— Мой сын может дать ещё больше, ещё заманчивее, ещё искреннее.
— Человек, обладающий самопознанием, непременно поймёт, как ему следует поступить.
Чу Тан была человеком, обладающим самопознанием.
Иначе она не смогла бы так легко и непринуждённо жить в столице.
— Чу Чжао смогла стать императрицей только потому, что у дяди есть войска, — сказала Чу Тан. — Тот, кто женится на ней, получит военную поддержку. Хотя я тоже ношу фамилию Чу, у меня нет ничего. У Дянься блестящее будущее, вы станете Сыном Неба. Как же я, Чу Тан, могу быть парой вам?
Цзян-ши и Чу Лань слушали это с горечью, коря себя за никчёмность и неспособность помочь дочери.
— Моего младшего брата больше нет, — Чу Лань сделал ещё несколько шагов вперёд. — Войска пограничного округа… я добуду их силой, чтобы вы, Дянься, могли ими распоряжаться.
Те Ин не сдержал смешка. Он не стал мешать Чу Ланю приближаться — уж больно это было смехотворно.
— Чего смешного? — Сяо Сюнь прикрикнул на Те Ина. — Пусть Чу-гунцзы и учёный человек, он может возглавить армию. От него требуется лишь присутствие, а не участие в сражениях. Пока он там, пограничные войска будут подчиняться приказам.
Те Ин хмыкнул:
— Ваш подчинённый проявил скудоумие.
— Отойди в сторону, — велел Сяо Сюнь.
Те Ин послушно отступил, но всё ещё не мог перестать улыбаться. Отступивший вместе с ним Нин Кунь сердито сверкнул глазами, но Те Ин, ничуть не испугавшись, ответил ему тем же.
Пока эти двое перемигивались в углу, Сяо Сюнь продолжил разговор с Чу Тан.
— Неудивительно, что у А-Тан-гунян возникли такие сомнения, — произнёс он. — Если судить по происхождению, ты и впрямь мне не чета.
Чу Тан слегка поджала губы — горькая правда была не слишком приятна на слух.
— Но если я стану тайцзы, стану Сыном Неба, я буду стоять выше всех в Поднебесной, и тогда никакое происхождение не будет иметь значения, — улыбнулся Сяо Сюнь. — Раньше я проявлял интерес к Чу Чжао, потому что мне был нужен Чу Линь. Родство с Чу Линем помогло бы завоевать доверие покойного императора, чтобы он назначил меня тайцзы. Но теперь мне не нужно, чтобы Поднебесную кто-то дарил — я заберу её сам, так что знатность рода для меня не важна.
Чу Тан кивнула. В этих рассуждениях была логика.
— Но есть кое-что, имеющее для меня первостепенное значение, — добавил Сяо Сюнь. — Мой отец-ван.
«Чжуншань-ван?» — Чу Тан посмотрела на Сяо Сюня.
— Ради меня мой отец-ван привёл в движение все войска, не заботясь о собственной безопасности. Но я забочусь. Услышав, что Чу Чжао отправилась осаждать моего отца-вана, я преисполнился ненависти. Но я не могу вернуться для защиты, не могу допустить, чтобы усилия отца-вана пошли прахом.
— А-Тан-гунян, если ты поможешь мне схватить Чу Чжао и избавишь моего отца-вана от опасности, я, Сяо Сюнь, буду помнить твою доброту всю жизнь.
Сказав это, молодой шицзы даже отвесил Чу Тан поклон.
Чу Тан поспешно шагнула вперёд и присела в реверансе, словно поддерживая его:
— Ничтожная дева не смеет принять это.
Чу Лань и Цзян-ши слушали это со слезами на глазах. До чего же преданный и сыновне почтительный человек этот Сяо-шицзы, какая светлая душа!
Цзян-ши сердито шлёпнула Чу Ланя:
— Всё из-за тебя! Почему ты был тогда таким тугодумом? Из-за тебя Дянься упустил блестящую возможность.
Если бы тогда Чу Лань не колебался и сразу начал действовать, сейчас бы Чу Тан была тайцзыфэй, а сама она получила бы почётный титул, жила бы в столице в достатке и не знала бы страха и тягот скитаний.
