Сяо Сяоэнь горько умоляла, и Ся Цзыюй была немного удивлена.
Этой Сяо Сяоэнь всего тринадцать лет!
Если подумать, что делала она сама в тринадцать лет, если бы не переродилась?
Она бы ни за что не осмелилась в одиночку покинуть родную деревню, ей бы не хватило ни смелости, ни наглости.
Ся Цзыюй велела Ся Хунся и Ся Цзюньбао выйти — она хотела поговорить с этой Сяо Сяоэнь наедине.
— Председатель Ся…
— Вы тоже выйдите.
Ся Цзыюй махнула рукой, велев телохранителям и помощникам удалиться.
В комнате остались только Сяо Сяоэнь и Ся Цзыюй. Ся Цзыюй не велела ей подниматься: раз у девчонки такие мягкие колени, пусть себе и дальше стоит на них.
— Сяо Сяоэнь, верно? Сейчас перед тобой открылась возможность. Ухватишься за неё — и в будущем станешь человеком из высшего общества. Не ухватишься — проваливай туда, откуда пришла. И не надо передо мной лить слёзы и притворяться жалкой, на меня это не действует.
У Сяо Сяоэнь было много хитрости в голове, но в конечном счёте она оставалась лишь тринадцатилетней девчонкой. Ся Цзыюй была не Ся Цзюньбао, её было не так-то просто обмануть.
Сяо Сяоэнь украдкой взглянула на Ся Цзыюй; она и сама понимала, насколько редка такая возможность.
Сердце её едва не выпрыгивало из груди.
— Я хочу ухватиться, прошу вас… Я хочу ухватиться за этот шанс, я не хочу возвращаться к прежней жизни…
Плач и мольбы не тронули собеседницу, и Сяо Сяоэнь не знала, чем ещё она может расположить к себе Ся Цзыюй.
— Говори, как тебя зовут на самом деле. И не смей называть имя «Сяо Сяоэнь», больше всего я ненавижу ложь! И ещё: чего ты добивалась, пристав к Ся Цзюньбао? Ты ведь намеренно к нему подобралась? У тебя есть только один шанс всё честно объяснить. Даже не надейся меня обмануть, у меня власти больше, чем ты думаешь.
Сказать?
Пожалуй, можно и сказать.
Если стоящая перед ней женщина действительно родная сестра Ся Цзюньбао, значит, она в соре с «тем человеком»… При мысли о «том человеке» Сяо Сяоэнь не хотела даже вспоминать её имя — сердце пронзала боль, смешанная с негодованием и обидой!
— Меня зовут Тянь Сяоян.
Тянь Сяоян подняла взгляд на Ся Цзыюй. В уголках её глаз ещё блестели слёзы, но плакать она действительно перестала:
— Я из деревни Цицзиньцунь уезда Аньцин.
Цицзиньцунь?
Разве это не родная деревня Лю Фэнь?
Ся Цзыюй проявила интерес:
— Очень хорошо, искренность — это доброе начало. Продолжай.
Тянь Сяоян без утайки выложила всю историю своей «вражды» с Ся Сяолань.
Она тайно сбежала из Цицзиньцунь только потому, что не хотела больше жить как раньше. Она просто хотела хорошей жизни, и почему это ей она не положена? Ся Сяолань и Лю Фэнь стоило только руку протянуть, чтобы помочь ей, но они оказались такими жестокосердными!
Тянь Сяоян украла дома деньги и покинула деревню.
Односельчане не смогли её найти, потому что по пути ей встретился добрый водитель, который подвёз её до столицы провинции.
Провинция Юнань — это не Специальный район, влияние политики реформ и открытости здесь было невелико. Плохих людей хватало, но простых и бесхитростных обывателей было больше.
Кто станет остерегаться двенадцати-тринадцатилетней девчушки?
Тянь Сяоян быстро поняла, что этих городских очень легко обмануть.
Чего бы она ни наплела, они во всё верили.
Она говорила, что сирота и что родной дядя хочет выдать её замуж за старого калеку, и люди вскипали от гнева и рвались её защитить. Кто-то предлагал заявить в полицейский участок, а одна пожилая женщина даже хотела её удочерить.
Муж той женщины был кадровым работником, и Тянь Сяоян очень хотела стать дочерью в такой семье, совсем как Ся Сяолань…
К сожалению, кадровика было не так просто провести. Условием удочерения Тянь Сяоян была проверка её слов. Однажды ночью Тянь Сяоян встала в туалет и случайно услышала, как кадровик обсуждал с женой, что он уже поручил разузнать о её прошлом. Тянь Сяоян так перепугалась, что не сомкнула глаз до рассвета, а на следующий день, улучив момент, сбежала.
