Хотя она надела несколько слоёв одежды, прежде чем выйти в сад, возможно, из-за действия оставшегося в крови алкоголя Сю Ли не чувствовала сильного холода. Напротив, пронизывающий ледяной воздух, ударявший в лицо, казался ей очень приятным.
Она, пошатываясь, подошла к своей цели и, подняв голову, принялась внимательно рассматривать стоящее перед ней дерево.
— …Ах, и правда… оно выросло.
Это была вишня, которую подарил ей Лю Хуэй.
Прошло уже полтора года с тех пор, как Цзян Ю спросил её, собирается ли она стать чиновником.
«В следующем году, может быть, завяжутся один или два бутона».
Неудивительно, что отец писал об этом в письме — незаметно дерево стало таким большим.
Сю Ли обхватила руками ещё не успевший окрепнуть ствол и прижалась к нему лбом.
Тем жарким летом мечты Сю Ли были лишь фантазиями. Даже зная это, она не могла от них отказаться: она не побоялась нарядиться слугой, чтобы попасть во дворец. Даже если она понимала, что это всего лишь сон, который развеется с концом лета, она всем сердцем молилась о том, чтобы он исполнился хотя бы раз.
Но когда лето подошло к концу, мечта вместе с этой вишней легла в ладони Сю Ли.
Вишнёвое дерево стало клятвой — обещанием, что она больше не позволит цветам своей мечты увянуть.
С тех пор как под этой вишней она поклялась вступить на путь чиновника, она решила, что не встретится с ним до тех пор, пока не добьётся успехов.
— …Я ведь тоже добилась кое-каких успехов. Немного повзрослела, правда?
Ветер дунул в ответ, словно соглашаясь с ней, и верхушки деревьев зашуршали.
Хруст, будто кто-то наступил на иней, донёсся со спины.
У неё уже было предчувствие, поэтому, обернувшись, Сю Ли не удивилась.
Стройная, пропорционально сложенная фигура. Возможно, из-за того, что щёки немного впали, черты его лица остались прежними, но весь облик стал казаться гораздо взрослее. Впрочем, это она уже видела в другом месте. Длинные волосы развевались на ветру; хотя она едва могла разглядеть плотно сжатые губы, из-за того, что он стоял спиной к луне, разглядеть выражение его лица было невозможно.
Сю Ли лучезарно улыбнулась ему, пока он просто стоял в молчании.
Слова, которые она хотела ему сказать, она прокручивала в голове миллионы раз.
— Я вернулась, Лю Хуэй.
**************************
— …Его одиночество подобно тени, неразрывно связанной с троном. Пока Лю Хуэй занимает его, он не сможет от этого убежать.
Юноша, который проводил Сю Ли, с тех пор всё мучился, не зная, дождаться ли её пробуждения или просто уйти, но в итоге так и не смог покинуть её.
Шао Кэ прекрасно знал, что тот тайно проводил Сю Ли, но продолжал делать вид, будто ничего не заметил. Он даже удержал Ли Шэня, который порывался немедленно пойти и прогнать гостя.
Если не оставить ему времени даже на мечты, его сердце рано или поздно угаснет.
Шао Кэ налил младшему брату уже не меньше десяти чашек чая.
— Должно быть, быть королём — это именно так? — Ли Шэнь надул щёки, будто капризничая.
— Именно. Но он, в отличие от своих старших братьев, совсем не получил подобного воспитания. И уж не знаю, к счастью или к беде, он встретил Сю Ли в самый нужный момент.
Если бы он не встретил её, то и не узнал бы об этом. Возможно, он бы просто смирился с тем, что быть императором — это и есть удел одиночки.
— …Ли Шэнь, и Цзян Ю, и генерал Лань — превосходные подданные. Но если им придётся выбирать между родами Хун и Лань и Его Величеством Лю Хуэем, как ты думаешь, чью сторону они примут?
— Конечно, своего рода.
