— Докладываю Ванъе! Западная армия атакована! — громко и тревожно выкрикнул солдат за пределами шатра.
Мо Цзинли вздрогнул, резко поднялся, вышел из шатра и посмотрел вдаль. И действительно, на западе в небо взмывало бушующее пламя.
Следом вышел советник, увидев ситуацию на западе, он тоже замер и поспешно воскликнул.
— Мерзавцы! Как в крепости Юнлинь могли найтись силы для внезапного нападения?
— Ванъе…
Мо Цзинли холодным голосом скомандовал.
— Отправьте людей на подмогу!
— Ванъе, смотрите туда! — закричали поспешно прибывшие военачальники.
В восточном лагере одновременно загорелись огни пожара. Кто-то в ужасе воскликнул.
— Восточный лагерь тоже атакован!
Глаза советника блеснули, и он произнес низким голосом.
— Ванъе! В крепости Юнлинь изначально было немного войск. Если они решили одновременно напасть на восточный и западный фланги, то город непременно должен быть пуст. Если мы сейчас воспользуемся случаем и атакуем город…
Мо Цзинли резко обернулся и уставился на него.
— Ты думаешь, у тех двух мальчишек из Юнлиня хватит смелости оставить Юнлинь пустым ради ночного налета?
С Юнь Тином и Ся Шу он не был близко знаком, но и чужими они ему не были. По слухам, это были два самых молодых сяовэя в подчинении Мужун Шэня. Двум сяовэям чуть больше двадцати, даже если дать им по десятку порций храбрости, у них не хватило бы духу оставить Юнлинь без присмотра и пойти на такой риск. К тому же, любой, кто не является идиотом, понимает, даже в случае успеха ночной вылазки невозможно разбить армию в сто с лишним тысяч человек, а гарнизон крепости Юнлинь будет лишь напрасно истощен.
— Что Ванъе имеет в виду?.. — нахмурился советник.
— Отправьте лазутчиков разведать обстановку! Генерал Чжан, генерал Ли, подкрепите восточный и западный лагеря!
— Слушаемся, Ванъе!
На вершине горы неподалеку от лагеря Ли-вана Е Ли, опустив голову, с удовлетворением наблюдала за заревом пожаров и доносившимися снизу криками сражения. Ся Шу вместе с Ань-эром и Ань-санем стояли рядом с Е Ли, взирая на происходящее у подножия.
— Подкрепление прибыло! — Ся Шу указал на дорогу под горой, где отряд всадников быстро двигался в сторону западного лагеря.
Е Ли, опустив глаза, слегка улыбнулась.
— В западном лагере все скоро закончится, верно? Пусть их поводят кругами.
Ся Шу усмехнулся.
— Разумеется. Если говорить о местности, то мы, местные жители, стоящие здесь гарнизоном круглый год, знаем её гораздо лучше. Боюсь, восточный фланг скоро не выдержит.
Е Ли произнесла.
— С тамошними людьми пусть разбираются сами. Пусть аньвэи приготовятся, я не хочу, чтобы Мо Цзинли снова выделял людей для подкрепления.
Если съесть слишком много, можно подавиться насмерть. Ань-сань рассмеялся.
— Ванфэй, не беспокойтесь, аньвэи, может, и не сильны в открытом бою, но устраивать беспорядки они мастера! Мятежники ни за что не догадаются, что их собственные люди ударят им в спину.
В кромешной тьме, когда на тебя нападают с тыла, остается только грызться друг с другом, как собаки, в схватке не на жизнь, а на смерть. К счастью, Ли-ван еще не успел все переиначить на свой лад, у мятежников не только оружие, но и одежда были почти такими же, как у защитников Юнлиня. А уж удастся ли им разглядеть герб владений Ли-вана в этой темной долине, зависело только от их удачи.
Е Ли удовлетворенно кивнула.
— Пойдемте, взглянем поближе.
Четверо всадников сели на коней, стоявших неподалеку, и бесшумно помчались сквозь ночную тьму к другой вершине. Можно было предвидеть, что там развернется еще более захватывающее сражение.