После этого Тянь Сяоян скиталась по всему Шанду, выжидая удобного случая.
Супруги из закусочной с паровыми булками стали для неё уже четвёртым пристанищем. Она и не собиралась задерживаться там надолго: Тянь Сяоян презирала частников, зарабатывающих свой хлеб тяжёлым трудом.
Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела Ся Дачжуна. Она узнала его — видела Ся Дачжуна, когда тот раньше приезжал в Цицзиньцунь!
Дальнейшее произошло само собой: Тянь Сяоян намеренно сблизилась с Ся Цзюньбао, подружилась с ним, желая втереться в доверие к семье Ся. Жаль только, Ся Дачжун часто был в разъездах на машине и редко бывал дома, так что возможностей у Тянь Сяоян было немного…
— Я не хотела обманывать Цзюньбао, у меня нет против него дурных мыслей, клянусь!
Ся Цзыюй очень хотелось рассмеяться.
Надо же, в таком огромном мире встретить человека, который ненавидит мать и дочь Лю Фэнь, — это действительно судьба.
На самом деле она вполне понимала логику Лю Фэнь: раз уж переродилась, почему бы не найти кого-то получше? Зачем выходить за деревенского бездельника, когда можно выйти за мэра? Уж лучше было продолжать жить с Ся Дачжуном — по крайней мере, первый муж.
Но вслух она решила поддержать Тянь Сяоян и подбодрить её:
— Неважно, обманывала ты Ся Цзюньбао или нет, я довольна тем, что ты сказала правду. У тебя есть амбиции, вот только кругозор маловат… Впрочем, я тебя не виню: живя в такой среде и будучи в таком возрасте, ты и не могла видеть многого. Ты хотела, чтобы Лю Фэнь стала твоей мачехой, но она на тебя и смотреть не пожелала. Большой начальник, за которого она теперь вышла замуж, — это мэр Пэнчэна.
Любой дурак при выборе между Тан Хунэном и Тянь Лаосанем выбрал бы Тан Хунэна.
Нормальный человек не стал бы из-за этого копить обиду, а поискал бы причину в себе.
Но Тянь Сяоян явно не была нормальным человеком, и Ся Цзыюй как раз это и было нужно.
Ся Цзыюй было немного жаль, что этой Тянь Сяоян всего тринадцать — слишком мала. Будь она на несколько лет старше, лет семнадцати или восемнадцати, её можно было бы пустить в ход немедленно.
Тянь Сяоян пробормотала «мэр Пэнчэна» и на мгновение впала в оцепенение.
Мэр — это ведь чин побольше, чем глава уезда?
Глава уезда главнее волостного старосты, а уж то, что говорит староста, Чэнь Ван Да обязан слушать беспрекословно.
Такой большой начальник, конечно, мог упрятать её отца за решётку в любой момент. В деревне все боялись гнева больших чиновников и смеялись над её отцом, мол, жаба захотела отведать лебедятины. Сама Тянь Сяоян вовсе не считала Лю Фэнь лебедем — чего стоит разведённая деревенщина? Просто Лю Фэнь повезло выйти за мэра, иначе она бы точно стала её мачехой.
Тогда бы отец забрал её с братом и переехал в большой дом, который Лю Фэнь построила в деревне, и у неё была бы сестра — лучшая выпускница на госэкзаменах.
Представляя такую жизнь, Тянь Сяоян невольно улыбнулась сквозь слёзы.
Ся Цзыюй холодно усмехнулась:
— Плачешь? Слёзы — самая бесполезная вещь. Женские слёзы дорого стоят, их нужно использовать в решающие моменты, а так рыдать — только зря тратить! Теперь ты знаешь, что Лю Фэнь вышла за мэра Пэнчэна. Хватит ли у тебя смелости пойти к дверям мэрии Пэнчэна и там выплакаться? Ты девка острая на язык, могла бы каждому встречному рассказывать историю о том, как Лю Фэнь удачно пристроилась… Тянь Сяоян, хватит ли у тебя на это духу?
Пойти плакать к дверям мэрии?
Тянь Сяоян инстинктивно сжалась от страха.
Но если она откажется, Ся Цзыюй точно не возьмёт её в Гонконг.
Тянь Сяоян втянула голову в плечи и сжалась в комок, словно черепаха, а её голос задрожал:
— …Хватит! Я хочу выбиться в люди, и только если буду слушаться вас, смогу этого достичь. Как скажете, так и сделаю!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
