Эта неделя стала для Юань Ханя сущим адом.
Ад начался с того момента, как Чжоу И внезапно вернулась в страну и застукала его на месте измены.
Успокоившись, Юань Хань почувствовал, что здесь что-то не так. Чжоу И была в Америке, а он в Пэнчэне; обычно, чтобы просто созвониться по международной связи, им приходилось подгадывать время, а его интрижка с Хэ Шиюань хранилась в строгом секрете, и их ни разу не ловили.
Как же вышло, что едва Чжоу И вернулась, она тут же застукала их в постели в гостинице?
У кого хватило бы способностей подстроить всё это?
Юань Хань подозревал, что это козни семьи Чжоу.
Не было ли это умышленным способом разлучить его с Чжоу И?
Но зачем Хэ Шиюань, дочери богатого гонконгского бизнесмена, подыгрывать семье Чжоу? Чтобы подставить его, она даже пожертвовала собственным телом и столько времени спала с ним даром — это не укладывалось в голове.
Кто мог пригласить Хэ Шиюань?.. Вряд ли это Чжоу Вэньбанг.
Может, Чжоу Чэн или Ся Сяолань?
Юань Хань попытался поделиться своими догадками с Чжоу И: обливаясь слезами, он признавал свои ошибки и в то же время старался перетянуть Чжоу И в свой окоп.
Сначала выступить единым фронтом против внешнего врага, а потом уже разбираться с внутренними раздорами — именно так поступает большинство женщин, столкнувшись с изменой мужа!
Но была ли Чжоу И одной из этого «большинства»?
Старшая мисс Чжоу никогда не была обычным человеком!
Раньше она упрямо шла напролом, переворачивая всё вверх дном, лишь бы выйти замуж за Юань Ханя, ослеплённая иллюзией «истинной любви», которую он для неё сочинил.
Теперь же, увидев своими глазами Юань Ханя, лежащего в постели с другой женщиной в чем мать родила, Чжоу И, как бы сладко он ни пел, думала только о разводе. Сейчас она и слушать ничего не желала — точно так же, как когда-то она во что бы то ни стало решила выйти за него, теперь она приняла твёрдое решение, и никто не мог её остановить.
Разумеется, на словах она не могла быть столь категоричной.
О разводе следовало заговорить только после того, как Юань Хань соберет 150 тысяч гонконгских долларов.
На любые слова Юань Ханя у Чжоу И был лишь один ответ:
— Собери деньги, затни рот Хэ Шиюань и верни кассету с записью!
Видя, что Чжоу И до сих пор ничего не рассказала семье Чжоу, Юань Хань верил, что надежда ещё есть.
Если дело предать огласке, то совместной жизни конец, а пока всё тихо — есть возможность всё исправить.
Юань Хань считал, что сможет умаслить Чжоу И, и хотя он подозревал связь Хэ Шиюань с семьёй Чжоу, он всё же отчаянно торопил своих родных собирать деньги… Лучше бы семье Чжоу не иметь к этому отношения, ведь если они всё знают, то точно заставят его развестись!
В семье Юань был только один сын — единственный наследник, сокровище, да ещё и женатый на дочери крупного руководителя.
Семья Юань должна была костьми лечь, чтобы сохранить всё то, чего Юань Хань добился своим трудом.
Если Хэ Шиюань продолжит скандалить, Юань Ханю грозит не только развод, но и тюрьма… А ведь на нём держались все надежды матери и двух сестёр!
Мать Юань слегла от гнева и тревоги.
Старшая сестра Юань только и умела, что ругаться.
Вторая сестра Юань, хоть и злилась, из последних сил хлопотала, чтобы раздобыть для брата деньги.
Она вышла замуж за мужчину в летах и, благодаря своему красноречию, сумела выманить у его семьи их сбережения. Конечно, она не сказала, что Юань Хань попался на «порванной обуви» и его теперь шантажируют; вместо этого она солгала, будто у брата появился отличный шанс получить повышение и нужны деньги на «связи» — мол, через год-другой всё вернётся.
Вторая сестра Юань не во всём лгала, потому что Юань Хань внушил ей уверенность, что Чжоу И удастся удержать.
Пройдёт год-другой, история забудется, гнев Чжоу И утихнет, и разве все нынешние убытки Юань Ханя в итоге не будут покрыты за счёт Чжоу И?
