Это была последняя разлука.
Вечная разлука, после которой больше не суждено встретиться вновь.
— Послушай, Ду Инъюэ. Спасибо тебе за то, что подарил мне жизнь.
Даже когда он услышал, что его жизни осталось всего несколько лет, улыбка наставника ничуть не изменилась.
— Почему ты извиняешься?
Даже если жизнь была продлена, это лишь на краткий миг.
И никто не знал, когда именно настанет «тот самый час».
Жизнь, готовую погрузиться в вечный сон, удержали силой, и всё же оставшийся срок был недолог.
Словно сломанная заводная кукла.
Ду Инъюэ навязал ему дни, проведённые в неразрывном соседстве со смертью, которая могла настигнуть в любой момент.
За это жестокое и эгоцентричное своенравие наставник ни разу не упрекнул его.
— Почему? Для меня возможность прожить с тобой ещё немного времени — уже величайшая радость.
Осознав тяжесть своего эгоистичного греха, Ду Инъюэ мог только сжиматься в комок и, рыдая, просить прощения. Но наставник раз за разом повторял ему:
— Всё в порядке, ведь работа детей — капризничать. То, что ты не бросил меня одного, для меня важнее всего на свете.
Ду Инъюэ не мог забыть ни одной минуты, проведённой с наставником.
— Не беспокойся обо мне, не оглядывайся в прошлое, смело иди в будущее… В любое время я буду любить тебя.
«Я был счастлив». Ду Инъюэ никогда не сможет забыть лицо, на котором застыла эта улыбка.
— И передавай от меня привет Ян Юэ. Живите дружно.
Единственное, что приносило ему облегчение, — мысль о том, что после ухода наставника он, обладатель второй половины души, последует за ним.
— И этот миг уже близок.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
— Мутун, корень императы, стефания, частуха, полынь волосовидная, листья лофантерума, фулин, кожура ареки, трутовик зонтичный, семена подорожника — пожалуйста, используйте это для отвара. Тем, у кого сильный отёк живота, добавьте больше мутуна, кожуры ареки и трутовика зонтичного. Тем, у кого совсем нет сил, давайте кашу из семян повилики с белым сахаром. Если они не смогут есть даже кашу, давайте им лечебное вино на плодах шелковицы.
Согласно указаниям Ду Инъюэ, здоровые жители и свободные лекари тут же принялись за дело.
Шёл уже десятый день с тех пор, как Ду Инъюэ прибыл в деревню Шижун. Поначалу крестьяне и врачи относились к этому юноше, выглядевшему здесь совершенно неуместно, с недоверием, но его мастерство и точность, проявленные во время лечения, доказали его способности. А самое главное — под его руководством болезнь действительно начала отступать, поэтому все единодушно стали помогать ему.
И всё же каждый день кто-нибудь умирал.
Ду Инъюэ, пошатываясь, вышел наружу, чтобы подставить лицо солнечному свету, но небо было затянуто тучами.
Снова пошёл снег.
— Гэгэ…
Услышав этот голос, он обернулся: маленькая девочка лет семи-восьми горько плакала.
— Мама поправится? Папа уже спит глубоко в земле… Неужели я останусь совсем одна?
Ду Инъюэ улыбнулся и обнял девочку.
— Всё будет хорошо. Одна женщина обязательно приведёт сюда врачей. И тогда твоя мама спасётся.
— А эта болезнь тоже из-за той женщины?
— Нет.
Ду Инъюэ ласково погладил девочку по спине.
— Нет. В этой болезни никто не виноват. Женщина, которая едет сюда, обязательно всех спасёт.
Прижимая к себе рыдающую малышку, Ду Инъюэ серьёзным взглядом смотрел на гору Жуншань.
С тех пор как пришёл Ду Инъюэ, люди из секты Сесянь, которые раньше часто спускались с гор, внезапно исчезли.
О том, что Ду Инъюэ — глава области, должны были знать только люди, посланные тайшоу Бином. Но сектанты словно прознали об этом и насторожились.
Зачем они скрываются, что они замышляют?..
Хотя его беспокоила судьба людей, которых увели в горы, сейчас все его силы уходили на заботу о больных, оставшихся в деревне.
