— Император решил так, гунчжу Цися войдет в императорский дворец, а гунчжу Линъюнь отдадут в жёны Ли-вану.
Е Ли быстро взглянула на Е Ин, сидевшую рядом с Мо Цзинли. Как и ожидалось, та с мрачным лицом пристально смотрела на гунчжу Линъюнь. Со стороны государства Наньчжао лицо гунчжу Цися также выглядело крайне скверно. Лицо Мо Цзинли было не лучше, он с угрюмым видом взирал на обиженную гунчжу Линъюнь. Е Ли задумчиво посмотрела на Императора Мо Цзинци, который, сидя на главном месте, явно пребывал в восторге от собственного решения, и не могла понять, что же задумал император. Неужели он отдал гунчжу Линъюнь Ли-вану только потому, что та его разгневала? Но гунчжу Цися пробыла в Чуцзине уже несколько месяцев, и Мо Цзинци не мог не знать о слухах, связывающих ее с Мо Цзинли.
— Император не может позволить Цзинли иметь какие-либо связи с Наньчжао. Даже если бы не было гунчжу Линъюнь, Император все равно не отдал бы ему гунчжу Цися, — словно разгадав сомнения Е Ли, Мо Сюяо негромко заговорил рядом с ней. — Наньчжао во многом состоит из варварских племен, говорят, что их страна мала, а народ слаб, но на самом деле их нравы чрезвычайно суровы. Они не могут добиться успеха лишь из-за своей малочисленности.
Е Ли тихо спросила.
— Император не хочет, чтобы Ли-ван был связан с Наньчжао? Но Силин, кажется, намного сильнее Наньчжао.
Мо Сюяо приглушенно рассмеялся.
— Силин и Великое Чу, заклятые враги. Если только Мо Цзинли не совершит государственную измену, Силин не сможет принести ему никакой выгоды. К тому же… Император ни за что не пожелает, чтобы среди наследников престола появился принц с кровью Силина.
Е Ли внезапно все осознала и с некоторым сочувствием посмотрела на Мо Цзинли. Похоже, этот родной брат императора не внушал своему венценосному брату особого доверия.
Мо Сюяо негромко рассмеялся.
— Ли-эр, твое сердце слишком мягкое. В императорской семье никогда не было людей без амбиций.
Е Ли замерла. Тщательно обдумав слова Мо Сюяо, она посмотрела на Мо Цзинли уже более глубоким и вдумчивым взглядом. Но… хватит ли у Мо Цзинли ума для столь сложных дел? Или же он все время прикидывался свиньей, чтобы съесть тигра1?
Вернувшись в поместье Дин-вана, Е Ли невольно испустила долгий вздох облегчения. За эти полдня в императорском дворце она устала больше, чем за весь последний месяц. Распрощавшись с Мо Сюяо, Е Ли вернулась в свой двор, где ее тут же встретили Линь-момо и Вэй-момо со слугами. Очевидно, вести о том, что произошло днем во дворце, уже долетели до поместья. Обе момо заботливо осмотрели Е Ли с ног до головы и успокоились только тогда, когда убедились, что она действительно цела и невредима. У Е Ли не оставалось иного выбора, кроме как попросить поздний ужин, чтобы утолить голод. Линь-момо махнула рукой, веля подать куриную кашу, которая, очевидно, была приготовлена заранее. Глядя на порцию каши, которой хватило бы на троих, Е Ли сказала.
— Момо, хоть я и голодна, я не смогла бы никогда не смогла съесть так много.
Вэй-момо недовольно взглянула на нее.
— Ванфэй, вы думаете, только вы одна можете проголодаться?
Е Ли растерянно моргнула, Цинлуань и остальные уже ушли кушать.
Вэй-момо с видом «в кои-то веки ты меня разочаровала» вложила поднос с куриной кашей ей в руки и произнесла.
— Ванъе ушел в кабинет. Ванфэй стоит отнести это туда и поесть вместе с ним.
— Это… пожалуй, не стоит. Я просто велю А-Цзиню забрать это.
— Ванфэй! — Линь-момо со строгим видом уставилась на Е Ли. — Вы жена ванъе. Разве можно перекладывать такое дело, как подача ночного ужина, на чужие руки? Неужели в семье Сюй эр-фужэнь забыла обучить вас пути жены?
Видя, что Линь-момо готова разразиться длинной нравоучительной лекцией, Е Ли поспешно и благоразумно подхватила кашу.
— Момо, я поняла, я сейчас же отнесу это ванъе.
