Цзянь Янь преградила путь воодушевленному Пань Баохуа.
— Сангэ, мне нужно кое-что тебе сказать.
— О личном или о деле?
Пань Баохуа был не только начальником Цзянь Янь, но и по званию стоял выше Чжоу Чэна. Разумеется, это положение он заслужил собственными силами, и Цзянь Янь никогда ему не завидовала.
Когда они только познакомились на фронте, Цзянь Янь чувствовала к Пань Баохуа лишь глубокое уважение.
Это чувство сохранилось и по сей день.
Сангэ был хорошим человеком и настоящим героем в её глазах, но он не был мужчиной в её вкусе. Она не могла позволить себе быть эгоисткой и попусту тратить его время.
У него было развито чувство ответственности и безупречный характер — для любой женщины он стал бы прекрасным мужем.
И именно поэтому она не собиралась выходить за него.
Сангэ заслуживал лучшей доли — женщины, которая будет его по-настоящему любить.
Например, такой, как Бай Чжэньчжу…
— О личном! Сангэ, что ты думаешь о Бай Чжэньчжу?
Пань Баохуа недоуменно нахмурился:
— Думаю, что сестрица Чжэньчжу — отличная девушка. Решительная, не капризная, с ней легко найти общий язык.
Слишком уж она напоминала вольного человека из «мира рек и озер», но это нельзя было назвать недостатком.
Цзянь Янь кивнула.
— Я тоже так считаю. У каждого свой путь в жизни, и на любой тип женщин найдется свой ценитель. Жаль только, что за пределами армии общественное мнение враждебно. Там ценность женщины определяют по тому, насколько она хорошая жена и мать, умеет ли воспитывать детей, стирать и готовить. Кажется, от женщин требуют обязательно носить длинные волосы, краситься и надевать юбки. Им бы волю — они бы снова начали бинтовать женщинам ноги, лишь бы те послушно сидели дома, прислуживали мужу и воспитывали детей, не смея и шага ступить во внешний мир!
Пань Баохуа уловил в её словах скрытый смысл.
С сестрицей Чжэньчжу что-то случилось?
Но с чего вдруг Цзянь Янь так разволновалась? Насколько он помнил, они не были особенно близки.
— Цзянь Янь, говори яснее, не заставляй меня гадать.
Пань Баохуа нахмурился.
— Сангэ, ты знаешь, почему Бай Чжэньчжу приехала на остров Цюн?
Цзянь Янь спокойно смотрела на него.
Фраза «приехала вызвать меня на поединок» так и не сорвалась с губ Пань Баохуа.
Для простого поединка она задержалась здесь слишком надолго.
Неужели она просто так бросила все дела в Пэнчэне?
Ведь столько людей зависят от неё и ждут куска хлеба.
Пань Баохуа был человеком грубоватым, но проницательным. Если Бай Чжэньчжу приехала на остров Цюн не ради драки, значит, была иная причина.
Цзянь Янь явно на что-то намекала!
— Говори как есть, мы ведь не чужие люди.
— Бай Чжэньчжу семья заставляет ходить на свидания вслепую! Она приехала на остров Цюн вместе с Ся Сяолань, чтобы переждать бурю. Сейчас она живет припеваючи, но рано или поздно ей придется вернуться и столкнуться со всем этим. Сангэ, я надеюсь, ты поскорее разберешься в своих чувствах, чтобы потом не пришлось ни о чем жалеть… Возможно, когда ты поймешь себя, ты поймешь и то, почему я не хочу выходить за тебя замуж.
Если она и выйдет замуж, то только за того, кого полюбит.
Просто родственных чувств недостаточно.
Боевого товарищества — тоже.
Это должна быть любовь между мужчиной и женщиной.
Сказав это, Цзянь Янь ушла, оставив Пань Баохуа переваривать услышанное.
Заставляют ходить на свидания?
Ей придется отрастить длинные волосы, краситься и носить юбки, чтобы угодить мужчинам?
Разве изменившаяся до неузнаваемости Бай Чжэньчжу останется прежней Бай Чжэньчжу!
Не то чтобы она не могла выбрать путь обычной женщины, но она должна сделать это сама, по своей воле, а не под принуждением… На душе у Пань Баохуа стало скверно.
Цзянь Янь велела ему разобраться в своих мыслях, но разве это можно сделать в одночасье?