(«Цянь Е»…)
Если бы удалось встретиться с тем, кого называют «патриархом» и кто носит это имя, возможно, нашлась бы какая-то зацепка.
По крайней мере, если удастся выяснить, не является ли он тем же человеком, что и Чао Шо Сюнь, ситуация может в корне измениться.
Вдруг краем глаза он заметил что-то белое, едва различимое в летящих хлопьях снега.
Повернув голову, он увидел человека в белоснежных одеждах. Кто-то стоял у самого подножия горы.
С первого взгляда было ясно: это не местный житель и не врач.
(Кто это?..)
Ду Инъюэ пристально вгляделся в фигуру — и внезапно его лицо изменилось.
— Гэгэ…
— Как это… возможно?
Его колени задрожали.
Тот, кого уже не должно быть на свете, стоял прямо там.
— Не может быть…
Снежно-белые полы одежд развевались на ветру, словно готовые раствориться в снегопаде.
Но он не мог ошибиться. Он ни за что не перепутал бы этого человека.
— Наставник-дажэнь…?!
Словно услышав этот голос, «он» слегка улыбнулся и, как бы приглашая за собой, повернулся и пошёл в сторону горы Жуншань.
Ду Инъюэ осторожно отпустил девочку.
— Прости. Пожалуйста, передай всем, что я ненадолго отлучусь.
— Гэгэ, что с тобой?.. У тебя такое страшное лицо.
— Прости.
Сказав лишь это, Ду Инъюэ бросился вслед за мужчиной прямо в метель.
С тех пор Ду Инъюэ больше не возвращался.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
— Чжоуинь Лан! Письмо с ястребом из Гуйяна! От главы области Хун!
— С ястребом?! В этом вся сяоцзе, как круто! Быстрее давай сюда!
Янь Цин, который всю ночь напролёт просидел за работой в городе Коулянь, выхватил письмо.
Пробежав его глазами, он в следующее мгновение уже начал строчить ответ иероглифами, кривыми, словно ползающие дождевые черви.
— Эй! Если я прямо скажу Минцаю, что до прибытия Юй Шуня в управление области все полномочия передаются ему, он точно будет ругаться. Так что иди и получи за меня нагоняй, а после я угощаю. И ещё, немедленно отправь войска к границе области, пусть встретят Юй Шуня и на полной скорости сопроводят его обратно. Свяжись с дядей Бином из округа Хулинь, скажи, что я отправляюсь встречать сяоцзе, а потом мы двинемся прямиком в Хулинь, чтобы задать хорошую трёпку этой секте Сесянь — пусть продержится до тех пор. В общем, как-то так. Хотя я всё это уже записал, просто отдай письмо Минцаю.
— Но… это же невозможно прочесть! Это что, какие-то древние письмена?
— Не волнуйся, Юй Шунь и Минцай поймут. Это мой личный секретный шифр. Впечатляет, правда?
— Пожалуйста, не врите… Ой? Вы правда уходите?
Увидев, что Янь Цин уже собрал нехитрые пожитки, взял шест и собрался выпрыгнуть в окно, военный чиновник в ужасе побледнел.
— Ага. Зимой трудно прокормиться самому, так что счета за еду я буду присылать в управу.
— Вы собираетесь жить в долг за счёт казны?! И вообще, откуда в вас столько энергии? Вы же просто рады, что можно сбежать от бумажной работы, да, чжоуинь Лан?!
— О? Похоже, ты подходишь на роль гражданского чиновника больше, чем военного. Если захочешь сменить место службы, в управе области Ча тебе всегда будут рады!
— О чём ты вообще говоришь? Я-то думал, ты военный чиновник, поэтому и пошёл на отбор в военное ведомство, а оказалось, что всё перепутал… Нет! Речь не об этом! Это слишком! Как мне теперь смотреть в глаза Минцаю?!
Янь Цин лукаво усмехнулся и негромко приказал:
— Передай от моего имени всем чиновникам управы провинции Ча: все вернутся целыми и невредимыми, так что до тех пор держитесь как следует!
Военный чиновник тут же вытянулся по стойке «смирно».