Не дожидаясь реакции Линь-момо, она вихрем вылетела наружу. Е Ли чувствовала себя незаслуженно обиженной. Обе момо были ворчливы, но по сравнению с кормилицей Е Ли больше опасалась именно Линь-момо, которая раньше служила ее матери. Стоило той открыть рот, как она принималась сыпать цитатами и доводами, пока ты не склонишь голову и не признаешь вину. Обычный человек точно не выдержал бы такой двойной атаки, языковой и моральной.
Она обреченно шла по коридорам поместья с ужином в руках, а служанки благоразумно следовали за ней на почтительном расстоянии. Мо Сюяо по-прежнему жил в том дворе, который занимал до свадьбы, прямо по соседству с двором Е Ли. Поэтому, не успела Е Ли закончить в уме свои сетования, как уже стояла перед дверью кабинета Мо Сюяо. Только она собралась постучать, как изнутри донесся голос мужа.
— Это А-Ли? Входи.
Толкнув дверь, она увидела Мо Сюяо, который при свете свечей что-то писал. Заметив вошедшую Е Ли, он поднял голову и спросил.
— Почему еще не отдыхаешь?
Е Ли подошла ближе, поставила поднос в сторону и спросила в ответ.
— Я тебе не помешала?
Мо Сюяо покачал головой и, взглянув на поднос, вскинул брови с улыбкой.
— Ты пришла принести мне ночной ужин?
Ее лицо необъяснимо обдало жаром, и Е Ли с напускным безразличием спросила.
— А, что? Мне нельзя приносить тебе ужин?
Мо Сюяо отложил кисть и рассмеялся.
— Мне просто любопытно, с чего это А-Ли проявила инициативу? Хм… неудивительно, что за все то время, что я вернулся, никто не догадался принести мне поесть. И впрямь, стоит жениться на Ванфэй, как остальные перестают о тебе заботиться.
Е Ли закатила глаза.
— Так ты будешь есть или нет?
Мо Сюяо кивнул.
— Как я могу не съесть то, что принесла сама Ванфэй.
Они сели за стол. Е Ли достала две пиалы, наполнила их кашей и первую подала Мо Сюяо. Хотя в последнее время они почти каждый день обедали вместе, поздний ужин делили впервые. Прихлебывая кашу, Мо Сюяо немного подумал и сказал.
— Если завтра не будет дел, как насчет того, чтобы навестить со мной жену старшего брата?
Е Ли кивнула.
— Прошло уже столько времени, мне действительно следует засвидетельствовать ей почтение. Надеюсь, она не будет в обиде.
Мо Сюяо покачал головой.
— Невестка не станет придавать этому значения.
— Мне нужно что-то подготовить? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо снова качнул головой.
— Нам достаточно просто увидеться с ней.
Вспомнив об этой невестке, которую она еще не встречала, Е Ли могла лишь вздохнуть про себя. Когда женщина в свои лучшие годы превращает собственную жизнь в нечто подобное сухому дереву, это не может не вызывать печали.
— Как ты поступил с той дворцовой служанкой сегодня вечером? — немного подумав, Е Ли спросила о девушке, преградившей им путь во дворце.
Мо Сюяо нахмурился.
— Это была не дворцовая служанка.
— Нет? — удивилась Е Ли.
С каких пор императорский дворец стал местом, куда посторонние могут входить и выходить по своей воле? Неужели император спокойно спит по ночам?
Мо Сюяо улыбнулся.
— Она не числится в списках дворцовых служанок, но это не значит, что она не из дворца. У влиятельных людей в тех стенах всегда припрятано несколько козырей, о которых никто не знает.
— Но, та служанка выглядела совершенно заурядно.
Мо Сюяо равнодушно произнес.
— Порой именно такие, ничем не примечательные люди, и становятся решающим оружием.
— Не удалось выяснить, чьих она будет?
— Это воин-смертник, — ответил Мо Сюяо.
Е Ли все поняла, у воинов-смертников в случае провала задания остается лишь один путь — смерть, так что выпытать у них ничего невозможно.
— Впрочем, во дворце не так много тех, кто может держать подобных смертников. Поэтому, Ли-эр… если тебе в будущем придется отправиться во дворец, помни, что нужно быть осторожной.
— Я поняла, — кивнула Е Ли.
У нее не было склонности искать смерти.
Ванфэй предыдущего поколения из рода Вэнь не жила в поместье Дин-вана. Еще на второй год после кончины Мо Сювэня она под предлогом того, что обстановка навевает на нее тоску, переехала в загородную обитель Уюэань для аскезы, не состригая волос. Вместе с ней туда отправились и две наложницы Мо Сювэня. С тех пор, как она перебралась в обитель Уюэань, Вэнь-ши фактически ни разу не возвращалась в поместье Дин-вана, за исключением ежегодных дней поминовения супруга. В прошлые годы Мо Сюяо по многим причинам также почти не выходил в свет, поэтому, хотя он и уважал жену брата, они не были близки.
