Ду Чжаохуэй именно в такой обстановке получил от А Хуа перевод… Пока он слушал, выражение его лица исказилось:
— Судиться, чтобы выяснить, кто автор проекта?
— Да, молодой господин, стоит ли нам вмешиваться в это дело?..
— Ха-ха-ха, эти две старые развалины, просто смехота!
Ду Чжаохуэй на удивление не разозлился, а рассмеялся. А Хуа не понимал его реакции, но, пытаясь подстроиться под настроение хозяина, продолжил:
— Это и впрямь смехотворно и постыдно. Эта госпожа Уилсон говорит предвзято, и в суде она наверняка будет так же направлять судью. Это очень невыгодно для Ся Сяосянь…
Решение молодого господина подслушивать за иностранными стариками оказалось верным. Когда Тины не будет рядом, господин и госпожа Уилсон, возможно, снова обсудят это дело. Было бы хорошо узнать их истинные мысли через прослушку — это могло бы помочь Ся Сяосянь. Бедный А Хуа, хоть и совмещал несколько должностей, все же пострадал от недостатка образования. Он не знал, что записи, полученные путем прослушивания, в Китае еще могли сойти за анонимный донос, но в США они вообще не признавались судом в качестве доказательств.
Улыбка Ду Чжаохуэя стала холодной:
— Я смеюсь над тем, какие они тупицы! Все еще мнят себя американскими богачами, хотя их разорил собственный брат. Приехали в Китай и не знают, что нужно вести себя тише воды ниже травы, раз уж решили задирать Ся Сяолань. Вели кому-нибудь передать ей кассету, больше ничего говорить не нужно.
А что потом?
А Хуа ждал дальнейших распоряжений, но Ду Чжаохуэй замолчал.
Честно говоря, хотя отец умер у Тан Юаньюэ, А Хуа чувствовал, что это сильно повлияло и на его собственного молодого господина.
Лучше не умничать и не принимать решений за хозяина. Раз велел отправить кассету — значит, надо отправить.
А Хуа велел положить кассету в бумажный пакет и доставить в компанию Ся Сяолань.
— …!
Ся Сяолань не была тронута, она была в полном недоумении.
Значит, правила действительно созданы для честных людей. Такие, как Ду Чжаохуэй, действуют дерзко и решительно, и обычный человек ни за что не угадает их следующий шаг.
Кому вообще придет в голову устанавливать прослушку за четой Уилсон?
Настоящий «талант», черт возьми.
— Поблагодари от меня своего молодого господина…
В этом «спасибо» слышалась целая гамма противоречивых чувств.
Когда она в следующий раз остановится в отеле, обязательно велит сначала тщательно проверить номер. Видимо, меры безопасности в пятизвездочных отелях оставляют желать лучшего.
— Но эти кассеты нельзя передавать в суд. Суд не примет доказательства, полученные путем прослушивания. Точно так же их нельзя предавать огласке. Если господин и госпожа Уилсон узнают об этом, они могут подать встречный иск против отеля. Подобные действия нарушают их право на частную жизнь, что нанесет огромный удар по репутации отеля «Наньхай». Кто из гостей после такого решится здесь поселиться? Если акционеры отеля узнают об этом, они захотят разрубить твоего молодого господина на дрова и сжечь заживо!
Даже через телефонную трубку А Хуа прошиб холодный пот.
Он не знал, захотят ли другие акционеры расправиться с молодым господином, но одним из акционеров отеля «Наньхай» был господин Тан!
Если дело примет серьезный оборот, вся та дружба, которую молодой господин так старательно взращивал, хлопоча над делами семьи Тан, может быть полностью разрушена.
— Ся Сяосянь, спасибо, что предупредили. Огромное спасибо! Я чуть было не подставил молодого господина под удар!
Эх!
Он-то думал, что учить английский — это самое трудное, а оказалось, есть еще столько вещей, в которых он не разбирается.
Когда молодой господин затевал это, он и не подумал его отговорить.
— Благодарить не за что, это я должна сказать вам спасибо. Эту кассету я заберу, она мне еще пригодится. Что касается подслушивающих устройств в номере четы Уилсон, немедленно вели их убрать. Они ни в коем случае не должны об этом узнать.
А Хуа с облегчением выдохнул.
Раз Ся Сяосянь приняла кассету, значит, она приняла и одолжение молодого господина. Выходит, его старания не прошли даром.
