— Вэнь Сю…
— Прости, но в этом деле я действительно ничем не могу помочь. Если уж совсем никак, брось ты этот бизнес, оставайся дизайнером, лучше займись сохранением своего брака с Цяо Чжи, послушай моего совета…
Чжэнь Вэньсю говорила от чистого сердца, но не успела она договорить, как трубку повесили.
Чжэнь Вэньсю была ошеломлена и рассержена:
— Почему Цзи Я совершенно не слушает советов? Раньше у неё не было такого ужасного характера!
Нинь Хаодун ответил уклончиво:
— Тут ты ошибаешься, её характер был таким с самой юности и ничуть не изменился. Просто тогда её многие боготворили, и окружающие прощали ей вспыльчивость. Неужели она думает, что сейчас всё так же, как прежде?
Когда просишь о помощи, нужно иметь соответствующий настрой.
Окажись сегодня Нинь Хаодун на месте Цзи Я в такой отчаянной ситуации, он бы, прося о помощи, проявил максимум искренности.
Нужно уметь склонить голову, когда это необходимо, — как можно сначала просить, а потом выходить из себя?
Если в этот раз человек не смог помочь по каким-то причинам, откуда знать, что он не поможет в будущем?
Если за отказ в помощи вместо простой благодарности в ответ сыплются упрёки, любой станет держаться от Цзи Я подальше.
Нинь Хаодун советовал Чжэнь Вэньсю не вмешиваться, но та лишь вздохнула:
— Она даже не знает, что дело не только в Тан Хунэне, но и в её старшем брате, который обошёл всех знакомых и предупредил, чтобы никто не давал ей денег в долг. Эх, как же раньше вся семья Цзи ей потакала! Подумать только, более десяти лет назад, в такое непростое время, семья Цзи смогла отправить её за границу!
Неизвестно, сколько связей пришлось задействовать, чтобы оформить Цзи Я документы на выезд.
Даже на её первое время в Америке деньги собирали всей семьёй.
Чжэнь Вэньсю вздыхала именно об этом: Цзи Я стала такой, потому что её избаловали все родственники.
Избаловали до такой степени, что она стала слишком упрямой и капризной… А теперь семья перестала ей потакать, но характер Цзи Я уже сложился, и изменить его невозможно.
— Она просто не понимает ситуации. Когда отец балует дочь, пока жив старик Цзи, глава рода, семья Цзи сплочена, и все подчиняются его распоряжениям. Но стоит старику Цзи уйти, и главным в семье становится Цзи Линь. Разве старший брат — это то же самое, что отец?
Отец может выделять младшую дочь среди других детей.
У детей может возникнуть чувство несправедливости, но в доме всё решает отец, и все обязаны слушаться его и помогать сестре.
Старший брат тоже может выделять младшенькую среди братьев и сестёр.
Но это не может быть беспринципным и безграничным.
У старшего брата есть жена, свои дети. Если он положит благополучие всей семьи на алтарь прихотей младшей сестры, то как жить остальным?
То, что Цзи Линь на этот раз проявил такую решительность, объясняется не только настойчивостью его супруги, но и тем, что дела семьи Цзи в последние два года катятся под откос с бешеной скоростью. Цзи Линь, несомненно, сам это чувствует и понимает: он действительно не смеет позволять Цзи Я и дальше требовать невозможного, губя репутацию семьи! Слухи о таких вещах распространяются мгновенно. Если позволить Цзи Я в этот раз подставить учеников и старых друзей старика Цзи, кто осмелится протянуть руку помощи другим членам семьи в будущем?
Чжэнь Вэньсю что-то пробормотала, и Нинь Хаодуну пришлось разложить всё по полочкам:
— Подумай сама, почему Цзи Я не обращается к своему богатому американскому мужу, а ищет другие способы достать деньги?
— Ты хочешь сказать…
— Я ничего не утверждаю, лишь строю догадки. Возможно, у её американского мужа тоже неприятности, а может быть, он просто не поддерживает её бизнес. Но одно я знаю точно: после повторного замужества Цзи Я так и не добилась признания и расположения семьи мужа.
Нинь Хаодун слышал, что это была очень состоятельная американская семья.
Когда Цзи Я выходила замуж во второй раз, свадьба обошлась в сотни тысяч долларов!