Получив согласие Мо Сюяо, Е Ли теперь могла открыто вставать пораньше для тренировок. Позавтракав вместе с мужем, они вышли из дома и сели в повозку, чтобы отправиться в загородную обитель Уюэань.
Обитель Уюэань располагалась на небольшом холме с прекрасными видами в пригороде столицы, она служила семейным храмом Дин-ван-фу. Поэтому паломников, приходящих воскурить благовония, или простых путников здесь почти не бывало, и дорога наверх оказалась на редкость тихой и приятной. Стоило войти в ворота обители, как в воздухе почувствовался неисчезающий аромат сандаловых благовоний. Е Ли слегка поморщилась от непривычки, а Мо Сюяо повернул голову и посмотрел на неё.
— Что случилось?
Е Ли, немного смутившись, тихо ответила.
— Я не верю в Будду.
Если ей придётся войти внутрь, она не будет уверена, стоит ли совершать поклоны. С её точки зрения, поклонение Будде для неверующего человека было лишено смысла, но в глазах окружающих это могло выглядеть неучтиво.
Мо Сюяо слегка улыбнулся.
— Неудивительно, что я никогда не видел, чтобы А-Ли выезжала из столицы воскурить благовония.
Будь то девицы из знатных семей или простые горожанки Чуцзина, большинство из них любили посещать храмы и обители в столице и её окрестностях, чтобы поднести благовония или вытянуть гадательную палочку. Одни молили о том, чтобы всё шло гладко, другие спрашивали о суженом. Однако о том, чтобы Сань-сяоцзе из семьи Е когда-либо ходила в храм за предсказанием или молитвой, и впрямь ничего не было слышно. Е Ли, опустив глаза, произнесла.
— Раз уж я не верю в богов и Будд, как мне может хватить дерзости просить их о покровительстве? Если божества и вправду обладают душой, то как они могут управиться со столькими добродетельными мужами и верующими девами2 каждый день?
Мо Сюяо приподнял бровь и, глядя на Е Ли, с улыбкой спросил.
— Значит, А-Ли всё же больше верит в себя?
Е Ли подняла голову и лучезарно улыбнулась.
— Если нельзя верить даже в себя, то во что ещё, в этом мире, можно верить?
Мо Сюяо согласно кивнул.
— Верно, я тоже не верю. А-Ли может вести себя как ей угодно.
Вскоре вышла молодая монахиня и провела их внутрь. Вэнь-ши была очень кроткой женщиной. Хотя её внешность нельзя было назвать выдающейся, спокойствие и умиротворение в чертах лица придавали её облику особое очарование. Даже серое монашеское одеяние не могло скрыть мягкости и изящества, присущих выходцам из учёных семей. Когда вошли эти двое, в её безмятежных глазах не отразилось почти никаких эмоций. Было очевидно, что её сердце уже подобно застывшей воде3 или, скорее, иссохшему дереву4.
— Сюяо приветствует невестку! — Мо Сюяо подкатил кресло к Вэнь-ши вместе с Е Ли и добавил. — Невестка, это А-Ли.
Е Ли почтительно выступила вперед и поклонилась.
— Приветствую невестку!
Взгляд Вэнь-ши скользнул по креслу-каталке и лицу Мо Сюяо, после чего быстро переключился на Е Ли. В её спокойных глазах промелькнула тень печали, и она тихо произнесла.
— Церемонии излишни. Садись, невестка.
Е Ли поблагодарила её и села рядом. Вэнь-ши взяла её за руку, внимательно оглядела, а затем достала старую парчовую шкатулку и протянула ей.
— Я уже человек вне мира, и мне нечего подарить тебе при первой встрече. Это дал мне ванъе… твой старший брат, когда я только вошла в Дин-ван-фу. Он сказал, что это осталось от матушки-ванфэй. Возьми себе.
— Это…
Хотя шкатулка выглядела старой, её поверхность была отполирована до блеска. Было видно, что её часто доставали и протирали. Должно быть, это была памятная вещь, которую Вэнь-ши хранила подле себя. Вэнь-ши с легкой улыбкой покачала головой.
— Бери, мне это больше ни к чему.
Е Ли не стала больше отказываться и приняла шкатулку.
— Благодарю, невестка!
Вэнь-ши, удерживая руку Е Ли, сказала.