Этой ночью никому не удалось избежать сражения, и лишь когда небо начало светлеть, битва постепенно утихла. В результате лицо Мо Цзинли, и без того мрачное, стало чернее туши. Потери на обоих флангах вместе с посланным подкреплением составили почти тридцать тысяч человек, из которых семьдесят-восемьдесят процентов были убиты или ранены. При этом тел противника осталось менее трех тысяч. Что касается долины за восточным лагерем, там лежали почти исключительно его собственные люди. Только идиот не догадался бы, что произошло! Потеря более двадцати тысяч воинов за одну ночь, а также гибель командующих восточным и западным лагерями и двух генералов, отправленных на подмогу, нанесли сокрушительный удар по некогда высокому боевому духу армии Ли-вана. Неизвестно когда, но в рядах его войска поползли слухи, будто Дин-ван и его Хэйюньци находятся в крепости Юнлинь. Почти всех солдат охватил ужас. Поместье великого Дин-вана и Хэйюньци обладали в сердцах каждого воина непоколебимой, вечной устрашающей силой.
В то же время в крепости Юнлинь царила атмосфера ликования. После этой великой победы Юнь Тин буквально парил в воздухе.
— Не радуйтесь слишком рано. Когда Мо Цзинли во всем разберется, боюсь, никто не сможет остановить его огромную армию, — с досадой произнесла Е Ли.
Юнь Тин с воодушевлением предложил.
— А может, устроим еще несколько вылазок?
Ся Шу недовольно на него покосился.
— Ты думаешь, у Ли-вана в подчинении одни дураки? После одного нападения он позволит тебе преуспеть снова? Скорее всего, они сейчас только и ждут, когда ты сам запрыгнешь в сети.
Е Ли кивнула.
— Ся Шу прав. На этот раз мы действительно пошли на риск. Если бы Мо Цзинли вовремя опомнился и сразу ударил по Юнлиню, даже если бы мы смогли перебить еще двадцать-тридцать тысяч мятежников, это бы не помогло.
Юнь Тин постепенно остыл от возбуждения и в тревоге принялся кусать пальцы.
— Что же тогда делать? Проклятье, когда же наконец прибудет подкрепление от императорского двора?
— Ванфэй.
Ань-сань вошел с письмом в руках. Е Ли кивнула обоим.
— Ступайте, занимайтесь делами.
Юнь Тин и Ся Шу почтительно удалились. Е Ли взяла конверт из рук Ань-саня, вскрыла его и сначала обрадовалась, но вскоре ее лицо омрачилось. Ань-сань со странным чувством наблюдал за переменой в ее настроении, не понимая, что могло быть написано в письме, раз вечно спокойная ванфэй так необычно реагирует. Лишь спустя долгое время Е Ли хлопнула письмом по столу и приказала.
— Объявите приказ, с сегодняшнего дня привести всё войско в состояние полной боевой готовности!
— Ванфэй, что случилось?
Е Ли ответила.
— Мо Цзинли, скорее всего, в ближайшие два дня пойдет на решительный штурм крепости Юнлинь.
Ань-сань не понимал, по их расчетам, в ближайшие дни мятежники вообще не должны были предпринимать никаких действий. Е Ли бросила взгляд на письмо на столе.
— Подкрепление прибудет к реке Юньлань в течение трех дней. Вскоре Мо Цзинли тоже получит это известие. Если он не захватит Юнлинь штурмом сейчас, то с приходом подкрепления у него больше не будет шансов.
Ань-сань кивнул.
— Значит… нам нужно продержаться всего три дня…
— Боюсь, эти три дня будут не из легких.
В стане армии Ли-вана Мо Цзинли уставился на только что прибывшее секретное донесение так, словно хотел прожечь в нем дыру. Спустя долгое время он в ярости воскликнул.
— Хорошо… Хэйюньци, просто замечательно! Я желаю знать, что за мастер объявился в крепости Юнлинь!