— Да. На самом деле и в этот Новый год они без колебаний временно оставили службу, чтобы заняться делами родов Хун и Лань. Они даже не подумали о том, что ван-шан останется работать в полном одиночестве. Верность роду для них важнее верности королю, эта семейная гордость неосознанно пропитала их до мозга костей. …Если бы они встретились, когда Его Величество ещё был принцем, возможно, всё было бы иначе, но… они знают Лю Хуэя меньше двух лет…
Если мы хотим, чтобы в будущем преданность Цзян Ю и Цю Ин Его Величеству превзошла верность Ли Шэня и братьев Лань своим родам, это будет крайне трудной задачей.
— Поэтому, в конце концов, для этих двоих — нет, для любого, кого он встретит в будущем, Лю Хуэй всегда будет лишь «ван-шаном». Никому не нужен человек по имени «Лю Хуэй». Теперь, когда тайцзы Циньюань и Его Величество покойный король ушли, за всю оставшуюся жизнь не найдётся никого, кто назвал бы его по имени.
Шао Кэ закрыл глаза. Слова, что он пробормотал, когда пришёл в архив, пали на его сердце, точно холодная роса.
…Он никогда не скажет, что ему одиноко. Потому что прекрасно понимает: его положение не позволяет ему говорить таких вещей.
— Лю Хуэй и сам это понимает. Он знает, как ему повезло как государю, какие выдающиеся у него подданные. Он знает, насколько надёжны Цзян Ю и генерал Лань, и рад их преданности. Он понимает, что они могут стать незаменимыми столпами государства на всю его жизнь. Одиночество для него — бессмысленная роскошь. Он это осознаёт. Поэтому, даже если он замечает, что, какими бы близкими они ни были, между ними всегда остаётся невидимая глазу преграда, он молчит. Ведь он знает, что это так же неизбежно, как и тень, от которой нельзя избавиться, сколько ни старайся. …Но всё же.
Шао Кэ, не открывая глаз, глубоко вздохнул.
— …Он увидел сон, который не должен был видеть. Сон о самом себе, у которого нет тени.
Ли Шэнь в некотором раздражении громко захлопнул веер.
— Ты хочешь сказать, что это и есть Сю Ли?
И правда, это был сон, который невозможно увидеть вновь. Из-за того, что ван-шан притворялся непутёвым правителем, Сю Ли, поверив в это, приняла просьбу тайфу Сяо. Именно потому, что тогда у Сю Ли было своё мнение о короле, она вела себя совершенно непринуждённо. Если бы Сю Ли пришлось делать то же самое для нынешнего Лю Хуэя, ей, вероятно, было бы трудно это осуществить. Ведь всё это было возможно лишь при условии, что Сю Ли не признавала в нём короля. Именно потому, что они встретились в то время и при тех обстоятельствах, этот сон без тени стал возможен…
— Сю Ли, скорее всего, единственная, кто назвал Лю Хуэя по имени не по приказу, а в ответ на его просьбу. И она останется единственной. Именно поэтому только перед Сю Ли Лю Хуэй показывает иное лицо.
Цзян Ю и Цю Ин чувствовали неладное именно по этой причине.
Они не понимали этого лишь потому, что на первый взгляд в его поведении не было разницы. Им казалось естественным, что перед ними ван-шан ведёт себя как обычно. Однако причина, по которой они чувствовали несоответствие только в присутствии Сю Ли, заключалась в том, что это не было лицом «Лю Хуэя», которое они привыкли видеть. Хотя это лицо не было обращено к ним напрямую, через Сю Ли они постоянно видели настоящего «Лю Хуэя». Поскольку рядом с Сю Ли он всегда оставался «Лю Хуэем», когда он переключался на «ван-шана» в обычном общении, они невольно ощущали странность. Его лицо для Сю Ли и его лицо для них внешне похожи, но по сути совершенно различны.
Если говорить о тех, на кого он мог бы положиться, то в этот список входят и Шао Кэ, и Сун Тайфу, и другие. Разумеется, Цзян Ю и Цю Ин тоже.
Однако единственным человеком, способным принять само существование «Лю Хуэя», теперь осталась лишь Сю Ли.
