэй думал, что обманул Ду Чэнжуна; Ду Чжаоцзи думал, что обманул его. На самом деле никто не мог провести его — он лишь холодно наблюдал за тем, как сыновья используют любые средства в борьбе за семейное наследство!
— И ты не сердишься?
Его обманывает сын, обманывает женщина, а Ду Чэнжун ведет себя как ни в чем не бывало.
Ду Чэнжун открыл футляр и надел на неё рубиновое ожерелье:
— На что мне сердиться? Чжаохуэй приложил столько усилий, чтобы подсунуть тебя мне: хотел выслужиться и заодно подставить младшего брата. На отцеубийство он бы всё равно не отважился.
Волчонок отрастил клыки, но скалить их он будет на других волчат, а на вожака стаи — побоится.
Он, конечно, понимал, что старший сын не так почтителен, как говорит.
Но положение Ду Чэнжуна в Гонконге зиждилось вовсе не на чьей-то сыновней почтительности!
Если бы Ду Чжаохуэй смог одолеть даже его самого, Ду Чэнжун был бы только рад… Это доказало бы, что Ду Чжаохуэй — достойный преемник.
Но нынешнему Чжаохуэю пока не хватало хватки.
Рубиновое ожерелье было дорогим и прекрасным, от него так и веяло роскошью.
Но оно было ледяным, и стоило камням коснуться шеи Ся Цзыюй, как она невольно вздрогнула.
— Ты всё знал, но ничего не говорил.
— Да, я молчал. Детям тоже нужно поощрение. Если бы я их разоблачил, как бы они, братья, разочаровались.
Ду Чэнжун погладил Ся Цзыюй по щеке:
— Мне плевать на твоё прошлое. Ты меня вполне устраиваешь своей заботой и покладистостью. Раз беременна — береги себя и спокойно вынашивай ребенка.
Ся Цзыюй била мелкая дрожь.
Ду Чэнжун рассмеялся ещё жизнерадостнее:
— Ну что же ты, разве ты не должна радоваться? Хватит дрожать от страха, словно жалкая сиротка. Теперь, когда мы всё обсудили, ты можешь спокойно заботиться о плоде. Я никогда не обижал своих женщин. Неважно, кем ты была раньше, теперь ты — пятая наложница семьи Ду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