Эта семья даже инвестировала огромные суммы в строительство полей для гольфа в Пэнчэне.
Если бы семья мужа любила Цзи Я, неужели они не помогли бы ей решить эту небольшую проблему? Ведь речь о займе для оборота средств, а не о безвозвратном даре… Хотя кто знает, может, за Цзи Я и раньше водились подобные грешки: если она брала деньги и не возвращала, то теперь ей просто не доверяют.
Самое худшее — это когда между людьми исчезает доверие.
Даже если не брать в расчет кризис доверия к её личным качествам, как минимум в плане деловых способностей ни семья мужа, ни её собственные родственники в Цзи Я больше не верят!
От слов Нинь Хаодуна у Чжэнь Вэньсю по коже побежали мурашки.
— В то время мы ещё думали свести А Сюэ с её сыном Цзи Цзяньюанем, хорошо, что не вышло. А Сюэ сама нашла себе парня в Корнелле, он учится с ней на одном факультете. Говорят, парень весьма одарён в своей специальности. В будущем они вместе закончат университет, вместе устроятся в американское бюро — тоже неплохой вариант.
Нинь Хаодун покачал головой:
— Цзи Я — это Цзи Я, а Цзи Цзяньюань — совсем другое дело. Он сын Цзи Я, но разве он не сын Тан Хунэна? Мне этот парень, Цзи Цзяньюань, очень нравится. У них с А Сюэ просто не сложилось, но если бы они сошлись, я бы точно не возражал.
Нинь Хаодун был человеком крайне прагматичным, вечно искал выгоду ради карьеры, за что отец не раз его отчитывал.
Но люди многогранны: его погоня за наживой не означала, что он не любил свою единственную дочь Нин Сюэ.
Он не мог судить об американском однокурснике, с которым встречается Нин Сюэ, так как не видел его вживую, но зато он имел дело с Цзи Цзяньюанем.
— У Цзи Цзяньюаня большое будущее.
Чжэнь Вэньсю слушала с сомнением.
— Неужели? У этого мальчишки, Цзи Цзяньюаня, есть будущее? Тан Хунэна полностью прибрали к рукам его новая жена и падчерица, с чего бы ему заботиться о Цзи Цзяньюане?
…Цзи Я повесила трубку.
Было семь часов вечера.
Цяо Чжи последние пару дней старался её избегать: он ничем не мог помочь и потому чувствовал неловкость.
Цзи Я и сама не хотела его видеть — если бы у Цяо Чжи были деньги, он бы их уже дал.
Чжэнь Вэньсю была одной из её последних надежд. После того как и та ей отказала, Цзи Я могла лишь безучастно сидеть на кровати.
Она сидела в прострации, чувствуя во всём теле слабость.
Просидев так долгое время, она через силу поднялась, вышла из комнаты и постучала в дверь своего сына Цзи Цзяньюаня.
Цзи Цзяньюань работал над документами. Харолд скоро должен был приехать в Китай, дата приближалась, и Цзи Цзяньюаню нужно было многое подготовить. Продав все свои акции и отдав Цзи Я сто тысяч долларов, он вынужден был начинать всё с нуля. Оставшись без капитала, он, разумеется, должен был работать ещё усерднее.
Он уже заварил кофе, собираясь проработать всю ночь, когда в дверь постучали.
Отворив дверь, он увидел мать.
После того как он отдал ей чек на сто тысяч долларов, у Цзи Цзяньюаня исчезло то чувство удушья от тотального контроля матери.
Теперь он мог общаться с ней спокойнее:
— Вам что-то нужно?
Цзи Я рассердилась:
— Завтра пятнадцатый день первого лунного месяца, крайний срок выплаты долга. Неужели ты не знаешь?
— Я знаю. Но я уже сделал всё, что мог, больше я ничем не могу помочь…
Цзи Я резко прервала его:
— Нет, есть ещё кое-что, что ты можешь сделать. Я хочу встретиться с Тан Хунэном, но не хочу, чтобы об этом узнали другие. Ты должен договориться о встрече от моего имени, и чем быстрее, тем лучше! У тебя ведь наверняка есть его контакты?
Цзи Цзяньюань никак не ожидал услышать подобную просьбу!
Она что, с ума сошла?
Он не хотел этого говорить, но не смог сдержать язвительности:
— …Вы что, забыли принять лекарства?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
