Преуспевающая Ся-цзун, пребывавшая в прекрасном расположении духа, как и ожидалось, вскоре получила звонок от семьи Лу.
Отец Лу Юньши на этот раз вежливо пригласил Ся Сяолань на обед.
Ся Сяолань не стала слишком уж набивать себе цену: раз противник готов говорить нормально, она, разумеется, должна была проявить ответную любезность.
— Кстати, мы с мисс Лу почувствовали симпатию друг к другу с первого взгляда, так что Лу Шэн обязательно должен взять мисс Лу с собой.
Когда Ся Сяолань прибыла в условленное место, она увидела Лу Юньши, которая с бесстрастным лицом сидела рядом с пожилым мужчиной. Заметив Ся Сяолань, та выдавила из себя застывшую фальшивую улыбку.
— Мисс Лу, еще в прошлом месяце на бирже я говорила, что приглашаю вас на послеобеденный чай, но, возможно, вы ушли слишком быстро и не услышали. Впрочем, это неважно, сегодня поужинать вместе даже лучше. Здравствуйте, Лу Шэн, это наша первая встреча. Извините, что заставила вас ждать.
Не беда, что не попили чаю, ей всё равно пришлось послушно прийти и составить компанию за ужином.
Глядя на выражение лица Лу Юньши, Ся Сяолань всё острее чувствовала себя злодейкой, принуждающей невинную душу к бесчестию.
У Ду Чжаохуэя были причины вести себя так вызывающе: быть плохим парнем действительно приятнее, чем хорошим. Хорошим приходится заботиться об имидже, а плохие могут позволить себе полную свободу.
Раз уж в глазах отца и дочери Лу она и так была законченной мерзавкой, Ся Сяолань решила действовать по своему усмотрению.
Лу Гуанфу с самым приветливым видом произнес:
— Ся-цзун, скорее присаживайтесь, у вас с Юньши будет целый вечер, чтобы пообщаться.
Лу Юньши тоже, скрепя сердце, поприветствовала Ся Сяолань.
Ся Сяолань не стала ее мучить, ведя себя так, будто та действительно пришла лишь составить компанию за едой. Подобные приемы не были для Лу Юньши в новинку. Ся Сяолань от начала до конца обсуждала с Лу Гуанфу только дела.
Осушив по полбокала, они наконец перешли к самому главному: Лу Гуанфу хотел выкупить акции «Газетного дела семьи Лу», находящиеся в руках «Цихан».
— Ся-цзун, не стану ходить вокруг да около: по какой бы цене вы их ни купили, я выкуплю их обратно, добавив по 2 доллара за каждую акцию.
Двадцать миллионов акций, плюс два доллара к каждой — и Ся Сяолань непостижимым образом заработает еще 40 миллионов гонконгских долларов.
Лу Юньши сверлила взглядом свой бокал. Она не понимала, почему этой женщине деньги даются так легко. И более того, семья Лу сама умоляла её забрать эти деньги.
А как иначе?
У Ся Сяолань сейчас было в избытке свободных средств, в газетах писали, что она заработала на бирже сотни миллионов. Акции семьи Лу рухнули так сильно, и если Ся Сяолань продолжит скупать их на дне, она вполне может вымести с рынка всё у розничных и мелких акционеров. В итоге она может стать вторым по величине акционером после самой семьи Лу.
Еще месяц назад это было совершенно невозможно.
Сейчас цена акций семьи Лу колебалась в районе 5,3 доллара. Если Ся Сяолань продолжит покупки, семья Лу никак не сможет её остановить.
Хуже всего было то, что шумные новости о покупке Ся Сяолань зданий и магазинов в Гонконге скрыли её приобретение 20 миллионов акций «Газетного дела семьи Лу». На этот раз Ся Сяолань не играла на понижение или повышение, она скупала активы на дне.
Как только Ся Сяолань станет вторым по величине акционером, с её амбициями она ни за что не откажется от борьбы за место первого.
Что она задумала? Хочет, чтобы «Газетное дело семьи Лу» сменило фамилию на «Ся»?
Плечи Лу Юньши мелко дрожали.
Как бы ей ни не хотелось, она была вынуждена сидеть здесь и ужинать с Ся Сяолань.
Её отец, Лу Гуанфу, тоже не желал этого, но ему приходилось предлагать надбавку в 2 доллара, чтобы выкупить те 20 миллионов акций!
Отдать Ся Сяолань 40 миллионов гонконгских долларов просто так было своего рода сделкой: чтобы Ся Сяолань смилостивилась и оставила «Газетное дело семьи Лу» в покое. Ведь для скупки активов на дне были и другие варианты — гонконгский рынок лежал в руинах, повсюду были дешевые акции!
Ся Сяолань покачала бокалом.
— Лу Шэн, я ценю вашу искренность — выкупить мои акции с надбавкой в 2 доллара за штуку… Будь я благоразумной, мне следовало бы с радостью принять эти 48 миллионов. Прошу прощения, именно 48 миллионов, а не 40, так как перед тем, как прийти на ужин, мои люди сработали слишком быстро и случайно купили еще 4 миллиона акций.