В тайном письме было четко указано, что десять дней назад Мо Сюяо еще посещал дворец для встречи с Мо Цзинци. Даже если бы он покинул столицу в тот же миг, он никак не смог бы добраться до провинции Юнчжоу за такой короткий срок. Значит, тот, кто преградил ему путь в эти дни, никак не мог быть калекой Мо Сюяо. А Хэйюньци… Кроме тех двух тысяч всадников Хэйюньци в крепости Юнлинь, сколько бы они ни обыскивали весь Юнчжоу, не удалось найти ни тени других отрядов этой гвардии.
— Ванъе, сейчас… — лицо советника было суровым. — Подкрепление идет очень быстро, максимум через три дня они переправятся через реку Юньлань. Прошу Ванъе поскорее принять решение.
Отступить на восток и продолжить наступление там или продолжать двигаться на запад, прорвать заставу Суйсюэ и соединиться с войсками Наньчжао.
— Любой ценой, штурмуем город!
Сражение вспыхнуло вновь, и на этот раз оно было еще более ожесточенным, чем несколько дней назад. Мо Цзинли, ничуть не скупясь, бросил на безумный штурм свои самые элитные войска. Хотя благодаря помощи Хэйюньци обороноспособность крепости Юнлинь возросла, непрекращающийся яростный натиск довел защитников города до крайнего изнеможения, а потери были огромны. Весь день прошел в боях, и только к ночи мятежники начали постепенно отступать, однако они все еще стояли лагерем менее чем в пяти ли от крепости. За этот день защитники Юнлиня потеряли почти половину своих людей убитыми и ранеными. Даже ночью они не могли спокойно отдохнуть, опасаясь внезапного нападения мятежников под покровом тьмы. Глядя на происходящее, Е Ли нахмурилась и взмахом руки приказала Хэйюньци заступить на охрану городских стен в ночное время, чтобы дать измученным воинам возможность немного передохнуть.
— А-Ли, сможем ли мы удержать город Юнлинь?
Глубокой ночью Мужун Тин стояла на городской стене, глядя вниз. Раскинувшийся вдали лагерь мятежников чернел бескрайней массой, отчего на сердце невольно становилось тяжело. Е Ли повернула к ней голову и с улыбкой спросила.
— Что, страшно?
Мужун Тин надула губы и недовольно проворчала.
— Кто боится? Просто… я никогда не видела столько мертвецов. Раньше А-де всегда говорил, что я наивна, и теперь понимаю, что это правда. Я-то воображала, будто, прожив несколько лет с А-де на границе, знаю больше других. Но, на самом деле я никогда не видела поля боя.
Е Ли мягко утешила ее.
— Ты хорошо справляешься.
Весь этот день Мужун Тин тоже трудилась без устали, приводила городских лекарей и крепких работников на помощь военным врачам для спасения раненых солдат, помогала с перевозкой зерна и стрел. Она заметно осунулась.
— Цзянцзюнь Мужун обязательно будет тобой гордиться.
Мужун Тин смущенно улыбнулась.
— Я почти ничего не сделала, это А-Ли самая выдающаяся. Если бы А-Ли была дочерью моего А-де, он бы наверняка от радости даже во сне смеялся.
Е Ли тихо рассмеялась.
— А, не спросить ли нам потом Цзянцзюня Мужуна, не согласится ли он, чтобы мы с тобой поменялись?
— Ну уж нет, А-де любит меня больше всех.
Е Ли негромко усмехнулась.
— Не волнуйся, с нами все будет хорошо.
Мужун Тин замерла, вздохнула и произнесла.
— Я не боюсь! Если мятежники и правда ворвутся в город, придет один — убью одного, придут двое — прикончу пару1!
Глядя на притворно-воинственный вид Мужун Тин, Е Ли не смогла сдержать смешка. Вздохнув, она подняла голову к серпу луны на краю неба, и тень беспокойства постепенно легла на ее прекрасное лицо.