Из-за того, что голова была занята посторонними думами, во время сегодняшнего спарринга с Бай Чжэньчжу он отвлекся и впервые уступил ей один прием. Наблюдавшие за ними у края тренировочной площадки замерли от изумления: командир… командир Пань проиграл… Черт возьми, а товарищ Чжэньчжу и впрямь свирепа!
Бай Чжэньчжу сама не могла в это поверить.
Она повалила Пань Баохуа на землю, придавив его своим телом, и заблокировала его шею предплечьем.
Ого, она и вправду победила Пань Сангэ?
Этим она сможет хвастаться до конца жизни!
Бай Чжэньчжу широко улыбнулась. На фоне её смуглой кожи зубы казались особенно белыми и ровными.
На самом деле, когда сестрица Чжэньчжу улыбалась, она была очень миловидной. Каким же слепцом нужно быть, чтобы ошибиться в её поле?
От этой улыбки у Пань Баохуа на мгновение зарябило в глазах.
А затем он отчетливо ощутил её женственность. В такой позе «кое-что» прижалось к его руке — упругое и эластичное на ощупь… Пань Баохуа несколько секунд не мог прийти в себя.
Во время прошлых схваток они неизбежно соприкасались телами.
Но он никогда не обращал на это внимания!
Когда помыслы чисты, в голову не лезет всякая ерунда.
Так почему же сейчас его мысли перестали быть чистыми?
Это Цзянь Янь пробила брешь в его броне, заставив Пань Баохуа начать обращать внимание на пол Бай Чжэньчжу.
Бай Чжэньчжу наконец заметила неладное.
— Сангэ, ты в порядке?
Она вскочила на ноги и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. Пань Баохуа помедлил и, проигнорировав её жест, сам резко вскочил с земли.
— Я просто немного отвлекся.
— То-то я смотрю, как это я вдруг победила…
Эх, оказывается, дело не в её резко возросшем мастерстве, а в том, что противник витал в облаках.
— Сангэ, это из-за работы проблемы?
Пань Баохуа неопределенно кивнул.
Бай Чжэньчжу замолчала.
Неужели её бесконечные вызовы на поединки мешали работе Сангэ?
В конце концов, это воинская часть, а не школа боевых искусств, а Пань Сангэ — командир, у него полно дел.
Некоторое время оба молчали, погруженные в свои мысли.
На следующий день Бай Чжэньчжу не пришла в часть.
На третий день она тоже не появилась.
На четвертый её всё еще не было.
К пятому дню Пань Баохуа начал чувствовать себя не в своей тарелке.
— Сестрица Чжэньчжу что, покинула остров Цюн? — спросил он у Ся Сяолань.
Ся Сяолань с обеспокоенным видом кивнула:
— Да, её бабушка внезапно слегла, и Чжэньчжу пришлось срочно вернуться в Янчэн. Говорят, Бай Найнай совсем плоха, она наотрез отказывается лечиться. Старушка твердит, что в её возрасте пора и честь знать, но вот беда: брат Чжэньчжу уже женат и обзавелся детьми, а Чжэньчжу всё еще одна-одинешенька, и бабушка не может спокойно закрыть глаза, пока не пристроит внучку. Невестка уговаривает Чжэньчжу пойти старикам навстречу, чтобы успокоить Найнай, и продолжить ходить на свидания!
Это ложь?
Если человек действительно тяжело болен, тут уж не до сватовства, откуда у семьи Бай время устраивать брачные дела Бай Чжэньчжу?
Но что, если это правда?
У некоторых стариков бывают такие навязчивые идеи.
А Бай Чжэньчжу — внучка почтительная.
Пань Баохуа не знал, верить этому или нет.
Точнее говоря, он не знал, что ему делать дальше.
Одна только мысль о том, что Бай Чжэньчжу придется ломать себя в угоду какому-то мужчине, вызывала у него глухое раздражение. Такая открытая и благородная девушка — и должна терпеть подобные унижения на «рынке невест», позволяя всяким встречным-поперечным оценивать себя.
Ся Сяолань, заметив выражение его лица, подлила масла в огонь:
— Я и сама собираюсь съездить проведать их. В возрасте Бай Найнай любая болезнь опасна, и если случится непоправимое, я хотя бы смогу поддержать Чжэньчжу. Эх, последние годы Чжэньчжу пришлось несладко, она в одиночку тянула на себе всю семью Бай. Её брат постоянно в разъездах по службе, а невестка — человек не слишком надежный…
«Чэнь Дасао, прости меня! Ради счастья Чжэньчжу придется тебя немного очернить!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
