Ся Сяолань беспокоилась об этом деле не только из-за девушки Кан Вэя… о нет, теперь уже бывшей девушки.
И не только потому, что бывшая девушка Кан Вэя, Шань Юйцзюнь, уехала в Северо-Западный регион работать учителем-волонтером; она просто не хотела, чтобы с какой-либо студенткой случилось несчастье.
Если злодей задумал преступление, она не может предотвратить каждый случай заранее. Но это не значило, что Ся Сяолань не будет чувствовать угрызений совести, если что-то случится из-за предложенного ею плана «Полет молодых орлов»!
Семья Чжоу в целом поддержала идею Чжоу Чэна о переводе в морскую пехоту; по-прежнему считалось, что молодым не стоит бояться трудностей. Лишения в юности — не беда; без фундамента, заложенного в молодые годы, откуда возьмутся плоды в будущем?
На следующий день Чжоу Чэн пригласил всех соседок по комнате 307 на обед. Су Цзин была активнее всех, заявляя, что оберет Чжоу Чэна до нитки, но это были лишь слова — на самом деле при заказе блюд она вела себя очень скромно.
В итоге Ся Сяолань сама взяла меню и быстро заказала несколько солидных блюд. Су Цзин и Ян Юнхун пытались ее остановить, говоря, что заказ слишком велик и это пустая трата денег.
Чжоу Чэну очень нравились соседки Ся Сяолань: среди них не было заносчивых или неприятных личностей, все знали меру.
Они жили вместе уже так долго, кто же не знал, что Ся Сяолань богата?
Но богатство Ся Сяолань не означало, что они могут бесцеремонно пользоваться ее щедростью… У них была своя гордость: они не принимали слишком дорогих подарков, а если Ся Сяолань угощала их, старались пригласить ее в ответ. Их отношения строились на равенстве, только так можно дружить долго.
После обеда Су Цзин и остальные сказали, что вернутся в университет на автобусе, и напутствовали Ся Сяолань:
— Как проводишь инструктора Чжоу, не забудь поскорее вернуться в кампус, сегодня вечером точно будет перекличка. Кстати, у нас сменился куратор!
— Ой, неужели больше не учитель Дай?
— Учитель Дай получил докторскую степень. Если бы он не защитился сейчас, то совсем облысел бы.
— Тогда нужно поздравить учителя Дая, а я и не знала!
Су Цзин расхохоталась:
— У тебя еще будет возможность поздравить его лично. Он официально остался работать в университете, и, кто знает, может, через пару лет мы уже будем называть его профессором Даем.
Учитель Дай был с физического факультета Хуацин; остаться преподавать там после докторантуры означало блестящие перспективы.
Все-таки на дворе был 1987 год, а не 2017-й, и для человека с такой ученой степенью это уже было очень серьезным достижением.
Ся Сяолань с грустью везла Чжоу Чэна обратно в часть. После этого возвращения его, скорее всего, переведут уже в следующем месяце.
— А до твоего перевода я смогу еще навещать тебя?
— Конечно! Как только у тебя будет время, приезжай в любой момент. Кстати, Пань Сангэ тоже собирается в столицу через несколько дней.
О, Пань Сангэ едет в столицу?
Ся Сяолань думала, что Пань Сангэ сразу переведется в морскую пехоту, а Пекин совсем не по пути… Погодите, она совсем запуталась в датах за последнее время!
— А-а, это из-за того, что Цзянь Янь возвращается в страну!
Лечение Цзянь Янь должно было длиться год, но ее лечащий врач в Америке сказал, что она идет на поправку быстрее, и сократил срок!
По идее, после возвращения Цзянь Янь должна была вернуться в свою старую часть, но та находилась в Цзиньлине, а у семьи Цзянь там еще оставались связи…
— Неужели Цзянь Янь тоже переведут в морскую пехоту?
Ся Сяолань могла сделать только такое логичное предположение.
Чжоу Чэн и не собирался ничего скрывать:
— Пань Сангэ именно это и задумал. Он хочет забрать Цзянь Янь с собой и не желает, чтобы она оставалась в Цзиньлине. Однако согласится ли она сама — станет ясно только после того, как она вернется и поговорит с ним.
Хм, с чего бы это Цзянь Янь отказываться?
Даже если не ради Пань Сангэ, она наверняка сама жаждет оказаться поближе к Чжоу Чэну.