— У твоего старшего брата остался только один младший брат. От меня, как от невестки… проку совсем мало. В будущем вы должны поддерживать друг друга и жить в ладу.
Е Ли понимала, что Вэнь-ши имела в виду события тех лет, когда в Дин-ван-фу случилась беда, она не осталась там, чтобы помогать Мо Сюяо вести дела, а покинула дом ради монашества, оставив тяжело раненного и искалеченного деверя. Е Ли не считала, что Вэнь-ши в чем-то виновата. Тогда она была лишь девушкой, которой не исполнилось и двадцати лет, и к тому же не принадлежала к великим кланам, способным воспитать несгибаемую волю. В ситуации, когда муж внезапно скончался, а единственный наследник рода тяжело ранен, женщине без достаточной твердости духа было действительно трудно удержать на своих плечах весь Дин-ван-фу.
— Благодарю за наставление, невестка, — кивнула Е Ли и, взглянув на Мо Сюяо, тихо добавила. — Раз уж я вышла замуж за Ванъе, то отныне мы будем делить и славу, и позор5.
— Хорошо, тогда я спокойна, — удовлетворенно кивнула Вэнь-ши.
Е Ли нахмурилась и, помедлив мгновение, сказала.
— Жить здесь в одиночестве, должно быть, очень тоскливо. Не желает ли невестка вернуться в дом?.. Даже если вы будете вести жизнь затворницы в стенах поместья, в этом не будет ничего зазорного.
Вэнь-ши покачала головой.
— Я привыкла к здешнему покою. Если вернусь, мне, наоборот, будет не по себе.
Е Ли пыталась уговорить её несколько раз, но Вэнь-ши оставалась непреклонной, и ей пришлось отступить. Немного поговорив, Вэнь-ши предложила им остаться на обед, а затем сказала, что ей нужно переписывать сутры, и велела Мо Сюяо прогуляться с Е Ли.
Хотя Уюэань была всего лишь семейной обителью, площадь она занимала немалую. Е Ли катила кресло Мо Сюяо по тихой бамбуковой роще позади храма. Из-за встречи с Вэнь-ши на душе у неё было тяжело.
— А-Ли, ты бы наверняка не поступила так, как невестка, верно? — спустя долгое время раздался низкий голос Мо Сюяо.
Е Ли кивнула, но тут же вспомнила, что он не видит её жеста, и ответила.
— Нет. Я бы постаралась сделать всё, чтобы жить как можно лучше.
Мо Сюяо негромко рассмеялся.
— Это хорошо. Невестка… на самом деле она не подходила на роль ванфэй Дин-ван-фу. Это наш род Мо виноват перед ней.
Если бы старший брат не хотел избежать подозрений Мо Цзинци, он, возможно, не выбрал бы в жёны Вэнь-ши, происходившую из обычной семьи книжников. Е Ли, подумав, сказала.
— Возможно, она ни о чём не жалеет.
Каждый раз, когда Вэнь-ши упоминала мужа, Е Ли видела, как в её спокойных глазах появлялась едва заметная нежность и тоска. Возможно, Мо Сювэнь выбрал её ради Дин-ван-фу, но это не значило, что у Вэнь-ши к Мо Сювэню, или у Мо Сювэня к ней, не было чувств.
Мо Сюяо сухо улыбнулся.
— Дин-ван-фу никогда не давал ей возможности пожалеть.
В Великом Чу вдовам не запрещалось выходить замуж повторно, однако вдовам из Дин-ван-фу сделать это было не так-то просто. Не имея достаточного мужества, чтобы противостоять взглядам толпы, Вэнь-ши не могла даже позволить себе мысль о сожалении.
— Но… А-Ли. Тебе я разрешаю жалеть.
_________________
- Прикидываться свиньей, чтобы съесть тигра (Chinese: 扮猪吃老虎, pinyin: bàn zhū chī lǎo hǔ) — стратегия, при которой некто притворяется слабым или глупым, чтобы заставить противника потерять бдительность. ↩︎
- Добродетельные мужи и верующие девы (善男信女, shàn nán xìn nǚ) — буддийский термин для обозначения набожных мирян. ↩︎
- Сердце подобно застывшей воде (心如止水, xīn rú zhǐ shuǐ) — идиома, означающая состояние полного душевного спокойствия и отсутствие мирских желаний. ↩︎
- Сердце подобно иссохшему дереву (心如枯槁, xīn rú kū gǎo) — образное выражение, описывающее крайнюю степень апатии или отрешенности от жизни ↩︎
- Делить и славу, и позор (荣辱与共, róng rǔ yǔ gòng) — идиома, означающая готовность вместе проходить через любые испытания и триумфы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
