По возвращении в город Юнлинь, можно было заметить, как Ся Шу, сразу же отправившийся вместе с несколькими командирами всадников Хэйюньци, укрепляет оборону. У Юнь Тина уже давно чесались руки, поэтому, едва оказавшись в городе и перебросившись парой слов с Е Ли, он, даже не потрудившись оказать должного почтения, ванфэй Дин, тоже умчался помогать. Мужун Тин не испытывала интереса к огромным стопкам свитков и карт, которыми была занята Е Ли в кабинете. Постреляв глазами, она отправилась искать крепких молодых людей и расторопных женщин, намереваясь организовать их. Хотя они и не могли сражаться на поле боя, они могли бы помогать ухаживать за ранеными и обеспечивать тыл, когда начнется сражение. Е Ли полностью одобрила ее идею. Мужун Тин, долгое время находившаяся под строгим надзором Мужун Шэня, была вне себя от радости и с улыбкой на лице ушла выполнять задуманное.
Е Ли сидела в специально отведенном для нее кабинете и, глядя на разложенную перед ней карту, хмурилась. Очевидно, она не была гением, по крайней мере, в вопросах командования крупномасштабными боевыми действиями. В прошлой жизни, будучи бойцом спецназа, она больше специализировалась на локальных операциях малых групп и нанесении ударов по жизненно важным точкам противника. А теперь, не имея преимущества ни во времени, ни даже в знании местности, ей предстояло противостоять осаде стотысячной армии. Тут уж не до побед, впору радоваться, если удастся успешно продержаться до прибытия подкрепления. Застава Суйсюэ, которую иноземцы не могли взять на протяжении сотен лет, явно дарила жителям Юнлиня ложное чувство безопасности, поэтому оборонительные способности городских стен были никудышными, не говоря уже о защите от нападения изнутри. Кто бы мог подумать, что воинам, охраняющим заставу Суйсюэ, однажды придется столкнуться с атакой со стороны внутренних земель Великой Чу?
— Приветствуем Ванфэй!
Ся Шу, Юнь Тин и остальные явились вместе и поклонились Е Ли у дверей. Е Ли, не поднимая головы, поманила всех рукой.
— Входите. Ну, как успехи?
Обладающий самым прямолинейным характером Юнь Тин с улыбкой ответил.
— Благодаря помощи братьев из Хэйюньци мы еще немного укрепили оборону города.
Пришедший вместе с ними командир Хэйюньци покачал головой.
— Фундамент самого Юнлиня слишком слаб. Даже если мы приложим дополнительные усилия, боюсь, он долго не продержится.
Вчерашнее наступление можно было считать лишь разведкой боем. Когда начнется следующая атака, остановить ее так просто уже не получится.
Е Ли подняла голову, слегка нахмурив красивые брови.
— В ближайшие два дня мятежники вряд ли пойдут в атаку, но бдительность терять нельзя. Будьте предельно осторожны.
Вчера они прибегли к хитрости и обманом заставили Мо Цзинли отступить. Пока Мо Цзинли не разберется, сколько на самом деле у них людей, он не решится на легкое нападение. Однако обман не может длиться вечно. Как только Мо Цзинли обнаружит истину, их ждет еще более яростный штурм.
— Юнь Тин, Ся Шу, вы хорошо знаете окрестности, подойдите и взгляните на эту карту.
Юнь Тин и Ся Шу с любопытством подошли. На столе перед Е Ли была расстелена большая карта. В верхней части изящным почерком было выведено: «Топографическая карта Юнлиня». Юнь Тин и Ся Шу быстро заметили, что на этой схеме был изображен не только город Юнлинь, но и почти все особенности рельефа в радиусе ста ли. Туда входили застава Суйсюэ и отдельные районы Южной границы. Самым важным было то, что карта, очевидно, была нарисована совсем недавно. Юнь Тин в замешательстве спросил.
— Ванфэй нужна карта? У нас сохранилось несколько штук, а на заставе Суйсюэ есть полная карта Юньчжоу.
