Ула-ула~ Смолкли звуки флейты, оставлявшие после себя тягучее послевкусие в стиле Лун Ляня. В то же мгновение раздались бурные аплодисменты. Один человек хлопал с невероятным воодушевлением, в то время как другой, казалось, едва заставлял себя поднять руки.
— О, это было само совершенство! Лун Лянь.
— Хм, неплохо. Однако середина произведения вызвала у меня некоторое недовольство, она показалась слишком затянутой.
— О? Неужели? А по-моемиу, это было очень, очень круто.
«Что значит затянутой?!» — бессильно возмутилась про себя Сю Ли. Её сердце до сих пор бешено колотилось, будто она сначала бежала со всех ног, а потом до заката работала в поле. Даже сама природа померкла, истерзанная этим «ула-ула». Конечно, сами они этого и не заметили. К слову сказать, сейчас они находились в доме Шао Кэ. Эти двое, словно паразиты, обосновались в её жилище через несколько дней после того, как Сю Ли состязалась в питье с Гуань-шаншу. И у Лун Ляня, и у Кэ Сюня имелись собственные загородные резиденции в Гуйяне, в районе Цветных Семи Земель, однако Лун Лянь явился сюда под нелепым предлогом, заявив, что «поместью Лань не хватает изящества». Что же касается Кэ Сюня, то, с одной стороны, за его резиденцией почти не присматривали после смерти Ча Юаньсюня, а с другой — он в панике спрятался в доме Шао Кэ, крича, что «непонятно почему многие высокопоставленные лица одно за другим присылают письма △※＊X».
…Честно говоря, Сю Ли казалось, что это они ведут себя необъяснимо.
«С каких это пор наш дом превратился в пристанище для чудаков…»
Так или иначе, в доме Шао Кэ стало довольно шумно. Стоит упомянуть, что Шао Кэ и Цзинь Лань уже ушли на службу в Дворцовый город, хотя Сю Ли была почти уверена, что Цзинь Лань, скорее всего, попросту сбежал. Так было и в провинции Ча — возможно, из-за того, что Цзинь Лань обладал высокими познаниями в музыке, ему было ещё труднее терпеть флейту Лун Ляня, чем Сю Ли. Похоже, он считал, что это не столько музыка, сколько попытка установить связь с космосом.
«Цзинь Лань… предатель…»
Сейчас Сю Ли не то чтобы нечего было делать — перед ней стояла сложнейшая задача. Причина, по которой она осталась в Гуйяне после завершения новогодних приёмов, заключалась в плане создания исследовательского учреждения в провинции Ча, который они разработали вместе с Ду Инъюэ. Из-за бюджета приходилось иметь дело с ведомством доходов, а для того, чтобы при создании учреждения получить учёных и докторов в качестве преподавателей, требовалось согласие ведомства чинов и ведомства работ. Удалось ли им за это время преодолеть первое препятствие после состязания в питье? Шаншу ведомства работ — Гуань Фэйсян. Тем не менее, поскольку бюджет был слишком велик, государственная казна не могла оплатить всё. И этот план, предполагающий открытое привлечение Цюаньшанлянь в провинцию Ча, должен был восполнить образовавшуюся брешь.
«…Чай Линь, как же долго ты не идёшь…»
Однако Чай Линь, которая должна была послужить посредником, медлила с ответом. Говорили, что Цюаньшанлянь очень тщательно выбирает подходящий момент, поэтому дело может затянуться — так Чай Линь однажды сказала Сю Ли с болезненным выражением лица. По этой причине Сю Ли в последнее время только и оставалось, что слушать игру Лун Ляня на флейте. Лун Лянь в прекрасном расположении духа бросил: «Пойду чего-нибудь выпью», — и покинул своё место. Сю Ли, не теряя ни секунды, ухватила Кэ Сюня.
— Послушай, Кэ Сюнь.
— А?
— Тот… звук флейты Лун Ляня… тебе и правда кажется, что он прекрасен… от самого сердца?
— Разумеется, — немедленно ответил Кэ Сюнь. А затем смущённо почесал в затылке. — Мои познания в музыкальных инструментах не слишком глубоки, да и в моде я не разбираюсь… Поэтому у меня нет уверенности, что я способен полностью постичь оригинальное авангардное звучание флейты Лун Ляня. Мне очень жаль, что дело обстоит именно так…
— …
— Но раз Лун Лянь играет так вдохновенно, значит, это наверняка вершина современного музыкального искусства. Ведь семья Лань, как и семья Би, славится своими талантами в области искусств. Это поистине произведения, от которых всё тело содрогается так, как я и представить себе не мог. Возможность слышать это каждый день — роскошь, подобная сну.
Глядя на Кэ Сюня, чьи глаза сияли от восторга, Сю Ли лишилась дара речи.
«…Что же делать…»
Стоит ли открывать ему правду? Сю Ли чувствовала, что попала в ловушку небывалого противоречия. Она и подумать не могла, что жизнь в глуши, куда не доходит никакая информация, может привести к подобным последствиям. У Сю Ли был отличный слух, к тому же с самого детства она росла под влиянием первоклассных музыкантов во главе с Хутэ, поэтому музыка Лун Ляня наносила по ней особенно тяжёлый удар. Кэ Сюнь же был её полной противоположностью.
«Он… он… он просто по ошибке принимает это за первоклассную современную музыку, поэтому так спокоен…»
Хотя ей казалось, что ради репутации настоящих современных мастеров флейты стоит исправить его заблуждение. Но, в каком-то смысле, такое неведение тоже было своего рода счастьем.
— Тем не менее, как хорошо, что я тогда решился заговорить с Лун Лянем.
— А?
— Я про тот случай в провинции Ча, когда я окликнул его.
— Ах.
