Ся Сяолань руководствовалась той же логикой и при покупке земельных участков.
Когда цены на землю взлетают до сотен тысяч или миллионов, и Ся Сяолань постоянно думает о купле-продаже, ей приходится выбирать только небольшие участки.
Один участок площадью в 30 му при цене в 1 миллион за му — это уже 30 миллионов!
В игру «передай цветок под бой барабанов» включится много людей, и Ся Сяолань должна учитывать финансовые возможности тех игроков, что присоединятся позже. 30 миллионов эти люди еще смогут выложить, но сумму свыше ста миллионов — уже с трудом.
В ближайшие несколько лет перепродажа земли на Цюнгдао будет напоминать рынок вторичного жилья в городах первой линии тридцать лет спустя: ликвидные двухкомнатные квартиры будет легче сбыть с рук, чем трехкомнатные или четырехкомнатные.
Те, кто способен купить огромные участки земли, не станут покупать их у Ся Сяолань, а будут договариваться напрямую с правительством.
Лихорадка на рынке недвижимости Цюнгдао вскружила голову не только спекулянтам; местное правительство тоже не понимало, что происходит. Они знали лишь одно: если кто-то хочет купить землю — надо продавать, иначе как еще увеличить доходы бюджета?
Но они не желали учиться у Гонконга. Даже к 2017 году жилая площадь на душу населения в Гонконге оставалась крошечной, и хотя там по-прежнему было немало пустующих земель, пригодных для строительства, правительство Гонконга не выдавало на них разрешения.
Если нужно строить дома, они скорее предпочтут намывать новые территории в море, но не отдадут те земли.
Гонконг невелик, и как только земля будет использована, она закончится. Сколько бы участков ни выделили, на все построенные дома найдется покупатель.
Но Гонконг как город должен учитывать, сможет ли он выдержать такой приток населения.
Расширение города — это не просто строительство коробок. Новым горожанам необходимы медицинское обслуживание, образование, общественная инфраструктура, различные социальные льготы… На Цюнгдао же всё было ровно наоборот: дома строили безумными темпами, но кому их продавать? Населения было не так много, поэтому огромное количество зданий после завершения строительства пустовало, а другие оставались заброшенными на полпути, когда девелоперы пускались в бега.
Ся Сяолань отправила Лю Юна выбирать землю. Гэ Цзянь тоже прилетел на Цюнгдао, чтобы они могли советоваться и принимать решения вместе.
Юй Ли последовала за ними.
С Ся Сяолань остался только водитель Чжэн Фэн, выполнявший роль телохранителя.
Цюнгдао был регионом, мало знакомым Ся Сяолань. Ранее он был перевалочным пунктом для контрабандных автомобилей, и Ся Сяолань не могла быть спокойна за здешнюю общественную безопасность.
— Дядя, выбирайте не спеша, ведите переговоры основательно. Сразу много не проглотишь. Главное — успеть до конца года обменять все имеющиеся деньги на участки в Ечэне.
Сейчас еще не наступил май. Цюнгдао станет провинцией и крупнейшим специальным экономическим районом только в апреле следующего года.
Ся Сяолань не знала, произойдет ли это раньше срока. Она понимала, что ее появление вряд ли способно изменить ход истории, и Цюнгдао обязательно станет провинцией, но останется ли датой апрель 88-го года — сказать трудно. А вдруг это случится на несколько месяцев раньше?
Как и в случае с Лао Таном: выслушав ее идеи, он досрочно ввел правила комплексного землепользования, так что поручиться ни за что нельзя.
Успеть до конца года — самый безопасный вариант, позволяющий максимизировать прибыль.
Придя к согласию с Лю Юном, Ся Сяолань в сопровождении Чжэн Фэна отправилась искать Чжоу Чэна.
Она знала лишь, в каком городе на Цюнгдао он находится. Вся воинская часть была закрытой, и даже замужние жены офицеров в это время, вероятно, не могли воссоединиться с мужьями, не говоря уже о такой, как Ся Сяолань, у которой не было «корочки».
Но она всё же не теряла надежды хоть мельком повидаться с Чжоу Чэном.
Ультрафиолет на Цюнгдао такой сильный — Чжоу Чэн наверняка сильно загорел. Интересно, не исхудал ли он от усталости?
Всё, о чем он думает целыми днями, — это как наладить работу на новом месте. Находит ли он время, чтобы скучать по ней?
Добравшись до пункта приема, Ся Сяолань могла лишь умолять передать весточку.
Саму ее не впустят, но вещи-то должны передать. По крайней мере, нужно отдать Чжоу Чэну подарок на день рождения.
Дежурный указал на кучу вещей в комнате:
— Всё складывайте туда. Напишите записку: имя, возраст и должность. Наши люди всё доставят вместе.
Комната была завалена всевозможными сумками. Ся Сяолань даже почувствовала запах соленой рыбы… В таком месте, как Цюнгдао, если и посылать что-то съедобное, то только соленья, которые не испортятся.