Е Ли покачала головой. Ни она, ни всадники Хэйюньци не были знакомы с Юньчжоу. На войне незнание местности, это фатальная ошибка. Поэтому еще находясь на Южной границе, она отправила письмо с приказом всадникам Хэйюньци собрать данные о топографии окрестностей Юнлиня и лишь вчера вечером, сверяясь с оригинальными картами, начертила ее. Но, поскольку большую часть мест она не осматривала лично, в чертеже могла быть неопределенность, поэтому она и хотела, чтобы Юнь Тин и Ся Шу, знающие эти края, взглянули на нее.
Ся Шу серьезно вглядывался в чертеж в течение долгого времени, в его глазах вспыхнул фанатичный блеск. Он тихо прошептал в восхищении.
— Это вы сами нарисовали, Ванфэй?
Е Ли потерла переносицу и сказала.
— Хотя я доверяю воинам Хэйюньци, я все же не видела все своими глазами. Посмотрите, нет ли на карте каких-либо неточностей.
Ся Шу долго смотрел, а затем указал на место, где была обозначена река.
— Здесь… если бы это русло реки находилось чуть ближе к этой горе, то, пожалуй, все было бы верно.
Е Ли снова взяла кисть и спросила.
— Какое расстояние от реки до горы?
Ся Шу в уме прикинул и ответил.
— Примерно три ли.
Е Ли приподняла бровь. Разница и впрямь была существенной. В таком деле, как карты, ошибка на волосок приведет к отклонению в тысячу ли1. Она взяла кисть и быстрыми движениями исправила чертеж. Ся Шу, наблюдая за этим, не переставал восхищаться, проникаясь к Дин-ванфэй искренним уважением. Мало того, что карту такого рода не всегда может нарисовать даже тот, кто исходил местность вдоль и поперек, так ванфэй, лишь выслушав чужие рассказы, умудрилась изобразить все почти без малейших погрешностей. Эта карта была в десять раз четче и подробнее всех существующих. На что опираются в войне? Разве не на военную хитрость вкупе с временем и знанием местности? Но, далеко не у каждого полководца есть возможность досконально изучить каждый клочок земли, где предстоит сражаться. С этой картой все земли в радиусе ста ли вокруг Юнлиня стали видны как на ладони.
— Ванфэй, неужели мы будем просто ждать, пока мятежники придут штурмовать город? — нетерпеливо спросил Юнь Тин.
Е Ли с улыбкой спросила в ответ.
— А, что вы планировали делать изначально?
Юнь Тин немного смутился. Раньше им и вправду оставалось только ждать штурма. Не потому, что они того хотели, а из-за ограниченности в живой силе, другого выхода не было. Но, разве теперь у них нет двух тысяч всадников Хэйюньци? Сильная сторона Хэйюньци, это вовсе не оборона стен, а атака, не так ли? Конечно, он и сам не любил сидеть в осаде.
— Вокруг Юнлиня горы и леса, возможности кавалерии сильно ограничены, им негде развернуться, — нахмурился Ся Шу.
Впервые в жизни его раздражали эти бесконечные горы на карте. Будь здесь ровная равнина, всадники Хэйюньци могли бы сделать гораздо больше. Впрочем, он понимал, будь здесь равнина, стотысячное войско мятежников уже стояло бы под стенами, и тогда шансов бы вообще не осталось.
Командир Хэйюньци усмехнулся.
— Хотя Хэйюньци и зовутся кавалерией, мы сильны не только в верховой езде и стрельбе из лука.
Конница предназначалась в основном для борьбы с Бэйжуном, но лошади Великой Чу ни в какое сравнение не шли с конями Бэйжуна. Хотя всадники Хэйюньци были элитой, столкновение с железной кавалерией Бэйжуна в лоб не сулило ничего хорошего обеим сторонам.
Ся Шу посмотрел на горделивого командира, затем на стоявших в стороне и хранивших молчание Ань-эр и Ань-саня и нерешительно произнес.
— Может быть, нам стоит ударить первыми и сорвать их планы?
Е Ли приподняла бровь.
— Говори.
Ся Шу взял со стола угольный карандаш и, делая пометки на карте, заговорил.
— Мятежники сейчас разбили лагерь в двадцати ли от Юнлиня. Если мы нанесем внезапный удар кавалерией, то застанем их врасплох.
Ань-эр заметил.