24 миллиона акций.
Будь Лу Гуанфу лет на тридцать моложе, он непременно схватил бы нож для стейка и зарезал Ся Сяолань!
Лишить человека пути к богатству — всё равно что убить его родителей. Ся Сяолань точила нож на «Газетное дело семьи Лу», разве мог Лу Гуанфу испытывать к ней симпатию?
Его дочь Лу Юньши говорила, что это просто «бэйгу», которая дурачит мужчин своим личиком. Лу Гуанфу готов был отвесить дочери пару пощечин — именно слова Лу Юньши ввели его в заблуждение, и когда «Цихан» начала играть на понижение против акций Лу, он не придал этому значения.
После закрытия позиций «Цихан» заработала несколько сотен миллионов гонконгских долларов, и Лу Гуанфу даже вздохнул с облегчением. Ему очень не хотелось склонять голову перед молодой выскочкой. Раз дело сделано, значит, сделано: не заработала бы Ся Сяолань, заработал бы кто-то другой, всё равно рынок рухнул.
Но он не ожидал, что Ся Сяолань нанесет ответный удар.
Через несколько дней после закрытия позиций, дождавшись, пока Лу Гуанфу расслабится, она начала тайком скупать акции на дне… Мелкие лоты превратились в крупные, и наконец Ся Сяолань явила свой свирепый оскал, обозначив цель. Её не устраивала надбавка в 2 доллара, она намеревалась вырвать у семьи Лу огромный кусок плоти?
Насколько большой кусок?
Улыбка исчезла с лица Лу Гуанфу.
— Надбавка в 2 доллара за акцию — это немало. Ся-цзун молода и талантлива, и семья Лу очень хотела бы видеть в вашем лице друга.
Ся Сяолань кивнула.
— Лу Шэн, я тоже хочу дружить с семьей Лу, поэтому и пришла на этот ужин. Как друг, я верю в блестящее будущее «Газетного дела семьи Лу». Если я соглашусь на ваш выкуп с надбавкой в 2 доллара, это будет означать, что я ни во что не ставлю ваши способности! Я верю, что под вашим руководством, Лу Шэн, цена акций рано или поздно снова взлетит до 20 долларов за штуку!
Так зачем ей соглашаться на 2 доллара и довольствоваться жалкими 48 миллионами?
Когда акции «Газетного дела семьи Лу» снова вырастут до 20 долларов, на каждой можно будет заработать по 15 долларов. На 24 миллионах акций это составит 360 миллионов гонконгских долларов.
Лу Юньши всё же не выдержала:
— Ся Сяолань, не переходи границы! Ты хочешь, чтобы семья Лу выкупила акции с надбавкой в 15 долларов? Это невозможно…
— Юньши, замолчи!
Лу Гуанфу прикрикнул на дочь. Он заново оценил Ся Сяолань. Эта молодая красавица сейчас была самой востребованной «Богиней акций» в Гонконге. И это прозвище не было просто выдумкой прессы.
Лу Гуанфу обязан был серьезно отнестись к её словам: неужели она действительно верит в акции Лу и собирается держать их в долгосрочной перспективе? Нет, количество акций в её руках слишком велико. Даже если цена вырастет не до 20, а хотя бы до 10 долларов, выкуп акций обернется для семьи Лу огромными потерями. Помня о том, с каким азартом Ся Сяолань играла на понижение, когда рынок был на пике, Лу Гуанфу никак не мог допустить, чтобы акции его компании оставались в руках такого человека.
— Тебе мало надбавки в 2 доллара, ты хочешь чего-то другого. Говори же, чего ты хочешь? Чтобы моя непутевая дочь извинилась перед тобой в газетах? Я могу пообещать тебе: завтра на первых полосах «Синхуэй бао» и «Финансовых новостей Южного порта» будут напечатаны извинения Юньши!
Лу Гуанфу действительно был человеком суровым.
Лу Юньши покраснела от стыда и негодования:
— Папа!..
При этом она невольно покосилась на Ся Сяолань. Неужели всё ради извинений? Ся Сяолань затеяла всё это только ради того, чтобы заставить её извиниться? Лу Юньши была готова сойти с ума!
Ся Сяолань не смогла сдержать смешка.
— Лу Шэн, всё совсем не так. Я не настолько мелочна. Хотя мисс Лу и питала ко мне неприязнь, она уже приходила извиняться, так с чего бы мне таить злобу до сегодняшнего дня? Однако вы правы, Лу Шэн, у меня есть иная цель.
Говоря это, Ся-цзун продолжала внушать себе: «Да, я определенно не мелочна». Публичные извинения Лу Юньши не стоили таких денег, ведь на кону сделка на сотни миллионов!
В душе Лу Гуанфу зародилось дурное предчувствие. И тут он услышал четкие, звонкие слова Ся Сяолань:
— …Я нахожу газетное дело довольно интересным. Недавно прибыв в Гонконг, я искренне завидую уважаемым деятелям культуры. У семьи Лу есть две газеты — почему бы Лу Шэну не уступить одну из них мне?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
