Говорят, что слова человека перед смертью полны доброты.
Но это выражение совсем не подходило старухе Ся.
Даже перед самой смертью она не считала, что в чём-то ошиблась. Она не раскаивалась, а лишь ненавидела всю свою семью за то, что те якобы её подвели!
Старший сын сел в тюрьму.
Второй обещал заботиться о ней, но бросил на попечение злобной бабе.
Третий, её Хун Бин… Хун Бин и понятия не имел, как она страдает…
Старуха Ся дышала тяжело, словно кузнечные мехи.
Дыхание становилось всё чаще и чаще, а затем внезапно оборвалось.
Эта вздорная и жестокая старуха, которой было плевать даже на то, что она довела до смерти собственную внучку, испустила дух.
Она умирала нелегко, она очень мучилась.
Умерла она неприглядно: с голыми ногами, в луже собственных нечистот.
Она даже глаз не смогла сомкнуть перед смертью, до последнего проклиная всех и каждого!
Все были перед ней виноваты?
Возможно.
Но перед кем была чиста она сама?
Фань Юй дождалась, пока старуха Ся испустит последний вздох, и только тогда, зажав нос, прибрала постель и накрыла её одеялом. Её тошнило от отвращения, но это был последний раз — карга наконец-то сдохла.
Когда Ся Дачжун вернулся из рейса, траурный зал в доме был уже готов. Фань Юй всхлипнула:
— Эх, ну и характер же у матушки. Стоило Хун Ся забрать Ся Цзюньбао, как она перестала пить и есть. Продержалась два дня и преставилась…
Ся Дачжун был совершенно ошарашен.
Его мать умерла?
Что там ещё за история с тем, как Хун Ся забрала Ся Цзюньбао — во все эти путаные объяснения Ся Дачжун даже не вслушивался.
В комнате стоял алтарь, Фань Юй притворно рыдала. Ся Дачжун так и не увидел мать в последний раз.
А как бы он её увидел? Фань Юй сказала, что не знала, когда он вернётся, поэтому сама решила отправить старуху Ся на кремацию. Теперь прах старухи Ся покоился в маленькой урне.
— Дачжун, я ничего не могла поделать. Это чужой дом, нам не разрешили оставить тело для прощания. И так хозяин приходил несколько раз, запрещал даже алтарь ставить. Но я подумала, что мать не может уйти в тишине, и, скрепя сердце, попросила людей всё обустроить.
Жильё в Шанду было съёмным.
Арендная плата была немалой.
Но если свадьбу жильцов в своём доме хозяин ещё мог понять, то смерть постояльца сулила лишь несчастья.
Если бы Фань Юй не была женщиной с маленьким ребёнком, хозяин дома наверняка бы вышвырнул этот алтарь вон — разве можно устраивать поминки в чужом доме? Если человек болен, его нужно везти в больницу. Если умирает в больнице — сразу в крематорий, а потом хоронить в родной деревне, так положено.
В этом доме теперь никто не захочет жить, и сдать его больше не получится.
Ся Дачжун пребывал в прострации, пока хозяин дома не заговорил с ним. Наконец до него дошло.
Его мать действительно умерла!
Ся Дачжун рухнул на колени и заголосил. Глядя, как этот крепкий детина рыдает в три ручья, хозяину дома стало немного не по себе.
— Ладно, о доме поговорим позже. Прими мои соболезнования. Успокойся и предай усопшую земле, пусть покоится с миром!
Ся Дачжун уставился на него покрасневшими глазами:
— Что же вы, городские, такие бесчувственные! У меня в семье горе, мать умерла!
Ну и что?
Может, хозяину ещё траур по жильцу надеть?
Хозяин тоже вспылил:
— Это ты бесчувственный! Бросил старую мать дома без присмотра! Спросил бы лучше у соседей, как она померла! Не о чем мне с тобой, дурнем, толковать. Как закончишь с похоронами — выметайся!
Даже если дом будет пустовать, он больше не хотел сдавать его кому-либо по фамилии Ся — что за ненормальная семейка!
Другой бы на его месте наверняка заподозрил неладное, ведь в словах хозяина был скрытый смысл.
Но Ся Дачжун, известный своей твердолобостью, решил, что тот просто злобный человек, который нарочно притесняет его семью, и даже не задумался над истинным значением его слов.