— Есть! Обязательно возвращайтесь! Я ещё ни разу не дарил цветы Хунчжоу Му!
— Положись на меня!
Янь Цин улыбнулся и, подобно ветру, исчез в окне.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
— Сян Лин!
— Пожалуйста, не останавливай меня, Чуньцзи.
Сян Лин повернула к Чуньцзи покрасневшие и опухшие от слёз глаза.
— Я больше не в силах терпеть самодовольство и своенравие этих мужчин.
— Ну…
— Наговорил, что хотел, и сбежал! Что это вообще такое?! Он что, держит женщин за дур? Я и слушать не желаю ничего из того, что они наговорили!
Её фарфоровое, точно у куклы, лицо внезапно залилось румянцем, и Сян Лин принялась собирать вещи в дорогу.
— Значит, ты уже всё решила?
— Я иду не за ним, а чтобы влепить ему пощёчину!
— Это верно. Пока такие мужчины не получат трёпку, они и не заметят своих ошибок, — кивнула Чуньцзи, вспомнив об их с Кэ Сюнем отношениях. — Я поняла. Кэ Сюнь вверил мне семью Ча, поэтому я не могу покинуть это место. Но на мне лежит долг заботиться о тебе. Я выделю охрану, и пусть они проводят тебя до округа Хулинь.
Чуньцзи улыбнулась обернувшейся Сян Лин.
— Помогать мужчинам — долг женщины. Постарайся как следует, Сян Лин!
Сян Лин резко отвернулась и упрямо бросила:
— …Я иду, чтобы отвесить ему оплеуху!..
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
— Ну и ну! Я всё думал, что надо бы как-нибудь заглянуть в провинцию Ча, но не ожидал, что отправлюсь туда при таких обстоятельствах.
Врач Е стоял в утреннем тумане, почёсывая затылок и прихлёбывая вино.
— И это ведь тоже своего рода воля короля… Как бы сказать, давно у меня не было подобного чувства…
«Потомок Хуа На?» Услышав бормотание врача Е, Сяо Тайфу, сидевший с ним спина к спине и тоже пивший вино, слегка повёл глазами в его сторону.
— Хочешь повидаться с её потомком?
— Даже без личной встречи всё понятно, стоит лишь взглянуть на тот медицинский трактат… Ох уж эти люди…
Их стойкость порой вызывает ненависть, а порой кажется очаровательной.
Солнце взошло, разрывая пелену густого тумана.
— …Хуа На и правда была странной женщиной. Будь то люди, звери или демоны — стоило ей кого-то увидеть, она всех тащила к себе и лечила… Просто уму непостижимо.
— Значит, и тебя она тоже подобрала?
— Именно. Я твердил, что мне это не нужно, но она и слушать не хотела. Говорил, что не беру учеников, — она и это пропустила мимо ушей.
Хуа На умерла. Когда она отправилась лечить тогдашнего правителя и достала нож, это сочли «попыткой покушения на жизнь монарха». Её схватили и казнили на месте без лишних слов.
…Это случилось очень, очень давно.
Чем дольше жил Хуан Е, тем меньше он понимал, стоит ли ему ненавидеть человечество или же любить его.
— Каждый раз, когда устаёшь вытягивать несчастливые жребии один за другим, внезапно выпадает невероятно удачный. И так без конца…
Человеческая жизнь — лишь миг, но она то и дело оставляет в душах таких, как мы, глубокий след, прежде чем исчезнуть, подобно песчинке.
— …«Пока нет правителя, достойного поддержки, не вмешиваться в дела государства» — так, кажется?
Прошептав слова клятвы из далёкого, почти забытого прошлого, он встретился взглядом с Цзы Сяо.
— …Да уж. До чего же я докатился — пью вино вместе с тобой. Похоже, я и впрямь постарел. Раньше я бы ни за что не поверил, что такое возможно.
Прежде чем Цзы Сяо успел вставить слово, Хуан Е уже поднялся на ноги.
— Что ж, пойду взгляну.
Махнув Цзы Сяо на прощание, Хуан Е направился туда, где его ждали Сю Ли и остальные.
— В тот день отряд врачей отправился в провинцию Ча.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