Помимо посылок, там возвышались горы писем.
Странно, почему она не подумала о письмах, когда не могла дозвониться?!
Она забыла, но этот негодник Чжоу Чэн должен был помнить.
Переписка не нарушает дисциплину.
Хм!
Ся Сяолань открыла коробку с часами для проверки. Сотрудник охнул:
— Ой, это дорогая вещь, нельзя ее просто так здесь бросать. Товарищ, давайте я положу ее отдельно.
— Спасибо большое! Тогда я напишу еще письмо.
Дело было не в том, что он знал цену часам или разбирался в брендах. Мысли этих людей были просты: часы — вещь ценная, а коробочка маленькая, будет нехорошо, если Ся Сяолань ее потеряет.
Когда Ся Сяолань закончила писать, она подала знак Чжэн Фэну, и тот шагнул вперед, чтобы наладить контакт.
Речь не шла о деньгах или подарках — дисциплина строгая, никто бы не взял.
И не о предложении закурить или чае — это выглядело бы неуместно.
Был только один способ сблизиться: Чжэн Фэн был бывшим разведчиком.
Ся Сяолань вышла, предоставив Чжэн Фэну возможность поговорить. Неизвестно, как именно он договорился, но когда он вышел, то принес Ся Сяолань добрые вести:
— Ся-цзун, они пообещали отправить всё сегодня. Вот только не факт, что адресат сможет получить посылку сразу.
Если в части проходят полевые учения, то даже отправленное сегодня может не дойти до рук в тот же день.
Ся Сяолань кивнула:
— Ничего страшного, мы эти пару дней погуляем по окрестностям. Пейзажи на Цюнгдао всё-таки неплохие.
Ечэн и так нельзя было назвать процветающим, а этот маленький уезд, где стояли войска, был еще более захолустным. Ся-цзун бывала за границей, но готова была остаться в этой глуши на пару дней ради одной встречи с Чжоу Туаном.
У Чжэн Фэна еще не было жены, но он и уважал Чжоу Чэна, и завидовал ему.
Уважал за то, что тот не побоялся оставить комфортные условия и продолжил пахать в армии. А завидовал тому, что такая выдающаяся женщина предана Чжоу Чэну всей душой.
Хоть это и называлось уездным городом, он, пожалуй, уступал даже крупным поселкам в провинции Юэ. На весь уезд была лишь одна гостиница: одеяла влажные, а с горячей водой 24 часа в сутки были проблемы.
Но Ся Сяолань не унывала: ела то, что было. В местах у моря может не хватать чего угодно, но только не морепродуктов.
И кокосов тоже хватало.
Кокосовые пальмы цветут круглый год, а плоды созревают в самую жару. Самые вкусные кокосы — в июле-августе, но то, что Ся Сяолань не попала в сезон, не значило, что она останется без лакомства.
Если нет идеального, сойдет и просто хорошее.
Она даже сходила на дикий пляж.
Там были только местные жители и ни одного туриста. Шагая по песку, можно было поддаться иллюзии, что весь этот пляж принадлежит только тебе.
…
— Чжоу Чэн, тебе посылка!
Пань Баохуа бросил ему коробку.
— Ты каждые два дня спрашивал, нет ли писем. Наконец-то мне есть что тебе вручить.
Вечером Чжоу Чэн, волоча уставшее тело, вернулся в лагерь. Его одежда то промокала от пота, то высыхала, и так по кругу.
Завтра его двадцать четвертый день рождения, и у него было предчувствие, что в эти дни придет либо посылка, либо письмо.
Как только он прибыл на Цюнгдао, начался период полной изоляции, и даже для такого офицера, как Чжоу Чэн, не было исключений. Дисциплина есть дисциплина, и нужно подавать пример. Он не знал, что происходит во внешнем мире, и не мог рассказать Сяо Лань о своей жизни.
Его невеста, должно быть, очень волнуется.
Чжоу Чэн открыл коробку и, даже не читая письма, улыбнулся:
— Сань-гэ, это Сяо Лань приехала.
Часы были их уговором: каждый год на день рождения Сяо Лань дарила ему часы.
У Чжоу Чэна всего две руки, он не мог носить столько часов сразу. Дело было не в самих часах, просто ему они нравились, и Сяо Лань дарила их ему — это был своего рода «договор времени».
Пань Баохуа вытаращил глаза:
— Что? Твоя невеста на Цюнгдао, и ты хочешь выйти к ней? Бойцам не разрешены свидания, и тебе нельзя делать исключений. Как бы трудно ни было, нужно выдержать первые три месяца. Только сейчас решается, удастся ли закалить эту часть!
Чжоу Чэн дочитал письмо, приложенное к часам, и его зубы сверкнули в широкой улыбке:
— Сань-гэ, не нужно нарушать дисциплину. У меня есть одна идея.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