— Мама, старшая сестра, за это можете не беспокоиться. Чжоу И из тех девиц, что готовы сбежать с любимым. Своё позорище она прикроет одним одеялом с Сяо Ханем. Кому она, кроме него, нужна, какой нормальный мужчина её возьмёт? К тому же у них ребёнок, а в браке лучше всего первый супруг. В таких семьях, как Чжоу, разводами людей смешить не станут… Чжоу И — единственная дочь, всё имущество семьи Чжоу достанется ей, а её деньги — это деньги Сяо Ханя, то есть наши, семьи Юань!
Рано или поздно всё вернётся, так что сейчас нужно просто потерпеть.
Так уговаривала вторая сестра Юань.
Мать Юань стонала на кровати, а старшая сестра Юань сокрушалась:
— Я наскребла только пять тысяч. Вторая сестра, а ты сколько сможешь дать?
Муж второй сестры Юань был пожилым, но обеспеченным. Опустошив закрома его семьи, она выудила двадцать тысяч, но, поразмыслив, сказала, что у неё есть только пятнадцать.
Мать Юань выгребла всё до копейки — набралось лишь две тысячи.
Вместе получилось 22 тысячи юаней.
Если перевести в гонконгские доллары, умножив на два, выходило всего 44 тысячи!
А Юань Ханю требовалось 105 тысяч гонконгских долларов.
Где семье Юань взять остальное?
Юань Хань звонил один за другим. Мать Юань сокрушалась о сыне, а обе сестры не хотели терять те блестящие перспективы, которых он уже почти достиг. Посовещавшись, все трое решили продать дом, который сейчас числился на имя матери Юань!
Дом изначально принадлежал Е Сяоциун.
Семья Юань раньше была бедна как церковные мыши, у них даже своего угла не было.
Мать Юань лежала в постели, не в силах подняться. В доме, который она с таким трудом заполучила, сохранились старинные следы резных балок и расписных колонн. Говорили, что предки семьи Е были чиновниками, и дом выглядел очень внушительно.
Чтобы набрать нужную сумму, Юань Ханю не хватало ещё как минимум 30 тысяч юаней, поэтому семья Юань запросила за дом 40 тысяч.
40 тысяч юаней за дом в маленьком городке?
Семьи, способные выложить такие деньги, можно было пересчитать по пальцам, да и зачем им сдался этот дом?
Дело было не в том, что дом не стоил этих денег, а в том, что у покупателей не было таких средств!
Шёл 1987 год. В маленьких городах было немного разбогатевших частников и уж тем более репатриантов, желающих обосноваться в таком месте.
Если бы такой большой дом находился в Пекине или Шанхае, его купили бы и за 80 тысяч юаней.
Но в родных краях Юань Ханя его не могли продать и за сорок.
Семье Юань пришлось раз за разом снижать цену. Когда она упала до 30 тысяч, покупателей всё ещё не было, и в конце концов они были вынуждены опуститься до 25 тысяч юаней… Только тогда нашелся желающий.
Те пять тысяч, что вторая сестра Юань припрятала, сохранить не удалось. В итоге ей пришлось выложить целых двадцать тысяч — и это были не только деньги её свекров, её мужу пришлось влезть в долги.
Всего для Юань Ханя собрали 52 тысячи юаней.
Этого должно было хватить. Вторая сестра Юань побоялась переводить деньги почтой и подбила старшую сестру и мать поехать в Пэнчэн.
По её словам, раз уж семья Юань лишилась такой огромной суммы, они должны были лично увидеть ту «порванную обувь», которая вымогает деньги — не трёхголовое ли она чудище!
А вдруг не потребуется столько денег?
Вторая сестра Юань хотела сэкономить и поторговаться.
Мать Юань была так больна, что не могла стоять на ногах, поэтому дочери буквально занесли её в поезд под руки.
У второй сестры Юань была и другая мысль: даже если эти деньги придётся отдать, она заставит Юань Ханя помнить об этом одолжении. Старшая сестра дала всего пять тысяч, а она, вторая сестра — целых двадцать, разве можно сравнить их вклад!
Узнав, что все трое членов семьи Юань прибыли в Пэнчэн, Е Сяоциун лишь усмехнулась.
Очень кстати, ей даже не придётся возвращаться обратно.
Собрать всю семейку Юань вместе, а затем раскрыть правду — что может быть интереснее?
— Госпожа Е, дом уже переоформлен на ваше имя.
Родовое поместье, которое она когда-то потеряла, начало возвращаться по частям. В этом доме жили люди из семьи Юань, так что теперь там нужно провести тщательную дезинфекцию!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