Одетый в наряд, который можно было назвать разве что причудливым или дурацким. К тому же с грибами или сосновыми шишками на голове. И впрямь стоило восхититься тем, что Кэ Сюнь осмелился его окликнуть. К слову сказать, поскольку все те осенние плоды по окончании сезона отправились в желудок, сейчас на голове Лун Ляня ничего не было. Когда шёл снег, он пытался водрузить туда снеговика, но Лун Лянь-шао-е остался недоволен, так как тот был холодным, мокрым и быстро таял. Он просил Чай Линь, обожавшую изобретения, создать «не тающего снеговика», но был так глубоко тронут её словами о том, что «снег по-настоящему изящен лишь тогда, когда тает», что сам отозвал заказ. Сю Ли, наблюдая за этой сценой, не раз задавалась неразрешимой загадкой: «Почему я, на свою беду, проиграла на государственных экзаменах именно этому человеку?» Как ни крути, это было слишком странно.
— В то время я не только ничего не смыслил, но и бабушка Ин Цзи бросила меня на произвол судьбы, сказав лишь: «Сначала попробуй подумать сам». Так что я действительно чувствовал себя загнанным в угол.
О степени его отчаяния можно было судить по тому, что он в помутнении рассудка пошёл спрашивать совета по поводу одежды и причёски именно у Лун Ляня.
— Однако, если бы я не увидел в Цзиньхуа, как он весело проводит время вместе с Сю Ли и Ду Инъюэ, я бы точно не осмелился к нему подойти.
— О?
— Хотя в Цзиньхуа мне не представилось случая поговорить с Лун Лянем, я помню, что рядом с вами двумя он выглядел очень счастливым.
Если бы Кэ Сюнь встретил Лун Ляня в его обычном состоянии, он, вероятно, мог бы лишь наблюдать за ним издалека. Но когда он встретил Лун Ляня, рядом с тем были Сю Ли и Ду Инъюэ. В их компании атмосфера вокруг Лун Ляня мгновенно смягчалась, и казалось, что он находится на расстоянии вытянутой руки.
— Поэтому я подумал, что если обращусь к нему, то, возможно, ничего страшного не случится.
Так Кэ Сюнь набрался храбрости и попытался заговорить с ним. И тогда —
— Лун Лянь оказался очень добрым. Даже когда я говорил сбивчиво и бессвязно, он терпеливо выслушал меня до конца. И, как ты знаешь, в том состоянии, в котором тогда находился наш дом, мы не могли оказать достойного приёма. Но он не только не выказал недовольства, а даже когда увидел сломанные ветви, торчащие из воды, утешил меня, сказав, что в этом тоже есть своё изящество.
«Скорее всего, он искренне верил, что это изящно», — подумала Сю Ли.
— Когда он вежливо поблагодарил нас за гостеприимство, и я, и Чуньцзи были глубоко тронуты.
Сю Ли кивнула. Честно говоря, даже в доме Шао Кэ, который был ещё более ветхим и простым, чем главное поместье семьи Ча, ни Лун Лянь, ни Лань-цзяньцзюнь никогда ни на что не жаловались. Каждый раз они вежливо благодарили и только потом уходили.
— Поэтому мы с Чуньцзи теперь очень любим Лун Ляня. Хотя в нём есть нечто выходящее за рамки обычного, это словно открывать шкатулку, не зная, что оттуда выскочит, и сейчас мы даже находим в этом удовольствие.
— О, вот как…
«Ты определённо выдающийся человек», — убедилась Сю Ли.
— И самое главное, до сих пор я никогда не был так близок со сверстниками.
Глядя на Кэ Сюня, который застенчиво улыбнулся, Сю Ли тоже невольно расслабилась.
— Сю Ли, Кэ Сюнь.
Оба обернулись — и на мгновение замерли. Сю Ли вскрикнула:
— Нет! Не может быть! Ты выдернул весь редис, репу и лук, которые мы так бережно, так старательно выращивали на огороде за домом! А-а-а!
— Потому что они выросли как раз до нужного состояния.
— Дурак! Если бы мы подождали ещё три дня, они стали бы крупнее, и тогда наступило бы самое вкусное время!
— Я заглянул на тот участок и увидел эти три овоща. Эта изменчивая белизна и изящные линии до того, как они полностью созрели, просто великолепны. В моём сердце уже рождается импровизация, я назову её «Поместье Шао Кэ на самообеспечении? Глава о собрании в белом».
— Сейчас это вообще верх нелепости! Ты что, издеваешься?! За кого ты принимаешь чужие драгоценные овощи?!
— Если найдётся что-нибудь ещё, думаю, я смогу сочинить ещё более превосходное новое произведение.
Сю Ли задрожала всем телом, глядя на Лун Ляня, который совершенно не слушал её и оглядывался по сторонам в поисках вдохновения.
— …Кэ Сюнь… Кто там, по твоим словам, терпеливо выслушивает других?
— Ну… нет… это…
В этот момент неподалёку послышалось деликатное покашливание, в котором угадывалась горькая усмешка.
— Послушайте, простите за вторжение без приглашения. Но я звала несколько раз.
— Линь!
Заметив Чай Линь, которая неведомо когда появилась на галерее, Сю Ли бросилась к ней.
— Неужели это?!
— Да.
Чай Линь достала из-за пазухи письмо и слегка покачала им перед Сю Ли.
— Это извещение, присланное мне из Цюаньшанлянь. Поскольку мой муж не отправился во дворец, то если и идти, то только тебе одной, Сю Ли… Как поступишь? Пойдёшь со мной, хотя бы просто показаться и поприветствовать остальных?
Лицо Сю Ли мгновенно стало серьёзным — неизвестно, когда представится следующая возможность.
— Я пойду.
— Хе-хе. Хе-хе-хе-хе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