Ся Сяолань знала, что Чжоу Чэн не испытывает к Цзянь Янь чувств, но все равно ощутила легкий укол ревности:
— Пань Сангэ — настоящий мужчина, слов на ветер не бросает. Видно, он и впрямь решил заботиться о Цзянь Янь до конца дней. Но когда я его увижу, обязательно скажу: переводить ее по службе — это пожалуйста, но пусть он за ней хорошенько присматривает!
Чжоу Чэн шмыгнул носом:
— Чую, запахло кислым… у кого-то бутылка с уксусом опрокинулась? Ладно-ладно, не щипайся! Даже если Цзянь Янь переведется, ее здоровье еще не до конца восстановилось, к тому же она специалист по связи, так что нас ни за что не определят в одно подразделение.
Вероятность того, что она попадет в тыловую службу, гораздо выше, да и захочет ли сама Цзянь Янь — еще вопрос.
Чжоу Чэн не льстил себе: между ним и Цзянь Янь ничего не могло быть, и она сама это понимала.
Теперь, когда все было сказано и через столько пройдено, Цзянь Янь должна была думать о своем будущем, а не менять карьерные планы ради него!
Он мог предложить ей дружбу, но никогда в жизни не смог бы подарить ей любовь.
Чжоу Чэн не чувствовал вины — чувствами нельзя торговать, если не любишь, значит, не любишь. Если нет того самого трепета сердца, какой мужчина испытывает к женщине, насильно его не вызовешь!
Заметив, что часовой на КПП смотрит в другую сторону, Чжоу Чэн быстро поцеловал Ся Сяолань:
— О чем ты только думаешь целый день? Выбрось это из головы. Если в учебе выдастся свободная минутка, лучше подумай, как обставить наш дом в Пэнчэне.
Чжоу Чэн был прав: у Ся Сяолань действительно не было времени на беспочвенную ревность.
Она провела год в Америке по обмену, и с началом нового семестра ей нужно было влиться в учебную программу Хуацин.
Учебники в Корнелле и Хуацин различались, прогресс по специальностям тоже был разным, а атмосфера на занятиях в Корнелле была более живой. Все это можно было скорректировать. По просьбе факультета Ся Сяолань даже выступила с небольшой лекцией, на которую пришли в основном студенты-архитекторы. Декан вовсе не просил ее расхваливать Америку, он хотел, чтобы она рассказала о передовых изменениях в архитектуре, с которыми столкнулась за границей. Декан был весьма амбициозен: если бы не ее двухмесячная стажировка в GMP, что мог бы поведать о «передовом крае» студент бакалавриата?
Именно благодаря стажировке в GMP Ся Сяолань было о чем рассказать.
Не говоря уже о завершенной реновации бродвейского театра, она принимала участие даже в новом проекте отеля Уилсона в ***.
Практический опыт Ся Сяолань на голову превосходил опыт других студентов.
Какими бы выдающимися ни стали в будущем ее однокурсники по архитектурному факультету Хуацин, сейчас Ся Сяолань буквально превосходила их во всем… Что касается практики, то даже Нин Сюэ, останься она в Хуацин, не смогла бы с ней сравниться.
Нин Сюэ тоже была умна: она уехала учиться в Америку, вырвавшись из внутреннего круга, чтобы соприкоснуться с самыми передовыми профессиональными идеями. Связи Нин Яньфаня не дотягивались до США; если Нин Сюэ сумеет пробиться в американских архитектурных кругах, то это по-настоящему оправдает возложенные на нее с детства надежды и звание «гения»!
Выступление Ся Сяолань прошло успешно.
Она и без того была знаменитостью на архитектурном факультете, а теперь стала еще известнее: куда бы она ни шла, сокурсники первыми здоровались с ней, и Ся Сяолань всегда радушно отвечала им улыбкой.
Какая разница, из одной они группы или с разных курсов? Все они — выпускники одного вуза!
Завести побольше знакомств среди сокурсников всегда полезно; Ся Сяолань изначально и хотела поступить в университет, чтобы расширить круг связей.
Только к третьему курсу ее желания начали сбываться.
Первая учебная неделя пролетела незаметно.
Две сестры Юань Ханя вместе с матерью Юань — три женщины из семьи Юань — все в дорожной пыли прибыли в Пэнчэн. Им хотелось увидеть, что это за дочь богатого коммерсанта такая, которая с ходу требует у Юань Ханя сто пятьдесят тысяч гонконгских долларов!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