В углу городской стены Ся Шу и Юнь Тин стояли плечом к плечу, и их взгляды были прикованы к тонкому силуэту вдали. Е Ли была облачена в мужское одеяние цвета лунной белизны2, а ее черные волосы не были скреплены шпилькой, а лишь небрежно подвязаны шелковой лентой того же цвета. В лунном свете на ее сияющее лицо лег слой нежного серебристого сияния, придавая ему оттенок чистой печали. Ее безмятежная, словно лотос, и изящная, как орхидея3, аура заставляла даже девушку в огненно-красном наряде, стоявшую рядом, казаться блеклой.
— Если я выживу в этот раз, то обязательно вступлю в Хэйюньци! — твердо произнес Юнь Тин.
Вступить в Хэйюньци всегда было его мечтой, но сейчас его решимость лишь окрепла.
— Если завтра не удастся удержать город, ты сопроводишь Ванфэй и уйдешь первым. Направляйтесь в Цзянбэй, стоит пересечь реку Юньлань, как вы вскоре встретите подкрепление, — безучастно промолвил Ся Шу.
Юнь Тин сердито взглянул на него.
— Разве я из тех, кто сбегает в разгар битвы?
Ся Шу равнодушно смерил его взглядом.
— Ты не знаешь, в каких отношениях Ванфэй и Ли-ван? Что будет, если она попадет в его руки?
Юнь Тин опешил. Он невольно посмотрел на стоявшую вдали женщину, чьи одежды развевались на ветру, и в досаде почесал затылок.
— У меня нет способностей, чтобы сопровождать Ванфэй, так что лучше иди ты. Ты лучше умеешь уговаривать людей. Ванфэй не похожа на ту, кто бросит город Юнлинь и сбежит сама. К слову сказать, я никогда еще не встречал такой как Ванфэй.
Ся Шу согласно кивнул. Хоть они были знакомы всего несколько дней, эта Дин-ванфэй, которая была даже младше них, полностью перевернула их представления о самом титуле «ванфэй». Хрупкая с виду, но в душе она была куда сильнее мужчин. К тому же ее поразительный ум, проницательность и решительность военачальника, а также ловкость, превосходящая многих других. Порой Ся Шу казалось, что эта женщина, не изнеженная ванфэй, а закаленный в сотне сражений воин.
— Как думаешь, если мы все выживем, и я попрошу Ванфэй принять меня в Хэйюньци, она согласится?
Юнь Тин привык не думать о проблемах, которые нельзя решить сразу, повернув голову, он начал мечтать о прекрасном будущем.
Ся Шу на мгновение задумался и с улыбкой ответил.
— Пожалуй, тебе стоит спросить у самой Дин-ванфэй, набирают ли еще людей в Хэйюньци.
Глаза Юнь Тина засияли, и он с нетерпением посмотрел на видневшийся неподалеку силуэт в одеяниях цвета лунной белизны. Ся Шу беспомощно покачал головой и, развернувшись, стал спускаться со стены, на ходу бросив.
— Возвращайся отдыхать, не забудь, что завтра предстоит жестокая битва.
Юнь Тин рассеянно кивнул, он все еще колебался, стоит ли идти и спрашивать Дин-ванфэй, ведь не каждому выпадает шанс встретить хозяйку Хэйюньци. Посмотрев на ее окутанный мягким лунным светом силуэт, Юнь Тин повернулся и пошел вниз. Если он останется в живых завтра, то даже если придется умолять, он добьется того, чтобы Дин-ванфэй приняла его в Хэйюньци!
_______________________
- Придет один — убью одного, придут двое — прикончу пару (来一个杀一个，来两个杀一双, lái yīgè shā yīgè, lái liǎng gè shā yī shuāng) — выражение, подчеркивающее решимость расправиться с любым количеством врагов. ↩︎
- Цвет лунной белизны (月白色, yuèbái sè) — традиционный китайский оттенок, очень светлый голубовато-белый цвет, напоминающий сияние полной луны. ↩︎
- Безмятежная, словно лотос, и изящная, как орхидея (如莲静谧如兰幽雅, rú lián jìngmì rú lán yōuyǎ) — образное описание чистоты, спокойствия и благородства натуры. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Скоро встретятся наша сладкая парочка:)) я одна переживаю, как бы главный герой не помер по пути?
Огромное спасибо за перевод!!!!