Лунный свет летней ночи озарял пылающую усадьбу. Это была наша первая встреча.
Лисья маска, появившаяся снежной ночью. Это было наше воссоединение. Магнолии, источающие приторно-терпкий аромат. Должно быть, это была третья встреча.
Ты рассказывала мне о бабочках, переносящих души, о том, что после дождя в небе появляется радуга, и о том, что любой человек, если его не оберегать, увянет, словно цветок.
При этой мысли мои кончики пальцев коснулись лисьей маски, издав глухой звук.
То была женщина, исполненная искушения, подобно мёду; даже ребёнок, случайно взглянув на неё, был бы очарован. Я представлял, как держу в ладонях её прекрасную голову, ласкаю нежную гладкую кожу и шею, подобную полированному мрамору, а затем с сухим треском ломаю эту дивную шею. О, я удавил эту красавицу белым шёлком.
Я тяжело вздохнул и улыбнулся. От одного лишь воображения этой сцены в душе само собой рождалось острое наслаждение. О, должно быть, это чудесное чувство — делать то, к чему привык.
Я снова протяжно вздохнул, стараясь сдержаться. Удушение и тому подобное не годится. Это лишь испортит белоснежную шею. Я нехотя разжал пальцы на её горле и тайком коснулся живота женщины. Она спала глубоким, тяжёлым сном, облачённая лишь в почти прозрачное шёлковое одеяние, сквозь которое смутно проглядывало тело. Мои пальцы заскользили по ней; правой рукой я надавил чуть ниже груди, минуя рёбра, а левой вонзил острый кинжал.
Сердце муцинь внезапно перестало биться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