— От кавалерии слишком много шума. Если полагаться на скорость, боюсь, нас обнаружат еще до того, как мы приблизимся к лагерю. И, к тому же… нападать двумя тысячами на лагерь стотысячного войска?
Если они действительно окажутся в гуще огромной армии, даже всадники Хэйюньци не гарантируют себе безопасный отход.
Ся Шу покачал головой.
— Нам не нужно атаковать их главный лагерь. Рельеф Юнлиня таков, что они определенно не смогут разместить все войска в одном месте. Если основной лагерь мятежников здесь, то вот тут и тут обязательно должны стоять части, образуя рога2 для защиты лагеря. Численность войск в этих двух местах не должна превышать десяти тысяч. Возможно… мы могли бы устроить там неразбериху?
— Цинь Фэн? — Е Ли вопросительно посмотрела на командира Хэйюньци.
Цинь Фэн нахмурился.
— Если все действительно так, мы можем заранее перекрыть дорогу, ведущую от левого крыла к главному лагерю. Вполне реально полностью уничтожить этот отряд. Даже если не получится, горная тропа там не слишком широкая, подкрепление противника не придет быстро, и у нас будет время уйти. Вот только, в этом случае враг, скорее всего, заподозрит, что основных сил Хэйюньци вообще нет в Юньчжоу.
Е Ли моргнула и с улыбкой спросила.
— А, если уничтожить и левое, и правое крыло полностью?
В кабинете взгляды всех присутствующих обратились на Е Ли. Уничтожить полностью войско одной из сторон уже было крайне трудно, но как возможно уничтожить обе одновременно?
— Ань-эр, Ань-сань, как можно быстрее соберите все сведения о военном лагере Мо Цзинли, — приказала Е Ли.
Ань-эр и Ань-сань кивнули в знак согласия и, развернувшись, покинули кабинет.
Два дня подряд из-за отсутствия вестей о Хэйюньци Мо Цзинли оставалось лишь выжидать. Каждый раз, когда он издали взирал на немногочисленных всадников Хэйюньци на стенах города Юнлинь, его одолевали сомнения, быть может, в Юнчжоу на самом деле совсем мало людей из Хэйюньци, а Мо Сюяо и вовсе там нет? Но, стоило ему решиться на атаку, как он тут же думал, что это может быть уловкой Мо Сюяо, чтобы завлечь господина в ловушку3. Мо Сюяо всегда славился своим коварством, что заставляло Мо Цзинли быть начеку. Поэтому, хотя со стороны Наньчжао уже не раз прибывали посланники, поторапливая его начать наступление, ему по-прежнему приходилось противостоять противнику перед этим маленьким городком Юнлинь, имея под началом армию в сотни тысяч человек.
— Ванъе, сторона Наньчжао уже многократно торопила нас. Не стоит ли нам завтра атаковать Юнлинь? — в главном шатре спросил мужчина средних лет, обликом похожий на советника.
Мо Цзиньли, нахмурившись, ответил.
— К чему такая спешка? Если они так торопятся, почему сами не возьмут штурмом перевал Суйсюэ? Столько дней сражаются, а не смогли даже клочка кожи содрать4 с Мужун Шэня!
Советник с горькой усмешкой беспомощно покачал головой.
— Стены перевала Суйсюэ неприступны, их издревле трудно сокрушить. То, что они долго не могут его взять, вполне объяснимо.
Мо Цзинли пребывал в нерешительности. Глядя на советника и сдвинув густые брови, он спросил.
— Впустить людей Наньчжао за перевал… принесёт ли это действительно пользу?
Советник слегка опешил и с непониманием посмотрел на него.
— Что Ванъе имеет в виду?
Мо Цзинли хмыкнул.
— Мы пронеслись вихрем по Юнчжоу, при этом не потратив ни капли усилий людей Наньчжао. Но, если позволить им войти на перевал Суйсюэ, боюсь… легко пригласить божество, да трудно его проводить5.
— Ванъе, у выпущенной из лука стрелы нет пути назад6, — убеждал советник. — Стоит нам нарушить договор, и Наньчжао, боюсь, тут же отведет войска. Тогда Мужун Шэнь развернется, чтобы разделаться с нами. А, когда прибудет подкрепление от императорского двора… последствия будут невообразимы. Поэтому Ванъе лучше покончить со всем, как можно быстрее.