Чу Лань вздохнул:
— Во всём моя вина.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— Сначала мне потребовалась помощь Чу-гунцзы, теперь же — помощь А-Тан-гунян. Это доказывает, что наша связь предначертана самими небесами…
— Шицзы, не продолжайте, — прервала его Чу Тан. Она закусила нижнюю губу и сжала руки перед собой. Её грудь часто вздымалась, словно она едва сдерживала нахлынувшие чувства. Глубоко вдохнув, она спросила: — Что я должна сделать?
— Чу-гунян, хорошенько подумай, как тебе поступить, — Чжуншань-ван поднялся и посмотрел на Чу Чжао. — Ты угрожаешь мне, захватив в заложники моего сына. Неужели ты не думала, что я тоже могу захватить тебя, чтобы угрожать императорскому двору?
Услышав это, хранившая доселе молчание Чу Чжао вдруг прыснула со смеху.
— Ван-е, — сквозь смех проговорила она, — вы слишком много на себя берёте. Захватив меня, вы не сможете угрожать двору. Дэн И и Се Яньфан мне не отец и не мать.
Чжуншань-ван опешил, и ему тоже стало немного смешно. А девушка продолжала смеяться.
— Если ван-е попытается шантажировать их мною, они наверняка пришлют вам нож, чтобы пособить в этом деле.
Чжуншань-ван рассмеялся и кивнул, глядя на Чу Чжао с сочувствием.
— Бедняжка. Для императорского двора ты, Чу-гунян, и впрямь не представляешь никакой ценности.
Чу Чжао тоже кивнула, её взгляд смягчился:
— Поэтому я очень завидую шицзы — у него есть такой любящий отец, как вы. Ван-е, ради вашего сына, прошу, сядьте и хорошенько подумайте, как быть.
Она тонко улыбнулась.
— Что, если на сей раз удача изменит шицзы, и моя двоюродная сестра сглупит, не разобравшись, как ей лучше поступить?
— Я ведь не умею ни ездить верхом, ни владеть боевыми искусствами, — сказала Чу Тан. — Всё то, что под силу героям, мне не по плечу.
Сяо Сюнь расхохотался.
— А-Тан-гунян, вовсе не обязательно действовать подобно герою, достаточно, чтобы результат был героическим, — сказал он, доставая бумажный свёрток и встряхивая им. — На самом деле то, что тебе нужно сделать, очень просто. В этом свёртке снадобье, приняв которое, человек теряет сознание…
«Подсыпать яд», — Чу Тан заметно расслабилась. Для слабой женщины это было делом нехитрым. Она сделала ещё шаг и встала рядом с Сяо Сюнем. Вытянув шею, она с любопытством спросила:
— Нужно просто дать ей это выпить, верно?..
Сяо Сюнь кивнул:
— Это снадобье не имеет ни вкуса, ни запаха, нужна лишь самая малость…
Его голос внезапно оборвался, словно его схватили за горло.
Стоявшая рядом Чу Тан прижала к его гортани кинжал, сверкающий холодным стальным блеском.
— Всем стоять! — Раздался дрожащий, пронзительный девичий голос. — Иначе я убью его! Мой клинок отравлен!
Почти в то же мгновение Те Ин, который до этого отступил, рванулся вперёд, но, услышав последние слова, замер. В этот краткий миг двое слуг, пришедших вместе с семьёй Чу Ланя — мальчик и старуха — призрачными тенями метнулись к Те Ину и обвили его. С глухим стуком все трое, сплетясь подобно тугому канату, повалились на землю.
Нин Кунь и другие военачальники в тот же миг были сбиты с ног точными ударами старого слуги.
Чу Лань и Цзян-ши замерли на месте, в их глазах всё ещё стояли слёзы умиления.
Что произошло?
У представителей знатных семей, ожидавших во дворе, глаза полезли на лоб. Всё случилось в мгновение ока: когда они снова открыли глаза, солдаты во дворе уже были атакованы слугами, прибывшими из столицы.
Мужчины и женщины, старые и малые — все они были разного возраста и пола, но действовали одинаково. Они выхватили у солдат оружие и одним резким движением сносили им головы.
Кровь брызнула под лучами солнца, попадая на лица и одежды знатных особ. Она жгла кожу подобно огню, и двор огласили истошные крики.
— А-а-а!..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