А Хуа тут же пообещал убрать прослушку. В конце концов, в свое время он не смог отговорить молодого господина, но тот всегда прислушивался к словам Ся Сяосянь.
Множество фактов в прошлом доказывали, что советы Ся Сяосянь всегда шли молодому господину на пользу.
А Хуа был предан Ду Чжаохуэю до глубины души, а слова и поступки Ся Сяолань делали Ду Чжаохуэя только лучше… Поэтому у А Хуа не было причин не уважать ее.
Только когда у работодателя дела идут в гору, у телохранителя наступает хорошая жизнь!
А Хуа также рассказал Ся Сяолань о ситуации в Гонконге.
О смерти Тан Цзиньюня писали во всех газетах.
Но то, что борьба за наследство в семье Тан разгорится с такой силой, стало для Ся Сяолань неожиданностью.
Услышав о том, что Тан Юаньюэ и Хэ Чжитун «помирились», Ся Сяолань ничего не сказала. Это был брак по расчету с четко определенными целями. Семья Хэ в критический момент сделала ставку на Тан Юаньюэ и поддержала его. Тан Юаньюэ также нуждался в их помощи, чтобы в кратчайшие сроки подавить внешние и внутренние распри и утвердиться в статусе нового главы семьи Тан.
Сначала нужно было приструнить недоброжелателей извне, а затем постепенно разобраться с внутренними делами.
Как только Тан Юаньюэ займет пост председателя совета директоров группы «Юйхуа», ситуация в целом стабилизируется.
Судиться за наследство?
Как Тан Кайцзе, получивший лишь 10% наследства, сможет тягаться с Тан Юаньюэ?
Кажется, второй молодой господин Тан совсем потерял рассудок и способность здраво рассуждать.
Наследство делят четверо членов семьи. У Тан Юаньюэ 60% акций. Чтобы победить, Тан Кайцзе нужно было как минимум переманить на свою сторону госпожу Тан и третьего молодого господина.
А в итоге этот человек мечется в одиночку — он словно белены объелся.
— Тан Юаньюэ скоро сосредоточит власть в своих руках, и чем больше Ду Чжаохуэй сделает для него сейчас, тем больше будет отдача от Тан Юаньюэ в будущем.
Дружба, конечно, существовала.
Но кто откажется от взаимной помощи друзей, которая к тому же приносит выгоду обеим сторонам?
Будучи наследниками богатых семей, Тан Юаньюэ и Ду Чжаохуэй привыкли именно к такой «дружбе».
Ся Сяолань покачала головой и, вернувшись в отель, дала послушать кассету Юй Найнай.
— Тина собирается пойти на «стажировку» к Харолду. Видимо, именно поэтому она так долго не возвращалась к учебе и оставалась в Китае. Однако ее готовность выступить свидетелем в суде на моей стороне меня немного удивила.
Юй Найнай хмыкнула:
— Она и так глупа, а если к этому добавится еще и подлость, то она станет совсем безнадежной.
Ся Сяолань поспешила успокоить старушку:
— Ум, конечно, важен, но такая искренность еще дороже. Мне кажется, ее еще можно спасти. Если разлучить ее с четой Уилсон и оставить под вашим присмотром, Тина сильно изменится.
Лицо Юй Найнай по-прежнему оставалось суровым:
— Послушай сама: поначалу ее слова еще можно было терпеть. Узнав, что она готова свидетельствовать за тебя в суде, я подумала, что твои труды по возвращению этих брата и сестры не пропали даром — значит, совесть у нее есть! Но стоило этой американской старой ведьме нашептать ей пару слов, как она тут же заколебалась… Видимо, тех «правил», которым я ее учила все это время, было недостаточно!
Ся Сяолань не посмела больше заступаться за Тину.
Да, госпожа Уилсон была очень искушена. Она не ругала Ся Сяолань при Тине, ее слова звучали скорее как беспристрастный и разумный анализ, поэтому Тине было трудно не поддаться влиянию.
Госпожа Уилсон не зря долгие годы была богатой светской дамой — она в совершенстве владела искусством слова. Перед ней девятнадцатилетняя Тина была проста как открытая книга.
Но все же, зачем чета Уилсон отправляет Тину к Харолду?
Медовая ловушка?
Неужели Харолд настолько извращенец? Ведь Тина — совсем еще юная девушка, с которой даже не сошла детская наивность!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