Фань Юй выставила хозяина за дверь. Увидев, что Ся Дачжун всё ещё убивается от горя и ничего не заподозрил, она облегчённо вздохнула.
Переезд так переезд. Старуха Ся умерла в этом доме, ей и самой теперь было страшно здесь спать.
Фань Юй немного побаивалась, как бы соседи не начали чесать языками и до Ся Дачжуна не дошли слухи.
Теперь, когда обуза была устранена, а старуха померла, жизнь с Ся Дачжуном казалась терпимой — заработок у него был неплохой. Она, конечно, хотела бы найти партию повыше, но те мужчины, что соглашались с ней знаться, зарабатывали меньше Ся Дачжуна.
А к таким влиятельным кадрам, как Фань Чжэньчуань, ей было не подступиться.
Даже если бы ей посчастливилось с ними познакомиться, они бы и смотреть в её сторону не стали.
Даже вдовцы, ищущие новую жену, предпочли бы честную и скромную женщину. Зачем им «зелёные луга» измен над головой?
В захолустье подобные слухи разлетаются быстро. Фань Юй была далеко не так очаровательна, как ей казалось, и спрос на неё был невелик.
Она была ослеплена собственной самоуверенностью, считая, что делает одолжение, оставаясь с Ся Дачжуном.
— Дачжун, давай отвезём прах матушки в деревню, похороним её, а потом переедем. Будем жить втроём, душа в душу.
Фань Юй присела рядом, утешая Ся Дачжуна, и тот, обняв её, разрыдался.
Лю Фэнь его бросила.
Ся Сяолань знать не желает.
Мать глаза закрыла навсегда.
Теперь у него остались только Сяо Юй и сын!
Слава богу, что они у него есть.
Ся Дачжун плакал, размазывая слёзы и сопли. Выплакавшись, он собрался с духом — нужно было везти старуху Ся на родину. Сначала он хотел известить брата, Ся Хунбина, но когда Фань Юй расписала ему в красках «бесчинства» Ся Хунси, у Ся Дачжуна затряслись руки от ярости.
Фань Юй внушила ему, что если бы Ся Хунся не забрала Ся Цзюньбао, старуха Ся не умерла бы от гнева.
— Врачи говорили, что матушке нельзя волноваться, а Хун Ся совершенно наплевать на бабку, эх!
Ся Дачжун стиснул зубы:
— Третий брат — неблагодарный сын, знать его больше не хочу!
Фань Юй втайне ликовала и под шумок наговорила ещё кучу гадостей про семью Ся Хунбина: и лентяи они все, и живут только за счёт Ся Дачжуна… В этом была доля правды, так оно и было раньше. Просто прежде Ся Дачжун мнил себя спасителем и, пока были силы, охотно содержал брата.
Но Фань Юй методично промывала ему мозги, и теперь Ся Дачжун понимал, что на первом месте должен быть сын, а кормить племянников ему больше не хотелось.
После этого случая он окончательно возненавидел семью Ся Хунбина и твёрдо решил прервать с ними всякое общение. Даже похороны старухи Ся в деревне он организует сам.
Неужели он не справится?
Нет, в столице провинции он зарабатывал очень хорошо, так что он устроит в деревне пышные похороны, с музыкой и почестями проводит мать в последний путь!
Ся Дачжун возвращался в деревню, бережно неся урну с прахом старухи Ся.
Фань Юй шла рядом с ребёнком на руках. На плечах у всех троих были повязаны траурные ленты — сразу видно, в семье горе.
Лю Фэнь и представить не могла, что в таком огромном Шанду она снова столкнётся с Ся Дачжуном.
Кто же это умер?..
Ся Дачжун разглядел на противоположной стороне улицы Лю Фэнь. На ней был красный плащ, она выглядела молодой и бодрой. Его первым порывом было броситься к ней и схватить: свекровь умерла, Лю Фэнь обязана носить траур! Но, сделав шаг, он вспомнил — Лю Фэнь больше никому ничего не обязана.
Разве посмеет он коснуться её хотя бы пальцем?
Ся Дачжун струсил.
Его смелость проявлялась лишь рядом с прежней «Лю Фэнь», которая не могла дать отпор его насилию. Нынешняя Лю Фэнь словно переродилась, она стала той, кого он больше не смел тревожить.
Прижав к себе урну, Ся Дачжун опустил голову и быстро пошёл прочь.
Это был последний раз в жизни, когда Лю Фэнь видела Ся Дачжуна!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