Лю Хуэй, позволивший Сю Ли отправиться в столь долгое путешествие, прекрасно сознавая это, вызывал у Шао Кэ искреннее уважение.
…Он тосковал по Сю Ли всем сердцем, преданнее, чем кто-либо другой.
— Никто не сможет заменить Сю Ли. Становясь прославленным мудрым правителем, каждое его слово превращается в «волю вана». Даже если он возьмёт в Хоугун других женщин и велит им называть себя по имени, это будет воспринято лишь как приказ. Если бы он вовсе не знал этого чувства, было бы легче. Но он… снова видел тот сон.
Глядя на Ли Шэня, чьё лицо всё ещё выражало недовольство, Шао Кэ горько улыбнулся.
— …Возможно, если я скажу так, ты поймёшь. Он гораздо, гораздо более одинок, чем ты или Лун Лянь. Ведь у тебя есть Сю Ли, Цзян Ю, а также министр Хуан и Юй Шунь. И в будущем дорогих тебе людей станет только больше, а не меньше. Лун Лянь благодаря Сю Ли и Ду Инъюэ тоже, как можно предположить, будет постепенно обретать что-то важное. То же и с Цзинь Лань. Ступи он на путь правителя, разве смог бы он позволять генералу Лань или великому генералу Бай называть себя по имени и вместе пить вино? Сейчас Цзинь Лань, стоит ему только захотеть, может удержать в своих руках всё, что ему дорого. Но вот Его Величество «Лю Хуэй» до конца своих дней уже не сможет обрести ничего.
Ли Шэнь впервые утратил всякое выражение лица.
— Именно потому, что Лю Хуэй, Его Величество, знает это, он может лишь крепко держаться за свою единственную мечту. Он понимает: если потеряет её, в его руках не останется больше ничего.
Тогда, прижавшись лицом к столу, он тихо пробормотал:
— Будет ли Сю Ли и дальше звать меня по имени?
Остаточный аромат того мимолётного сна был столь сладок и в то же время столь безнадёжен — он навсегда остался в сердце, и от него невозможно было избавиться. Увидев это однажды, больше нельзя было притворяться, будто ничего не заметил.
Из страха, что за время разлуки этот сон мог исчезнуть, из страха получить тому подтверждение, Ван-шан всё медлил и оттягивал миг встречи с Сю Ли.
Но он не мог избегать встречи с ней вечно.
Она уже стала для него единственной и неповторимой.
(…Если он потеряет Сю Ли, то наверняка позабудет даже собственное имя?)
Никто больше не позовёт его, и ему останется лишь увядать под вечно падающими холодными хлопьями снега.
Именно из-за своего мудрого и нежного сердца он осознал, что такое вечное одиночество. И, к счастью или к несчастью, его душа не была настолько хрупкой, чтобы позволить себе сбежать, просто сломавшись — поэтому ему оставалось лишь похоронить всё глубоко внутри.
Он обречён в полном одиночестве вечно идти по ледяному пути правителя.
— Лю Хуэй, Его Величество, ни на что не претендовал, он лишь безмолвно трудился на троне, занять который мы его заставили. Его единственным своенравием… была Сю Ли.
Раздался резкий щелчок — Ли Шэнь сложил веер.
— Какое нам до этого дело?
В глазах Ли Шэня блеснул холодный огонь.
— Как бы то ни было, ради блага Сю Ли нельзя отдавать её этому сопливому мальчишке. Разве я не прав, гэгэ?
Шао Кэ опустил глаза и тихо вздохнул.
****************************************
Казалось, всё вокруг покачнулось.
Лю Хуэй обхватил голову руками и низко склонился, словно в молитве. Обеспокоенная тем, не стало ли ему дурно, Сю Ли невольно потянулась к нему.
Однако ноги Сю Ли тоже почти не слушались её, и от резкого головокружения она сама начала падать.
— Не успела она опомниться, как Лю Хуэй подхватил её за талию и крепко прижал к себе.
— …Сю Ли.
— М-м?
— Сю Ли… Сю Ли.
Севшим голосом Лю Хуэй снова и снова повторял её имя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