Мо Цзиньли кивнул, разве он мог не понимать этой истины?
— Скажи… почему Хэйюньци прибыли так быстро?
Советник с некоторым затруднением произнес.
— Дин-ван всегда отличался прозорливостью. Последние два дня мы так и не смогли обнаружить следов этого отряда Хэйюньци в прошлом. Боюсь, это тайная фигура на шахматной доске, которую Дин-ван выставил здесь заранее.
— Ты хочешь сказать, Мо Сюяо давно предугадал, что в Наньчжао начнется война? — с мрачным лицом спросил Мо Цзинли.
Разве смел советник подтвердить это? Он лишь проговорил.
— Возможно, Дин-ван оставил их просто для предосторожности против Наньчжао. В конце концов, в те годы Дин-ван сражался в Наньчжао крайне сурово.
Если бы императорская семья не опасалась тогда, что слава молодого генерала поместья Дин-вана станет слишком велика, а военные заслуги слишком значительны, и не приказала бы отозвать войска, то, боюсь, нынешнего Наньчжао давно бы не существовало. Излишне говорить о ненависти Наньчжао к Дин-вану, вероятно, и сам Дин-ван взирал на вновь разгоревшиеся мертвые угли7 Наньчжао как на гвоздь в глазу8. Мо Цзинли презрительно скривил губы.
— Мо Сюяо заявляет, будто командует войсками подобно богу, но за целый год сражений так и не смог усмирить Наньчжао. Я же всего за полмесяца пронесся вихрем по Юнчжоу. Самое большее через полгода можно будет ожидать усмирение всех земель к югу от реки Юньлань!
— Ванъе мудр, — с улыбкой произнес советник, незаметно вытирая пот.
То, что в этот раз всё прошло так гладко, определенно означало, что сами старые небеса помогают им. С тех пор как Мужун Шэнь встал на стражу перевала Суйсюэ, император использовал любые способы, чтобы сократить военные силы Юнчжоу, а тайшоу Юнчжоу и вовсе не жалел сил, создавая Мужун Шэню неприятности. Именно это привело к тому, что оборона Юнчжоу ослабла. Их нынешний успех стал возможен благодаря внезапному удару, позволившиму беспрепятственно продвигаться вперед. Когда императорский двор опомнится, боюсь, всё будет уже не так просто. Однако ванъе прав, стоит лишь уничтожить Мужун Шэня на перевале Суйсюэ, и земли к югу от реки Юньлань действительно станут для них вещью в мешке9.
_____________________
- Ошибка на волосок приведет к отклонению в тысячу ли (失之毫厘，谬以千里, shī zhī háo lí, miù yǐ qiān lǐ) — идиома, означающая, что малейшая неточность в начале дела может привести к огромному расхождению в результате. ↩︎
- Рога (犄角, jī jiǎo) — военное построение или расположение лагерей, обеспечивающее взаимную поддержку и защиту с флангов. ↩︎
- завлечь господина в ловушку (引君入彀, yǐn jūn rù gòu) — идиома, означающая заманивание противника в западню или в зону досягаемости удара. ↩︎
- содрать клочок кожи (蹭掉一点皮儿, cèng diào yī diǎn pí er) — метафора, означающая нанесение хотя бы малейшего урона или царапины. ↩︎
- легко пригласить божество, да трудно его проводить (请神容易送神难, qǐng shén róng yì sòng shén nán) — поговорка о том, что от нежелательного гостя или серьезной проблемы бывает крайне сложно избавиться. ↩︎
- у выпущенной из лука стрелы нет пути назад (开弓没有回头箭, kāi gōng méi yǒu huí tóu jiàn) — идиома, означающая, что начатое дело невозможно повернуть вспять. ↩︎
- вновь разгоревшиеся мертвые угли (死灰复燃, sǐ huī fù rán) — образное выражение, описывающее возрождение чего-то забытого или побежденного. ↩︎
- гвоздь в глазу (眼中钉, yǎn zhōng dīng) — тот, кто вызывает сильную неприязнь, постоянная помеха. ↩︎
- вещь в мешке (囊中之物, náng zhōng zhī wù) — нечто, что легко заполучить или что уже считается своей гарантированной добычей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
